Обманчивые лики ангела. Часть 4. Глава 6

    Глава 6

 Константин приоткрыл глаза. Посреди небольшой комнаты с низким потолком и без окон, на стульях сидели два смуглых щетинистых араба в военной форме и о чём-то активно спорили на своём языке. Спорили не громко, но эмоционально. На небольшом столике между их стульев уместились несколько банок из-под пива, какие-то чипсы и, как довершение всего этого натюрморта, кобура со слегка выпавшим из неё пистолетом. Голова, вопреки ожиданиям, совершенно не болела, а вот место, куда приложился железякой очумелый лорд, горело весьма ощутимо, и Бережной предположил, что, скорее всего лишился части скальпа. Пошевелив пальцами затёкших рук, заломленных за спину, он понял, что намертво привязан к какой-то трубе, и в данный момент освободится у него нет никакой возможности.

 С шумом распахнулась дверь. В проёме появился высокий, черноволосый крепыш, с выразительными зелёными глазами. Его лицо, не имевшее в своих чертах ничего ближневосточного, попеременно выражало то озабоченность, то возмущение.

— Где этот? — не сразу заметив Константина, обратился он к сидевшим за столиком.

— Вон валяется. — Один из бородачей кивнул в сторону Бережного. — Какого чёрта, Алекс, ты не дал отрезать ему голову? Он четверых моих искалечил и малого чуть не пришиб. Дай я отрежу ему голову… — Араб кинул на Константина ненавистный взгляд и привстал.

— Угомонись и сядь! — прикрикнул на него Алекс.

 Заткнув ладони за ремень, он не торопясь подошёл к Косте и начал сверлить его взглядом.

— Плохие новости, — громко сообщил Алекс, продолжая смотреть на телохранителя. — Сюда выдвинулись части из Олдершота, а это далеко не пара взводов. Похоже, план Освальда оказался не таким уж и надёжным. — Он резко обернулся к насторожившимся арабам. — А этот может, что-то знать, если он и впрямь из разведки. — Алекс присел на корточки и слегка ударил Константина ладонью по щеке.

 Костя вновь приоткрыл глаза, глянул на небритое лицо склонившегося и тихонько хмыкнул.

—  Ухмыляется, чёрт. — Алекс встал и повернулся к наёмникам. — Мансур… нет, Башар, бери его и веди к Освальду. Посмотрим, что он скажет…

— Э-э-э, Алекс, какого дьявола, — запротестовал Мансур. — Скажи своему мэру, что мы не намерены рисковать ради его грёбаной задницы и подыхать не собираемся. Раз дело идёт к заварушке, он может засунуть свои щедрые обещания себе в…

— Да ладно ты, не ной! — прикрикнул на него Алекс. — Я и сам рисковать головой ради этого идиота не собираюсь. Вот и пусть Башар ведёт его и поглядит, что Освальд предпримет. Если что, пусть посылает его ко всем чертям, и мы сваливаем. — Он взял тонкий сыромятный ремень и протянул его Мансуру. — На, приготовь его к экскурсии, ты посильнее. Будь осторожен, когда отвязывать его будешь.

— Не переживай, — убедил его Мансур.

— А я поговорю с нашим боссом — скажу, чтобы встречал гостя, — проговорил Алекс и взялся за рацию.

               


***

 Спустившись в подвальные помещения дворца, они шагали вдоль по-королевски широкого коридора с каменными стенами и сводчатым потолком. Нечастые светильники скудно, но достаточно для того, чтобы идти уверенно, освещали тоннель. Башар, держа ладонь на кобуре, шёл позади Константина на достаточном расстоянии, чтобы не быть застигнутым врасплох. Пока Мансур связывал его руки ремнём и отвязывал его от трубы, Бережной, как только мог напряг запястья, и теперь играл сухожильями, пытаясь ослабить хватку сыромятных пут.

 Вскоре они упёрлись в массивную железную дверь с табличкой «for authorized personnel only»[1].

