Большая игра. 10 11 2026г

Большая игра между государствами: кто делает ходы и кто платит за партию

Александр Аит

Когда мы говорим о большой игре между государствами, перед глазами возникает шахматная доска. На ней стоят фигуры, у каждой свои возможности, свои союзники и противники. Кто-то наступает, кто-то защищается, кто-то ждёт, когда соперник ошибётся.

Но есть одна важная разница между шахматами и мировой политикой. На настоящей доске фигуры после партии возвращают в коробку. А в большой политике за решениями стоят живые люди. Они теряют дома и близких, уезжают из родных городов, боятся за детей и не знают, что будет завтра.

Я живу в Израиле и поддерживаю Россию. Это моя позиция, и я не скрываю её от читателя. Но именно поэтому мне важно разобраться, что происходит в мире и кто платит за решения, принятые далеко от обычных людей.

**Игра не только за территории**

Сегодня государства соперничают не только за землю. Значение имеют торговые пути, энергетические ресурсы, рынки, финансовые системы, доступ к технологиям и способность влиять на решения других стран.

Кто контролирует важный морской путь? От кого зависят поставки газа и нефти? Где производят сложнейшие микросхемы? У кого есть сырьё для современной промышленности? Чьи банки и платёжные системы используются в международной торговле?

За каждым таким вопросом стоят деньги, безопасность и власть. А ещё — возможность одной страны давить на другую.

Современный мир настолько связан, что на первый взгляд кажется: государства должны беречь сотрудничество. Ведь разрыв торговых отношений ударяет по обеим сторонам. Но взаимная зависимость может стать и оружием. То, что вчера называли партнёрством, сегодня превращается в средство давления.

**Каждый говорит о безопасности**

Мне бросается в глаза, что почти все крупные игроки объясняют свои действия необходимостью защиты. Одни говорят о свободе и международных правилах. Другие — о суверенитете и борьбе с чужим господством. Третьи — о праве на самооборону.

За этими словами могут стоять реальные угрозы. Но могут стоять и интересы, о которых предпочитают говорить менее громко.

Власть редко выходит к людям со словами: «Мы хотим усилить своё влияние и получить преимущество над конкурентом». Гораздо удобнее объявить, что речь идёт исключительно о справедливости и защите всего хорошего.

Поэтому я стараюсь задавать вопросы к красивым заявлениям. Что конкретно предлагает государство? Кому выгодно принятое решение? Какие последствия оно принесёт гражданским людям? Применяется ли один и тот же принцип к союзникам и противникам?

Эти вопросы нужно задавать не только тем, с кем мы не согласны. Собственная позиция тоже должна выдерживать проверку.

**Россия и Запад**

Я поддерживаю Россию. Мне близка мысль о том, что она должна оставаться самостоятельной страной, способной защищать свои интересы и принимать решения без внешнего диктата.

Меня тревожит, когда Россию пытаются представить не страной с историей, культурой и миллионами людей, а лишь препятствием на пути к чужому представлению о правильном мире. Требования её безопасности и право участвовать в международных делах нельзя просто вычеркнуть из разговора.

Но признание интересов России не означает, что интересы и судьбы других народов перестают существовать. У украинцев тоже есть семьи, история, политические взгляды и право жить в безопасности. Их нельзя свести к безмолвным фигурам на чужой доске.

Я убеждён, что поддерживать свою страну и видеть чужую боль возможно одновременно. Любовь к России не обязана измеряться количеством ненависти к другим.

**Украина: война и попытки договориться**

Украина стала местом, где вопросы безопасности, территорий, союзов и влияния переплелись с судьбами миллионов людей. Вокруг этого конфликта ведутся дипломатические переговоры, вводятся санкции, поставляется оружие, обсуждаются гарантии безопасности.

На 10 ноября 2026 года Reuters сообщал о намеченных переговорах России, Украины и США в Абу-Даби. Но переговоры сами по себе ещё не означают мир. Позиции сторон по важнейшим вопросам остаются предметом спора, и результат нельзя объявлять заранее.

