Больница

После участия в кровавом триллере с участием топора и непрекращающегося пьянства Иван Казарцев взялся за ум. Он бросил пить и женился на Ольге Сапего. Они переехали в Киев, где на Оболони жила её родственница по матери, которая предоставила им жилплощадь.   
- Она столько лет терпела мои выбрыки, - словно оправдываясь, признался «Портос» Владимиру Родину, - что я больше не имел никакого права тянуть со свадьбой.
Володя приехал на их бракосочетание. Правда свадьбой это назвать было сложно. Они втроём посидели в ресторане и выпили за здоровье молодых. Иван пил газировку.
- Ваня устроился в ординатуру при центральной больнице! - похвасталась Ольга. - Получает специализацию хирурга.
- Как тебе работается в медицине? - спросил друга Володя.
- Отлично! - ответил Иван. - В первый раз в жизни я чувствую себя на своём месте!
- А как это тебе удалось? - удивился он. - Ведь ты давно закончил московский медицинский институт? 
- Мне посодействовал профессор Иващук, - ответил Казарцев, - он позвонил своему сокурснику хирургу Павленко и попросил взять меня на обучение.
Павленко был в медицинских кругах личностью известной. Ему понравился Иван и он взял над ним шефство. Учил уму-разуму:
- В нашем районе все друг друга знают, помогают в любых ситуациях!
- Это понятно! - согласился Казарцев. - Ведь профессия врача одна из самых уважаемых профессий.
- Потому что я их всех резал, - засмеялся хирург, - или резать буду! Об этом знают все в городе, кроме противного гаишника Пэтра.
- А в чём это проявляется?
- Пэтро любит останавливать машины хирургов, - усмехнулся Павленко, - потому что знает нашу привычку снимать послеоперационный стресс антишоковым раствором. Знаешь такой?
- Состав пятьдесят процентов спирта, - уточнил он, - остальное глюкоза…
- Молодец! - похвалил наставник. - А ещё говорят молодое поколение теперь не такое, как мы!
- И что, - поинтересовался Иван, - никак нельзя его приструнить?
- Беда в том, что Пэтро имеет конституцию былинного Ильи Муромца! Поэтому не болеет и к врачам обращается только за тем, чтобы забрать права или лишить месячного заработка.
- Попадись мне только этот гаишник! - запомнил он.
Иван с головой окунулся в лечебную деятельность. Однажды в больницу доставили мужика сорока лет, который резанул себе ножом по горлу от социальных и семейных реалий.
- Повреждение внутренней яремной вены, - определил Павленко, - разрыв щитовидных артерий, краевое повреждение общей сонной артерии, необратимый геморрагический шок.
- Давление сорок... - сообщила медсестра.
- Пипец почти! - испугался Казарцев.
- Не ссать! - рявкнул хирург. - И не таких жмуров с того света вытаскивали…
Сонную артерию они зашили атравматикой, всё остальное перевязали, перелитая кровь составила два литра эритроцитарной массы.
- В доходяге ростом сто шестьдесят сантиметров и весе шестьдесят жалких килограмм всего литров четыре крови… - ужаснулся Иван. - Как он только выжил?
Супруга раненого и родственники сдали кровь, переживали, как обычно в таких ситуациях. Товарищ постепенно оживал, его перевели из реанимации в обычное отделение. Утром начались откровения супруги:
- Он такой впечатлительный!.. Приревновал и себя порезал!
- Так это он сам себя порезал? - уточнил «Портос».
- Сам! - побожилась она. - Он уже не впервой себя так режет!
- Интересно!
- Была уже попытка! - закивала женщина головой. - Два года назад, только крови было меньше…
Врач поспешил в кабинет наставника.
- Так он закоренелый суицидник! - заметил Павленко, когда он передал ему эту информацию - Нужно звать к нему следователя и психиатра… Таков закон.
Казарцев поневоле заинтересовался судьбой пациента и на следующий день подошёл к врачу психиатру с вопросом:
- Чего он себя резанул?
- Алкогольный аффект на почве ревности если коротко… - пояснил он. - На самом деле там на полстраницы диагноз.
Иван вернулся к необычному импульсивному больному.
- Мужик, ты что, охренел из-за ревности себя резать? - спросил он. - Жена твоя мученица, постоянно около тебя днюет и ночует, извелась вся.