— К стене отошёл, башкой уперся, — скомандовал Башар, и дождавшись, когда Константин выполнит приказ, с силой постучал боком кулака в дверь.

 Приглушённо раздался вопрос мэра, и после ответа конвоира, дверь тяжело открылась, озарив тоннель ярким светом люминесцентных ламп. Войдя в помещение, на секунду ослепнув от яркого света, Бережной не сразу разглядел окружающую обстановку. Но как только глаза привыкли, он заметил сидящую у стены, возле стойки со множеством блоков аппаратуры, Елизавету. Константин с упрёком глянул на неё, не удержался и громко недовольно выдохнул. Лиза покраснела и стыдливо отвела взгляд.

— Вот этот, которого ты хотел видеть, — с нескрываемым раздражением обратился к Освальду Башар. — Делай уже что ни будь.

— Не ожидал ты её увидеть здесь, не ожидал, — проигнорировав Башара, с ехидством обратился к Бережному Освальд. — Плохо охраняешь ты своего клиента, оценка «неудовлетворительно» тебе…

— Эй ты, мэр, — окликнул МакАдла, ущемлённый во внимании араб. — Ты что, решил шутки с нами шутить, что ли? Сюда войска идут, тебе говорили? Решай быстрее это…

— Хорош распускать сопли! — Освальд резко обернулся к возмущённому. — Всё будет сделано, как договаривались. Сейчас зверёк поработает, и их встретят. Наши доблестные летуны перемешают их с землёй. А пока свяжи то, что приволок и брось его к этой девке, я с ним позже разберусь.   

— Э мэр, ты что-то раскомандовался! Какой такой зверь поработает ещё? Ты за баранов нас держишь?! — Наёмник вышел из себя. — Сам будешь спасать свой зад, мы на это не подписывались…

 Было понятно, что Башар больше не собирается подчиняться своему нанимателю.  Конфликт разгорался и Константину это было очень на руку. Пара действий и ремень, наконец, ослаб настолько, что можно было освободиться. Бережной высвободил кисти, придержал ремень, чтобы он раньше времени не упал на пол и стал выжидать момент, чтобы начать действовать. И момент не заставил себя долго ждать. Оттолкнув Бережного, Башар подался вперёд, выражая свою агрессию. Увидев действия араба, Освальд ошарашенно округлил глаза, поняв, что тот сделал фатальную ошибку, оставив телохранителя у себя за спиной. Сбросив ремень с ладоней, левой рукой Константин намертво обхватил шею наёмника и начал с силой прижимать его к себе, не давая вздохнуть. Правой же выдернул пистолет из кобуры и неприцельно выстрелил в сторону МакАдла. Ещё до выстрела, Освальд кинулся на кресло, резко отпихнул его, и выдернул из него черноволосую девочку, до этого скрываемую высокой спинкой. Выстрел пришёлся на камеру на треноге, в щепки разнеся её. Мэр, прикрываясь телом девочки кинулся к стене, где сидела Лиза. Он также грубо притянул её к себе, обеспечив дополнительную защиту. Стрелять в него наверняка теперь стало невозможно. Бережной ударил по затылку придушенного араба, тот, обмякнув, осел на пол. Не имея возможности нейтрализовать Освальда, Константин сделал ещё четыре выстрела, которые превратили оборудование в бесполезный электронный хлам, но боёк вдруг зачиркал осечками — в обойме кончились патроны. Обматерив про себя безалаберного наёмника, который не следил за наполненностью боекомплекта, Костя отшвырнул от себя пистолет и готов был ринуться на закрывшегося двумя девочками, мэра.

— А теперь смотри сюда, телохранитель! — неистово заорал Освальд и в его руке сверкнуло лезвие стилета, острие которого тотчас упёрлось в шею Елизавете. — Ещё шаг и я проткну ей горло! Давай, попробуй!

 Бережной застыл на месте и поднял вверх ладони, показывая, что он готов подчиниться.

— Теперь ты отвалишь к дальней стене, отвернёшься и дашь мне уйти! — потребовал МакАдл, тяжело дыша.

