История 7. Исход

Оранжевый огонёк плыл впереди между скалами. За спинами супругов остался пир предков, затихли бубны, исчезло тепло огромного костра. Тропа спускалась всё ниже, кедры смыкались над головой, а на востоке уже проступала бледная полоса рассвета.

Ольга прижималась к Данилу. После пережитого у Хозяина ей не хотелось даже на мгновение выпускать его руку. Она чувствовала тепло его ладони, слышала рядом дыхание. Этого пока было достаточно.

Внезапно над тайгой протянулся звук охотничьего рога. Кедры содрогнулись, с ветвей посыпалась хвоя. Где-то высоко в небе залаяли псы, и лай перешёл в многоголосый вой. Данил остановился, поднял голову.

Над горными вершинами неслась Дикая Охота.

Впереди, на костяном коне, скакал Кощей. Ветер трепал его чёрный плащ, за плечами сверкали обнажённые клинки. За ним мчались всадники в истлевших доспехах, а между ними метались призрачные псы с горящими глазницами. Они скакали по воздуху, но каждый удар копыт отзывался в земле.

Рог прозвучал снова, гораздо ближе. Данил увлёк Ольгу под каменный навес. Не успели они укрыться, как над ущельем пронеслась свора. Один из псов резко остановился, втянул воздух раздутыми ноздрями и повернул голову к скале.

Данил заслонил Ольгу собой. Она вцепилась в его куртку, глядя на огромную морду с обнажёнными клыками. Пёс медленно приближался. Под его лапами вспыхивали синие искры, а из пасти тянулся чёрный дым.

Ольга нащупала под курткой серебряный оберег. Но пёс уже заметил движение. Он оскалился, подался вперёд, готовясь прыгнуть.

Третий зов рога разорвал небо. Пёс вздрогнул, с воем развернулся и помчался вслед за всадниками. Над самыми скалами пронеслось костяное копыто, ветер ударил в укрытие так, что супругов осыпало каменной крошкой.

Потом всё стихло.

Ольга ещё слышала собственное сердце. Данил осторожно выглянул из-под навеса, осмотрел пустое небо. Вдалеке, над тайгой, уходила чёрная полоса всадников.

— Идём.

Он протянул руку. Ольга взяла её, и они выбрались на тропу. Рассвет наступал быстро. Скалы приобретали серые очертания, из тумана выступали стволы кедров. Оранжевый огонёк впереди становился всё отчётливее.

Вскоре под ногами захрустел щебень. Тропа вывела супругов к железнодорожной насыпи. Среди деревьев показались старый семафор, привокзальные строения и одинокий сигнальный фонарь.

На фасаде станции темнела вывеска: «ТАЙГА-СОРТИРОВОЧНАЯ».

Они остановились одновременно.

Перрон был пуст. Окна вокзала заколочены, рельсы покрыты ржавчиной. Сквозь трещины в бетоне пробивалась трава, на станционных часах застыли стрелки. Всё выглядело так, словно последний поезд прошёл здесь много лет назад.

Ольга прижалась к мужу. В памяти вспыхнула освещённая платформа, огромные тыквы, соседний состав. Она посмотрела на пустые пути. Даже следов вагонов не осталось.

Данил достал металлический жетон. На потемневшей поверхности был изображён распахнутый дверной проём. Он повертел находку в пальцах, затем оглядел здание вокзала.

Где-то за лесом, ещё далеко, но уже различимо, загрохотали копыта.

Супруги поспешили вдоль платформы. Запертые двери, выбитые окна, старые таблички. За поворотом здания обнаружился небольшой павильон с надписью «ЗАЛ ОЖИДАНИЯ». Его единственная дверь была железной, потемневшей от времени. Вместо замочной скважины на ней проступал знакомый рисунок распахнутой двери.

Данил передал жетон Ольге.

Она приложила его к рисунку. За мутным стеклом мелькнул свет электрических фонарей, послышался далёкий шум поезда. Затем всё погасло, оставив лишь отражение её лица.

Над тайгой снова поднялся ветер. С крыши павильона сорвало лист железа. Он с грохотом прокатился по перрону, ударился о рельс и исчез в тумане.

Ольга прижала жетон ещё раз. Стекло засветилось изнутри. За ним возникли вагоны, пассажиры с чемоданами, огромная тыква на платформе. Послышался женский смех, и на мгновение в отражении появилась рука с телефоном.

Изображение исчезло.

Данил посмотрел на часы. Стрелки дрогнули и сдвинулись назад. За стеной вокзала раздался тяжёлый топот. Над станционными крышами поднялись чёрные силуэты всадников.

Она уже прикладывала жетон в третий раз.

За стеклом загорелись огни. По платформе прошли пассажиры, мелькнула праздничная тыква. Появилась женщина с телефоном в руках. Она стояла совсем близко, улыбалась и смотрела прямо на них.

Ольга не успела ничего сказать.

Над вокзалом загрохотали копыта. Стекло вспыхнуло так ярко, что пришлось зажмуриться. Данил крепко прижал жену к себе. Воздух наполнился запахом мокрого асфальта, угольного дыма и осенней листвы.

Щёлкнул затвор фотоаппарата.

— Вот, забирайте.

Ольга открыла глаза.