А пока политики обсуждают условия возможного урегулирования, люди продолжают гибнуть. По данным мониторинговой миссии ООН, с января по сентябрь 2026 года в Украине были подтверждены гибель 2 570 и ранения 15 211 гражданских лиц. Это проверенные случаи, а не полный подсчёт всех пострадавших.

Для меня эти цифры — напоминание: за каждой дипломатической формулой стоит чья-то жизнь. О мире необходимо говорить серьёзно, не превращая переговоры ни в волшебное решение, ни в признак слабости.

**США и Китай: соперничество, от которого зависят все**

Другая большая линия противостояния проходит между США и Китаем. Это борьба за экономическое влияние, технологии, производство и условия международной торговли.

При этом страны остаются тесно связаны. Они одновременно торгуют, договариваются и вводят ограничения. Девятого ноября Reuters сообщил, что Китай продлил до января паузу в применении части новых экспортных ограничений, включая ограничения на редкоземельные материалы. Но временная пауза не означает, что само соперничество закончилось.

Для обычного человека редкоземельные материалы могут звучать как что-то далёкое и непонятное. Но они связаны с производством электроники, промышленного оборудования и других современных технологий. Кто контролирует добычу, переработку и поставки важного сырья, тот получает не только доход, но и влияние.

Сегодня трудно говорить о независимости, имея в виду только армию и границы. Стране нужны наука, промышленность, энергия, специалисты и возможность производить то, без чего её экономика становится уязвимой.

**Европа между безопасностью и собственными трудностями**

Европейские государства тоже стремятся влиять на будущее мира. В Евросоюзе говорят о поддержке Украины, укреплении обороны и необходимости участвовать в возможном урегулировании. Одновременно перед Европой стоят вопросы стоимости энергии и конкурентоспособности промышленности.

Я критически отношусь ко многим заявлениям европейских политиков о России. Но Европа — это не один человек и не единая воля. У правительств разные интересы, а внутри обществ идут споры о цене конфликтов и о том, куда ведёт выбранный курс.

Мне кажется опасным, когда разговор о безопасности подменяется бесконечным поиском врага. Политик может произнести громкую речь и получить аплодисменты сторонников. А гражданам потом жить с последствиями решений: платить по счетам, смотреть на состояние экономики и думать о будущем детей.

**Ближний Восток: жизнь рядом с большой политикой**

Живя в Израиле, особенно остро понимаешь, что безопасность — это не абстрактное слово. Угрозы обсуждаются здесь не только в кабинетах. Люди думают о близких, о защите своих домов, о том, что будет в случае новой эскалации.

Но и здесь важно осторожно относиться к громким объявлениям. Девятого ноября Дональд Трамп заявил, что война с Ираном фактически завершена в военном отношении. При этом Associated Press сообщало о сохраняющейся американской морской блокаде и недавних ограниченных ударах. Это не одно и то же, что окончательно наступивший мир.

А в Газе продолжают нуждаться в помощи мирные жители. В отчёте Управления ООН по координации гуманитарных вопросов от 5 ноября говорится о продолжающихся ударах и о критической нехватке укрытий перед зимой.

Можно говорить о праве Израиля на безопасность и одновременно не отворачиваться от страданий палестинских семей. Для меня одно не отменяет другого. Ребёнок под обстрелом остаётся ребёнком независимо от того, какой стороне сочувствует его семья.

**Малые страны не просто фигуры**

Когда мы говорим о больших державах, легко представить остальные страны пешками, которыми двигают сильные. Но у каждой страны есть собственные люди, интересы и руководители. Иногда небольшие государства находят пространство для самостоятельной политики, становятся посредниками, развивают торговлю с разными сторонами и пытаются не оказаться полностью зависимыми от одного центра силы.

Конечно, возможности государств не равны. Большие армии, экономика и финансовые ресурсы дают преимущества. Но считать, что все события в мире заранее расписаны несколькими игроками, было бы слишком простым объяснением сложной реальности.