 Константин медлил.

— Решил поиграть? — Освальд ловко перекинул стилет в другую руку и уткнул его в горло Дии с такой силой, что по лезвию потекла алая струйка.

 Девочка зажмурилась и жалобно захныкала.

— Тогда сначала я прирежу этого барашка, чтобы ты не думал, что я шучу. Слышал, когда ни будь, как визжат барашки, когда им режут горло? — Освальд оскалил зубы в дьявольской улыбке.

 Бережному ничего не оставалось делать, как выполнить требования, ибо в неадекватности МакАдла сомнений у него не было. Он медленно отошёл к стене, и повернулся к ней лицом.

— Ну вот и отлично, —  выдохнул мэр. — Мы уйдём, а ты не выйдешь отсюда ещё десять минут и тогда, возможно, эти барашки ещё поживут. 

— Я всё понял, но, если с ними хоть что-то случиться… — злобно процедил Бережной.

— Ты не в той ситуации, чтобы угрожать мне. Они — гарантия моей безопасности. Пока я чувствую это — они живут. Если нет — извини. —  Мэр крепче обхватил девушек, с силой тряхнул их и скомандовал: — Встать. К выходу.

 Не делая попыток хоть как-то увидеть, что происходит у него за спиной, Константин стоял лицом к стене, уперев в неё руки, и слушал. Он слышал, как они перешагнули через валявшегося на полу Башара. Что-то бормоча, мэр открыл дверь. Мимолётно потянуло сквозняком и дверь за ними тяжело захлопнулась.

«Ага, как же, десять минут». — Константин немедля отошёл от стены, пощупал горящий затылок — благо, скальп оказался на месте, — и бегло пробежался взглядом по помещению, ища хоть какое-то подобие оружия.

  Не найдя ничего подходящего, он поднял с полу трость, у которой отсутствовала рукоятка. Она и была частью того стилета, внезапно появившегося у мэра. Повертев её в руках, он швырнул лёгкую бесполезную палку в угол. Башар начал тихонько постанывать, приходя в себя. Ожила рация на его поясе.

— Башар, возвращайся, — послышался требовательный голос Алекса. — Бросай этого идиота Освальда, мы разбегаемся. Войска уже в городе. Башар?

 Рация затихла и больше не оживала. Видимо, интерес к судьбе Башара у его друзей пропал.

«Ну и что ты теперь будешь делать, Константин?» — Бережной с силой сжал кулак: «Девчоночки, мне надо вас найти быстрее вояк — иначе, вам хана».

                ***

 На углу дворца перед выходом на набережную было также многолюдно. Однако, теперь народ либо шатался без цели, либо собирался маленькими группками, внутри которых общались или велись какие-то споры. Всё это уже было похоже на стихийную тусовку, образовавшуюся после какого ни будь концерта или спортивного матча. Уже порядком стемнело, и в свете уличных фонарей на крепко сложенного, потрёпанного парня с запёкшейся на затылке кровью никто внимания не обращал. Как, возможно, и на высокого человека, насильно ведущего с собой двух молодых девушек, который в спешке и с оглядками проходил здесь несколькими минутами ранее. Бережной посмотрел на тёмное небо, озарённое на горизонте зашедшим солнцем. Где-то вдалеке раздавался стрёкот вертолётов.
 
 Думать Константину надо было быстрее. Он не безосновательно боялся, что группа захвата, узнав место, где скрывается мэр, из-за пары заложников церемониться не будет — пойдёт на захват, тогда девушкам несдобровать. Однако, Освальд дал понять, что думает по-другому. Значит ему нужна связь. Скрыться где-то в квартире, или захватить ещё заложников в людном месте ему не светит — у него нет оружия, кроме небольшого стилета. Косте, почему-то, вспомнилось о бронемашинах, которые горели на набережной. Там и запереться можно, не боясь снайперов, и рация есть — идеальное место для диктовки своих условий.