Суицидник молчал, голову к стенке отворачивал.
- Сын с дочкой занятия в институте пропускают, - стыдил его лечащий врач, - я им фиктивные справки пишу, чтобы их в деканате не обули, тебе их не жалко!.. Дурак!
- Доктор, извините, не хотел! - воскликнул он. - Пьяный был, приревновал мою голубушку!.. Она ведь красивая, хотел её зарезать, а решил себя…
Иван вышел на крыльцо покурить. Возле больницы остановилась «скорая», из которой вывели мужика. Он рукой держал окровавленную скомканную повязку на лице.
- Что случилось? - спросил врач.
- Оторвало нос, - простонал мужик.
Рана кровила не по-детски, мужичок был близок к коллапсу. Положили болезного на стол и сняли повязку.
- Мама родная! - не сдержался доктор.
Нос был оторван, правда, не полностью, болтался на лоскуте кожи, что внушало некоторый оптимизм в плане дальнейшего приживления.
- При полном отрыве шансы на приживление резко уменьшаются... -  с важным видом изрёк «Портос». - Нужно доставить больного на второй этаж!
- Почему именно туда? - спросил он.
- Там находится кабинет главный специалист по пришиванию оторванных органов… - живописно повествовал Казарцев. - Он настоящий волшебник, а я только учусь!
Они вошли в кабинет. Знаменитый хирург у больного вызвал доверие с первого взгляда:
- Благородная седина, добрый взгляд! Айболит рядом не валялся.
Ему ассистировала энергичная помощница. Начался осмотр больного, последовали уточняющие вопросы врача:
- Когда произошло? Что это?.. Как вас угораздило? Сколько времени прошло?
Больной пребывал в состоянии шока. Ничего не отвечал, только кивал головой, как китайский болванчик. Вмешалась помощница врача:
- Кардиологов звать?
- А зачем?
- Да он бледный, прям синюшный, - пояснила она с тревогой, - да и кровопотеря большая...
- Да чего там нервничать? - удивился Павленко. - Обычный случай. Сколько я этих носов пришил…
- Ещё в обморок хлопнется… - предположил Казарцев.
- Отличная идея! - воскликнул он. - Сэкономим на анестезии.
- Как нет анестезии? - опешил больной.
- А зачем она нам? - спросил шутник Павленко. - Нос мы оторвём полностью без проблем…
Потерпевший хлопнулся в обморок, а он со вздохом сказал:
- Зови кардиолога, и готовьте этого слабонервного, под местной анестезией...
На следующий день приехал в больницу следователь из прокуратуры и сообщил врачу:
- Есть свидетель, который утверждает, что рану мужику нанесла жена, причём уже во второй раз!
- За что? - опешил Казарцев.
- За то, что он ей изменяет! Просто достал её постоянными изменами.
- Есть любовь на свете! - оценил он благородство мужа. - Муж ничего не сказал об этом и настаивает на версии самоубийства.
- Жену, видимо, любит, дурачок! - согласился следователь. - Но если нет заявления, нет и «дела»!
Только Иван вышел на крыльцо больницы, подъехала легковая машина. Из неё двое парней вытащила третьего. Он прижимал к уху окровавленное полотенце. 
- Что случилось? - спросил Иван.
- Наш товарищ когда садился в машину поскользнулся и о водосток оторвал себе ухо! - ответил один.
- Совсем? - спросил он.
- Ну, кровища там, шок болевой и все дела… - подтвердил парень. - Мы не оставили его в беде. При помощи чистого вафельного полотенца организовали давящую повязка.
- Молодцы! - похвалил доктор. - Пошли к хирургу Павленко.
- Вот двойной пакет со льдом, в который помещена оторванная часть организма… - передал он пакет.
- Это очень важно для пришивания… - усмехнулся «Портос».
Больной прошёл в кабинет, а Казарцев передал доктору замороженное ухо и вернулся в коридор. Товарищи поинтересовались о перспективах.
- Всё будет хорошо! Стопроцентная приживаемость.
- Разве такое возможно? - не поверил парень. - Больной в дальнейшем будет слышать?
- Он даже сможет им шевелить, если конечно захочет! - засмеялся хирург. - Уши и нос проще всего пришивать. Кстати нос…
Успокоив их, он пошёл в палату, где лежал больной с оторванным носом. Ему хотелось выяснить, как произошла эта необычная травма. 