Перед ней стояла Полуночница и протягивала телефон.

За спиной женщины светились окна пассажирского поезда. По платформе спешили люди, кто-то громко разговаривал, катил чемодан. Огромная тыква стояла на прежнем месте. Над соседним составом поднимался пар.

— Хорошо получились, — сказала женщина.

Ольга машинально взяла телефон. На экране была их фотография возле тыквы. Данил обнимал её за плечи. Она повернулась к мужу. Он стоял рядом. Живой, тёплый, настоящий. На щеке виднелась небольшая царапина, оставшаяся после комбината. Ольга провела по ней пальцами. Данил перехватил её руку и поцеловал ладонь.

На станционных часах была та же минута, что перед фотографированием.

Из громкоговорителя объявили отправление поезда Иркутск — Сочи. Проводница у их вагона посмотрела на часы и привычно поторопила пассажиров. Всё шло по расписанию.

Полуночница уже направлялась к соседнему составу. На мгновение она обернулась. Ольге показалось, что женщина ей подмигнула, но толпа тут же скрыла её.

В кармане куртки что-то похолодело. Ольга достала жетон и раскрыла ладонь.

Изображение двери постепенно исчезало. Металл становился прозрачным, сквозь него проступали линии кожи. Потом маленький прямоугольник рассыпался искрами, которые погасли, не долетев до земли.

Данил молча смотрел на её пустую ладонь.

Ольга вдруг засмеялась. Тихо, неуверенно, словно сама удивилась этому звуку. Потом обняла мужа, уткнулась лицом ему в плечо. Он прижал её к себе. Почувствовал, как она вздрагивает, и провёл рукой по волосам.

— Всё, Оля. Мы дома.

Она покачала головой, не отнимая лица от его куртки.

— Ещё нет. В поезде.

— В нашем поезде.

Он дождался, пока она поднимет голову, и улыбнулся. Ольга наконец улыбнулась в ответ.

На платформе прозвучал свисток.

— По вагонам! — позвала проводница.

Данил подхватил сумку. Ольга сделала шаг и почувствовала, что подошва прилипла к бетону. На ботинках висели остатки тыквенной мякоти. Она полезла в карман за салфеткой, но вместе с ней высыпались тыквенные семечки и несколько кедровых орехов.

Данил проверил свой карман. На асфальт посыпалась ещё горсть.

— Богатый урожай, — заметил он.

Ольга рассмеялась уже свободнее.

Поднявшись в вагон, они прошли к своему купе. Знакомые полки, занавески, дорожные вещи. На столике лежали недочитанная книга и «Доширак», который они хотели заварить. Бутылка воды стояла там, где её оставили. В коридоре кто-то обсуждал расписание, проводница проверяла билеты, за окном медленно поплыли огни станции.

Ольга села на полку, наблюдая за привычной вагонной суетой. Данил снял куртку, повесил её на крючок. Он был рядом. Больше не нужно было выбирать между двумя дверями, ждать приговора, бояться, что он навсегда исчезнет за порогом.

Когда Данил наклонился за сумкой, Ольга поймала его руку. Он обернулся и сел рядом.

Несколько минут они просто сидели, обнявшись. За окном темнели деревья, колёса отстукивали привычный ритм. Ольга слышала дыхание мужа, чувствовала, как постепенно расслабляются его плечи. Иногда он касался губами её волос. Она закрыла глаза. Поезд шёл, мир жил своей обычной жизнью, и впервые за долгую ночь от них ничего не требовалось.

Позже Данил открыл дорожную сумку.

— Есть будем?

— Давай.

Он заглянул в один карман, затем в другой. Вынул чай, зарядное устройство, салфетки. Перетряхнул сумку ещё раз.

— Четыре «Доширака», «Юбилейное», два «Чоко-пая»... — Он посмотрел на Ольгу. — Всё съели. Даже крошек не оставили. Хорошо, что здесь на столе остался.

Она улыбнулась.

— Праздник удался.

Данил достал из-под вещей свёрнутый белый рушник с красной вышивкой. Развернул его, и супруги одновременно коснулись знакомого узора.

Ольга бережно разгладила ткань на коленях. Перед глазами на мгновение возник бесконечный плацкарт, сцепленные руки, строгий контролёр и заботливый проводник, который когда-то подарил им этот рушник.

В вагоне стало тихо. За окном пробегали редкие огни, на столике мягко покачивались стаканы. Поезд уверенно шёл своим маршрутом.

— Чаю бы. И дошика заварить, — сказала Ольга.

Они вышли в коридор. У титана проводница убирала угольный совок.

— Кипяток есть? — спросил Данил.

— Только затопила, ещё не нагрелся. Пройдите в соседний вагон, там уже должен быть.

Супруги поблагодарили её и направились к переходу. За дверью привычно грохотали колёса, позвякивали стаканы в подстаканниках. Данил придержал дверь, пропуская Ольгу вперёд.

Соседний вагон оказался плацкартным. Пассажиры устраивались на ночь. Одни читали, другие играли в карты, третьи пили чай. У титана стоял проводник. Услышав шаги, он обернулся и улыбнулся, словно встретил старых знакомых. Ольга взглянула на Данила. Он уже смотрел на неё.

Они взялись за руки.


Рецензии