 Набережная была почти безлюдна, не считая небольшой группы молодёжи, которая двигалась вдалеке, выкрикивая непонятно что, да ещё пары-тройки бредущих и постоянно озирающихся прохожих. Неравномерные жёлтые пятна света от оставшихся в живых фонарей высвечивали кучи разномастного мусора, разбросанного по дороге, бронзовые стены дворца, исписанные нервными росчерками граффити и две бронемашины, так и застывшие посреди улицы, проиграв бой беснующейся толпе. Ближний броневик выглядел плачевно со своими полностью сгоревшими колёсами и почерневшим закоптившимся корпусом с уткнувшимся в землю стволом малокалиберной пушки. Дальний же выглядел гораздо бодрее, портя свой облик только разорванной в клочья покрышкой колеса. В какой-то момент Бережному показалось, что дверь броневика слегка приоткрылась и тут же снова захлопнулась.

 «Вот ты где, гнида», — пробормотал Константин и направился к машине.

 Немного не дойдя до броневика, Бережной услышал гулкие звуки переговоров, доносящиеся изнутри. Освальд эмоционально выкрикивал в рацию свои требования. Костя остановился в нескольких метрах от машины.

— Освальд, ты делаешь ошибку!!! — что есть мочи крикнул он, пытаясь заглушить звуки работающей рации.

 Переговоры внутри прекратились, но ещё пару мгновений ответа не было.

— Ты опять мне мешаешь, ковбой! — недовольно выкрикнул из приоткрытого люка Освальд. — Как ты меня вычислил?

— Интуиция! — ответил Бережной и повторил. — Ты совершаешь ошибку, Освальд. Они не будут обращать внимания на твоих заложников. Отпусти девочек, и я обещаю тебе, что ты сможешь беспрепятственно уйти и скрыться. Сейчас на тебя никто внимания не обратит…

— Всё, хватит! — прервал его МакАдл. — Я и так слишком долго слушаю твою брехню! Я не поверю, что ты не в состоянии понять — мне не скрыться здесь! Меня знают все! Они затравят меня, как бешеного волка! — Он замолчал на несколько секунд и продолжил. —  Ты не послушал меня и не даёшь мне выбора. Или ты сейчас же удалишься за горизонт, или мне всё же придётся принести в жертву одного барашка.

 Внутри кабины послышалась возня, звуки, похожие на попытку открыть дверь и далее — стуки кулака о железо.

— Дьявол, дьявол, дьявол, чтоб вас сучки!!! — раздался полный отчаяния и ненависти приглушённый крик мэра. — Как вам удалось закрыть эту чёртову дверь!

— Что, барашки оказались не такими глупыми? — прикрикнул Бережной. — В десантном отделении тебе их со своим перочинным ножичком не достать. Оставь их, выходи и вали на все четыре стороны…

— Ты размечтался, ковбой. Похоже ты не ковбой, а осёл! — с придыханием выкрикнул мэр. — А вот как тебе такой перочинный ножечек?!

 В кабине раздались какие-то механические позвякивания, и башня броневика ожила, медленно повернув в сторону Кости свой воронёный ствол автоматической пушки. Бережной торопясь огляделся. До ближайшего укрытия было метров пятьдесят — мэр разложит его на атомы, пока он добежит. Осталось только воспользоваться паузой, которую так любезно предоставил ему Освальд, пока он разбирался в механизме заряжания — из глубины кабины раздавались звуки возни и какие-то бормотания.

— А ты знаешь, Освальд! — крикнул Бережной и поднял комок вывороченного из дорожного покрытия асфальта. — Я был чемпионом университета по дартсу!

— Я очень рад за тебя, тоже люблю эту забаву, — срывающимся голосом прокричал в ответ МакАдл. — Только не представляю, как тебе это поможет.

— Не знаю. Да и поможет ли вообще…— С этими словами, скорее полагаясь на фортуну, чем на своё мастерство, Константин швырнул своё «оружие пролетариата» прямиком в пасть смотрящего на него ствола.