Не всякая ошибка — часть тайного плана. Не всякое столкновение интересов означает существование единого заговора. Иногда государства действуют одновременно, преследуя разные цели, ошибаются в расчётах и получают последствия, которых сами не ожидали.

**Информационная игра**

Сегодня государства и политики борются не только за территории и ресурсы. Они борются и за наше внимание.

Один канал показывает одни кадры, другой — совсем другие. Об одном погибшем расскажут с именем, фотографией и историей семьи. Тысячи других останутся сухой цифрой в конце сообщения. Так формируется наше отношение к происходящему: одним мы сочувствуем как знакомым людям, других начинаем воспринимать как далёкую статистику.

Но из этого не следует, что все новости одинаково ложны. Если человек говорит: «Никому нельзя верить», он часто незаметно начинает верить только тому, что ему нравится.

Я считаю, что проверять нужно и неприятную информацию, и ту, которая подтверждает собственные взгляды. Кто источник? Когда произошло событие? Речь идёт о факте, прогнозе или чьём-то заявлении? Есть ли возможность проверить сообщение по другим данным?

Поддержка России для меня не означает обязанности верить каждому утверждению, которое звучит в её пользу. Неправда не становится полезной только потому, что она нам удобна.

**Кто платит за большую игру?**

Когда политики говорят о цене конфликта, нужно спросить: кто именно эту цену платит?

Для одних это снижение рейтинга, сложные переговоры или необходимость менять прогнозы. Для других — потерянный дом, разрушенная семья, ранение, гибель близкого человека.

Есть люди, которые обсуждают возможность длительного противостояния, находясь далеко от места боевых действий. А есть те, кто каждый день живёт внутри этого противостояния.

Государство обязано думать о безопасности. Но и у человека есть право спросить власть: каковы цели? Почему выбраны именно такие средства? Что делается, чтобы защитить гражданских? Когда и на каких условиях возможно прекращение войны?

Эти вопросы не делают человека врагом своей страны. Напротив, они показывают, что судьба страны для него не пустой звук.

**Каким будет мир после большой игры?**

Мне близка идея мира, в котором есть несколько самостоятельных центров силы и ни одно государство не может единолично решать за всех. Но и многополярный мир сам по себе не гарантирует справедливости.

Несколько сильных держав тоже способны договариваться за счёт более слабых. Поэтому вопрос не только в том, сколько игроков сидит за столом. Важно, какие существуют правила, соблюдают ли их сильные и есть ли голос у остальных.

Я хочу, чтобы Россия была сильной и самостоятельной. Но силу страны я измеряю не только военными возможностями. Мне важно, как живут её люди, могут ли они лечиться, учиться, работать, говорить о своих проблемах и строить будущее для детей.

Победа, о которой говорят только языком карт и заявлений, оставляет без ответа главный вопрос: какой будет жизнь после неё?

**Моё заключение**

Большая игра между государствами продолжается. Державы защищают свои интересы, заключают союзы, спорят за влияние и пытаются укрепить собственную безопасность.

Я не думаю, что соперничество исчезнет. Но считаю необходимым помнить о пределах, за которыми государственные интересы начинают оправдывать безразличие к человеческой жизни.

Я поддерживаю Россию и хочу, чтобы она была сильной. Я живу в Израиле и понимаю, как много значит безопасность. И именно поэтому я не хочу забывать о людях, которые оказываются между решениями правительств и ударами войны.

На политической карте граница может выглядеть тонкой линией. Для человека по обе стороны этой линии она может проходить через родной дом, семью и всю его жизнь.

Поэтому, наблюдая за большой игрой, я задаю себе простой вопрос: если после очередного хода стало меньше человеческой жизни и больше ненависти, то что именно мы выиграли?

Источники к статье: [Reuters о переговорах по  [миссия ООН по правам человека в [Reuters об экспортных ограничениях [Associated Press о заявлении Трампа и ситуации с [отчёт ООН о гуманитарной ситуации в