- Нос пришили хорошо! - осмотрел врач пациента. - Приживается нормально, через десять дней выпишем вас вполне здоровым и красивым. Не как мама родила, но и не уродом.
- Спасибо, доктор! 
- Как вы получили необычную лицевую травму? - спросил он.
- Пришёл я с работы, - ответил повеселевший больной, - пообедал и вышел на балкон квартиры на втором этаже покурить, по привычке бросил окурок вниз.
- Причём тут это? 
- И тут последовал взрыв! 
- Почему?
- Днём под балконом производились работы, строители оставили металлическую бочку из-под нитрокраски. Пустую, не закрытую.
- И туда попал окурок?
- Причём отверстие под крышку не превышает десяти сантиметров... - уточнил он. - Окурок со второго этажа попал точно, что вызвало взрыв паров летучей нитрокраски. Осколок разорванной бочки ударил мне по носу.
- Судьба! - ахнул Иван. - Специально такого не придумаешь…
Он покурил на улице и прежде, чем выбросить окурок, сказал вслух:
- Люди, не бросайте «бычки», где попало! 
В этот момент подъехала гаишная машина. Из неё выбрался огромного роста смотритель киевский дорог.
- Здесь людей спасают? - спросил он шаляпинским басом.
- А что случилось? - напрягся Казарцев, который понял, что судьба свела его с противным Пэтром.
- Стою на перекрёстке, - поведал он. - Вдруг вижу мотоциклиста-нарушителя. Командую ему жезлом остановиться, а он не реагирует, проезжает мимо. Я недолго думая прыгнул на мотоциклиста, прижав его к земле всем телом.
- И что-то себе сломали?
- Ему ногу…
Пэтро достал из салона служебного автомобиля потерпевшего.
- От ГАИ, как от судьбы не уйдёшь! - сказал он помятому нарушителю.
Иван в сопровождении гаишника провёл бедолагу в приёмное отделение. Заметил, что Пэтро прихрамываем и спросил об этом.
- Чего-то болит… - признался он.
Трудно описать словами внутреннее ликование Казарцева при виде Пэтра на кушетке с задранной штаниной и испуганными глазами.
- Главное, ликование не выразить радостным воплем или гримасой счастья! - напомнил он себе.
Иван сделал паузу, тщательно вымывая руки, подошёл к больному. Внимательно выслушал, где болит и, одев фонендоскоп в уши, послушал в коленке больного. Затем покачав от безысходности головой, взял тюбик с йодом и нарисовал спичкой полоску, отчертив часть ноги ниже колена.
- Извините, Пэтро Ивановичу, нужен консилиум, - сказал он и вышел из кабинета, еле сдерживая смех.
Одурев от страшного слова консилиум и пугающие знака на ноге, означающего ампутацию ноги до колена, Пэтро сидел и ждал, что будет дальше. Перед дверью кабинета послышались сдавленный смех и возня.
- Здравствуйте! - в кабинет с серьёзным лицом зашёл хирург Павленко. - Хотя в вашем случае это не актуально…
Посмотрев на маркировку йодом, он возмущённо вытер её ацетоном, ругая некомпетентность молодого врача мудрёными латинскими словами:
- Ну, что ещё можно было ожидать от Ивана?
Пэтро понял, что произошла врачебная ошибка, и доктор хотел незаконно изъять его собственность, к которой он так привык.
- Вот спасибо! - цвет его лица стал из зеленовато-белого приобретать его исконный буряковый оттенок. - Вы накажите этого недоумка?
Хирург извинился перед Пэтром за врачебную ошибку:
- Опыта у коллеги мало, линию надо чертить не ниже, а выше колена...
Гаишник потерял сознание.
- Не слишком мы с ним сурово? - спросил улыбающийся Иван.
- Пускай почувствует на своей шкуре, - уточнил Павленко, - что такое каждый день решать судьбу пациентов…
Придя в себя после обморока, Пэтро узнал, что врачи, подумав, решили лечить ногу и обойтись без ампутации.
- Труд хирурга несёт в себе такое нервное напряжение, - наконец понял он, - что не стоит пренебрегать средствами снятия стресса, даже если это антишоковая жидкость. Права у врачей больше забирать не буду...