 Одновременно со звуком сработавшего затвора, рыхлый комок ударил в зев ствола, загнав большую часть своих частиц внутрь. Бережной закрыл глаза и, дав себе доли секунды надежды, рванулся в сторону. Взрыва он не слышал. Вернее, звук был совсем не такой, каким он его ожидал. Плотный кокон звуковой волны молниеносно окутал его голову, с силой резанув по барабанным перепонкам. В это же мгновение жгучая боль опалила его левую руку, бок и бедро, и сразу же огнём охватила всё его тело. Костя упал на мостовую. Открыв глаза, он с силой надавил на уши, пытаясь защитится от всеобъемлющего жуткого звона. Ничего, кроме молочной пелены, он перед собой не видел.

 Те минуты, которые он сидел на асфальте, глядя в белый туман и слушая постепенно утихающий звон, показались ему вечностью. Наконец реальность начала просачиваться через молоко тумана. Первое, что он увидел, был ствол, ещё недавно хищно смотревший ему в лицо, а теперь ощетинившийся раскрытыми щупальцами атакующего, но такого теперь уже безобидного спрута. Из щели бойницы валил пороховой дым. Константин без особого желания оглядел себя. Левая рука, бок и часть бедра выглядели так, как будь то по ним прошлась чудовищная крупная тёрка — мелкие лоскуты одежды просто перемешались с ошмётками кожи. Ткань быстро насыщалась кровью.

 Костя попробовал встать. Сначала левая сторона тела слушаться его отказывалась, но после нескольких упорных попыток, неуверенно встать на ноги всё-таки удалось. Волоча ногу как раненый пёс, он продвигался к бронемашине. Мозг его отказывался думать о плохом.
Из щелей открытых бойниц резануло запахом пороха и подпалённой плоти. Бережной брезгливо поморщился. Опираясь здоровой рукой о холодный металл машины, Костя обошёл её, сжал ладонью ручку десантного люка, дёрнул, убедившись, что она закрыта. С силой, какой только смог, он постучал по броне и прислушался. Внутри послышались слабые звуки шевеления.

— Сова, открывай, Медведь пришёл,[2] — изнемождённо прохрипел он.

 Послышался лязг замка и его взору предстали две, потрепанные перипетиями последних событий, особы. Лиза, которая, не смотря на свой жалкий вид, побитое и исцарапанное лицо, сияла радостной улыбкой. И Дия, изумлённо смотрящая на Константина своим неземным взглядом, давая полное ощущение, что она так до конца и не поняла, что же произошло. Костя улыбнулся, с облегчением выдохнул и рухнул на землю, потеряв сознание.
 

***

 Лиза сидела на кровати в палате военного госпиталя и отрешённо смотрела в одну точку. Пластырь, пропитанный каким-то заживляющим раствором и наложенный ей на висок, ужасно вонял медицинской химией, и обдавал мятной прохладой, отчего левый глаз слезился и мешал сфокусировать взгляд. В её голове хаотичным вихрем, как в сюрреалистичном кино, непрерывно проносились картины последних событий. Мысли рвались в клочья и пытались разлететься. «А что, если бы?..», «Да может надо было сделать так?..», «Зачем я это сделала?..» — эти вопросы вновь и вновь просачивались в её голову, не давая и шанса на успокоение. Внезапно, обрушившись приступом, из глаз ручьём брызнули слёзы. Лиза с силой утирала их ладонью, безрезультатно пытаясь остановить — слёзы лились ей на зло с ещё большей силой. Она уткнулась лицом в подушку и зарыдала.

«Дура я, дура! Зачем? Да зачем я всё это сделала?! Дура! Дура! Дура!» — кричала она, яростно колотя кулаком подушку, от злости готовая разодрать её в пух и прах.

 Через некоторое время эмоции немного отпустили её, и она лежала, тихо всхлипывая, подтянув к себе ворсистое больничное одеяло, скомкав и обняв его, как большого плюшевого мишку.

 В дверь осторожно постучали и в проёме появилась улыбающаяся и сияющая белоснежным халатом медсестра.

— Госпожа Селина к Вам господин посол, — сообщила она и увидев заплаканное её лицо, спросила. — У Вас всё в порядке?

— Всё в порядке, да, — тихо всхлипнув, ответила ей Лиза. — Мне нужно куда-то идти?

— Нет, госпожа Селина, он здесь. — Медсестра кивнула кому-то головой и отошла в сторону, пропуская в палату высокого мужчину в строгом костюме, с накинутым поверх халатом.
 
 Он подошел к кровати, захватив стул и сев на него, немного наклонился к Елизавете.

 — Госпожа Селина. Елизавета Андреевна, я Александр Якимов, посол России, — в полголоса представился он и положил руку ей на плечо. — Как Вы себя чувствуете?

 — Нормально. Где Бережной? — тут же спросила она.

 — Не волнуйтесь, с ним всё в порядке. — Посол убрал руку и отклонился на спинку стула. — Он в палате интенсивной терапии. Раны серьёзные, но не смертельные — врачи говорят, что через полгода он о них забудет.

 — Хорошо раз так, — тихонько вздохнув, успокоилась она.

— Мы подготовим Вас и Константина к отправке в Россию, — продолжил посол. — Он вполне мобилен. Через два дня вы будете дома. А пока вас готовим к выписке. Эти два дня поживёте при посольстве.

— А Дия? — неожиданно спросила она.

— Дия? — Якимов замешкался, не сразу поняв, о ком речь. — Ах, эта девочка, которая была с Вами. Сказали, вроде бы, она из Непала, сирота. Она где-то в соседней палате…

— Её можно позвать? — обратилась она с просьбой.

— Да, да, — кивнул головой посол. — Если это возможно, её позовут. Позволите? — не дожидаясь ответа, Якимов взял со столика бутылку минералки и, налив в стакан, выпил.

— Теперь о неприятном. — Александр пододвинул стул ближе и очень тихо начал излагать суть разговора. — Сейчас все стоят на ушах. И правительство, и журналисты. Как же, предотвращена самая нетривиальная попытка госпереворота за всю мировую историю. Действующий мэр Лондона МакАдл, с помощью компьютерных технологий и в приступном сговоре с предводителями сект, пытался оказывать психотропное воздействие на людские массы. Нанятые специалисты с помощью компьютерной модели изменённого человеческого голоса, — посол продолжал свою лекцию, а Лиза очень внимательно, даже с интересом, слушала, — смогли создать алгоритмы частот, которые влияют на психические процессы человека. — Якимов вздохнул, оглянулся на закрытую дверь и ещё больше приблизился к Елизавете. — Но самое плохое то, что некоторые ушлые умы во властных кругах считают, что основой для этой модели был Ваш голос, Елизавета. И что Вы с отцом были в давнем сговоре с МакАдлом. — Посол отклонился, и, посмотрев в сторону, усмехнулся. — Ей богу, бред.

— Но ведь всё было не так… — попыталась оправдаться Лиза.

— Да я-то знаю, — хмыкнул посол. — Но поди убеди в этом их. И ладно, что пока это предположение лишь двух-трёх отмороженных голов. А если про это узнают журналисты? Сторонников этой теории станет в десятки, если не сотни раз больше.

 Якимов резко встал и начал прохаживаться по палате. Было видно, что он сильно нервничает.

— Ну почему, почему вы не пошли к нам в посольство сразу после разговора с мэром? — настойчиво спросил он, сжав кулак.

— Да кто ж мог предположить-то, — вздохнув, спокойно ответила ему Лиза. — Он отпустил нас с миром.

— А Бережной? О чём он думал?

— Костя здесь ни причём. Он узнал о сути разговора уже в самолёте, — поспешила оправдать его она.

— Да ладно, — сунув руки в карманы халата, выдохнул Александр. — Ничего уже не воротишь. Главное, сейчас быстрее покинуть это здание, пока всё тихо. И страну. Обычным рейсом отправлять вас — не вариант, а спец борт только послезавтра.

 Якимов, успокоившись, посмотрел на Елизавету и, улыбнувшись, добавил:

— Прорвёмся. И будете Вы дальше радовать фанатов своим удивительным голосом, как и…

— Не буду, — прервала его Лиза. — Освальд постарался.

— Тогда я сожалею. — Посол вздохнул и опустил взгляд.

— Ничего, как ни будь переживу, — улыбнулась она ему в ответ.




***

 Лиза села на кровати. Взгляд её упал на недопитую бутылку минеральной воды, и её сразу обуяла жажда, словно организм вспомнил, что давно не пил воды. Жадно опустошив бутылку прямо из горлышка, она встала и подошла к зеркалу. С той стороны на неё смотрело взъерошенное нечёсаное создание с большим лоскутом пластыря на виске и щеке, с выглядывающим из-под него синяком. Лиза потянула за край ненавистного пластыря и осторожно отлепила его, высвободив уже исчезающий, но всё ещё солидный кровоподтёк.

«Мама миа, на кого я похожа», — недовольно захныкала она. — «Как я в таком виде покажусь на людях, можете мне ответит, а?»

  Дверь палаты открылась, и на пороге появилась уже знакомая медсестра с кипой каких-то бумаг.

— Госпожа Селина, Ваши документы на выписку. — Она прошла к столу, разложила их веером и ткнула в несколько мест своим изящным пальчиком. — Распишитесь здесь, здесь, здесь и здесь.

 Лиза, не вдаваясь в суть этих бумажек, поставила свою роспись, где требовалось и медсестра, забрав пару бумаг обратно, с улыбкой сообщила:

— Теперь можете быть свободны, я желаю Вам всего доброго. Да, и ещё — к Вам гостья.

 Подойдя к двери, она протянула руку и завела в палату Дию. Дия стояла и, не отрываясь, смотрела на Лизу своим бездонным небесным взглядом. Её фигурка в тонкой больничной накидке казалась ещё невесомей, чем в том простом и грубом платье. Она медленно подошла к Лизе. Елизавета взяла в свои ладони её маленькую шершавую ручку и у неё в глазах появились слезинки.
— Как ты? — тихонько спросила она Дию.

— Я хорошо, а как ты?

— Лучше не куда, — улыбнувшись, ответила Лиза и погладила Дию по её плотной шевелюре.

— Ты смешная сейчас. — Дия начала водить тоненьким пальчиком по её щеке, на которой ещё недавно был прилеплен пластырь. — Тебе уже не больно?

 Лиза усмехнулась, и отрицательна мотнула головой.

— Где человек, который спас? — продолжала задавать свои, по-детски наивные вопросы Дия.

— Не переживай, он в порядке и скоро поправиться.

— Меня скоро заберут. — Дия грустно вздохнула. — Сказали в какой-то дом для детей. А тебя куда заберут?

— Меня? Меня тоже заберут домой. И человека, который спас, тоже заберут домой. — Лиза нежно обняла Дию за плечи. — А ты… Ты теперь стала обладательницей удивительного голоса. Распорядись им правильно...

— Да, госпожа, — тихо засмеялась Дия и прижалась к ней.

— У тебя всё будет хорошо, девочка. — Она легонько похлопала Дию по спине.

— Елизавета Андреевна нам пора. — Из коридора раздался зычный мужской голос.

 Медсестра протянула руку Дии и они потихоньку пошли к выходу. У двери девочка обернулась и забавно помахала Лизе на прощанье. Они вышли и в проёме появились двое крепких парней в чёрных костюмах.

— Мне переодеваться при вас прикажете? — съехидничала Лиза.

 Двое одновременно посмеялись и вышли, притворив дверь.







[1] for authorized personnel only (англ.) — только для спецперсонала.



[2] Сова, открывай. Медведь пришёл — эта фраза из советского мультфильма «Винни-Пух и день забот» (1972 год). Её произносит Винни-Пух, когда приходит к Сове.



http://proza.ru/2026/11/10/620