Надо просто верить

                Надо просто верить…



               
                …и тогда, наверняка






     Психиатрическая больница №6 провинциального города Н была окутана мрачным унынием, как впрочем, и любое другое здание здешнего медицинского корпуса. Безликая серая кирпичная стена с тяжелой железной дверью равнодушно встречала всякого входящего сюда по доброй или не собственной воле, флегматично проглатывала и отправляла в унылое путешествие своими мрачными петляющими кишками-коридорами, чтобы безжалостно переварить очередной «овощ». Тусклое освещение, откалывающиеся толстые куски дешевой светло-зелёной краски на стенах, да еще и протёртый местами до дыр линолеум на полу (из-под него виднелся предыдущий, а местами даже третий слой) цвета грязной глины только усугубляли витающее повсюду ощущение застоя и безысходности.

        Вадим Дмитрич Бабков, главврач этого безрадостного заведения, крупный телосложением, в солидном предпенсионном возрасте, с абсолютно лысой головой и таким же гладко выбритым лицом, был полностью погружен в чтение книги, когда в кабинет постучали. За окном было уже темно, но свет в кабинете не был включен, лишь настольная лампа.

      -Да-да,- неспешно отозвался главврач и закрыл книгу «Палата №6».

      -Вадим Дмитрич,- показалась из полумрака совсем молоденькая секретарша Ирина,- к Вам посетитель.

      -Надо же, в такую погоду, да в такое время,- недовольно пробурчал Вадим Дмитрич. Ему совсем не хотелось никого сейчас видеть, как впрочем, уже давно ему не хотелось никого видеть. А тут, когда за окном метет снег, поджидает мерзкий холод, ранняя темнота съедает уверенно улицы и проулки, и потому домой совершенно не хочется выбираться, но уже близится конец рабочего дня и все же нужно скоро собираться, кто-то вдруг приперся к нему и будет только отвлекать, мешая настроиться на безрадостную вылазку.

      -Вы не поверите, кто к Вам пришел,- загадочно проворковала секретарша.

      -Неужто сам Господь?- пробурчал Вадим Дмитрич и тут же ухмыльнулся своему экспромту.

      -Да ну что Вы такое говорите, Бог с Вами,- отчаянно махнула изящной тонкой ручкой Ирина,- вот ни за что не отгадаете.

      -Ну не томите уже Ирочка. Я не в том настроении сейчас, чтобы гадать. Настроение, сами понимаете, соответствует погоде, да и,- главврач многозначительно обвел глазами,- окружающей обстановке, увы.

      -Воскресенский,- выдохнула счастливо Ирина.

      -Не может быть?!- искренне удивился главврач.

      -Я же говорила, что не поверите,- обрадованно прощебетала Ирина.

      -Антон Павлович?!- продолжал удивляться Вадим Дмитрич.- Собственной персоной?

      -Да-да, Антон Павлович. Он самый. Я сама удивилась, когда он зашел.

      -Надо же, а поговаривали ведь, что он недавно… того этого,- и Вадим Дмитрич многозначительно провел пальцами по шее.

      -Так ведь спасли, чудом спасли,- щебетала радостная девушка.

      - Да-к ведь я знаю, что спасли, только вот зачем он пришел сюда после всего, что с ним стряслось,- теперь пухлые пальцы главврача проделали понятное движение у виска,- неужели за помощью? Да-а-а, нервы – наше всё! Устал видимо голубчик,- понимающе вздохнул он.- А у нас и мест-то свободных нет. Но ничего,- бормотал уже сам себе под нос Вадим Дмитрич едва ли не с отеческой заботой в голосе,- ничего, для своих место отыщется. Да еще и сам пришел, вот молодец-то какой! Да уж, дожились. Люди сами в дурдом приходят. Ну да ничего – поможем. Свой ведь, куда ж его деть-то.

       -Да нет, Вадим Дмитрич,- продолжала щебетать девица,- он совсем не того, он полностью нормальный.

       -Да как же человек может быть нормальным после того как в петлю по собственной воле полез, хи-хи?- душевно возмутился главврач и слегка ехидно хихикнул.- Нет, милочка, после такого шага человек никогда прежним и уж тем более нормальным не бывает, это я тебе, как психиатр с очень многолетним стажем говорю. Да-да. Не бывает такого, чтобы полностью нормальный. Оттуда, понимаешь ли, назад дороги не бывает! Разве что через долгую профессиональную помощь и реабилитацию. Да и то сомнительно. Зерно посеяно и урожай, как говорится, пожинать придется до конца жизни. Эх,- печально со знанием дела вздохнул Вадим Дмитрич,- ты даже представить себе не можешь, юная и наивная душа, какие чудовищные тектонические сдвиги происходят в психике человека, толкающие его на такой немыслимый, противоречащий самой жизни, шаг. Увы, разлом этот ничем не устранить, милочка. Поверь моему опыту. Несчастный обречен падать в него до конца своих дней. И чем меньше их у него отмерено – тем меньше мучений испытает он. Как ни прискорбно это озвучивать.

-А я Вам говорю, что он не сумасшедший,- уперлась на своем Ирина.

-Вот как,- тут же лукаво усмехнулся главврач, наблюдая молодую наивную и такую искреннюю женскую несговорчивость,- и с чего такие поспешные выводы, милочка?

-Я только увидела его, сразу почувствовала – совершенно другой человек,- настаивала на своем секретарша.

-Ну да, а потом заглянула в его глаза и тот же час убедилась в этом предположении, верно? Хи-хи!

Ситуация откровенно забавляла главврача и даже немного подняла настроение.

-Да, а как Вы узнали?- искренне удивилась она.

-Господи, милочка, у Вас же какое-никакое медицинское образование, а рассуждаете, как обыкновенная барышня с улицы. Почувствовала, увидела. Что за домыслы на пустом месте? С ним бы поговорить хорошенько, а потом уж и выводы делать.

-Вот зря Вы так, Вадим Дмитрич, мы женщины – лучшие психологи по природе своей. Мы отлично умеем чувствовать,- немного кокетливо и одновременно обидчиво произнесла Ирина,- а говорит он, между прочим, тоже совсем по-другому. Ровно, спокойно, умиротворенно, так что слушаешь его и возникает такое чувство, будто внутри теплота непривычная странная, но невероятно приятная растекается,- мечтательно добавила она.- А взгляд, какой пронзительный, но такой добрый, родной, словно отеческий.

-И что же он говорит, к слову?- усмехаясь глазами, профессиональным прищуром глянул на нее главврач.

-Говорит, что пришел работать.

-А вот это уже и в правду весьма неожиданно,- искренне удивился Вадим Дмитрич.- Ну что же Вы стоите, милочка, зовите скорее же Антона Павловича. Этого необыкновенного, с ваших слов, человека. Да чайку нам организуйте, крепкого, сладкого, с лимоном. Добавим глюкозки в организм, чтобы голова заработала. Занятная беседа вырисовывается, как мне кажется. Тьфу ты,- недовольно чертыхнулся главврач, когда дверь за Ириной закрылась,- вот уж и впрямь с кем поведешься,- и он косо посмотрел на книгу.- По грани ходим,- тяжело выдохнул он,- ох, по грани. Нужно быть аккуратнее.




                *******




-Как поживаете, голубчик?- Вадим Дмитрич пристально всматривался в глаза Воскресенского.

А ведь и правда, взгляд другой стал,- ровный, спокойный, уверенный, глубокий. Та же осанка, и то, как он пил чай  - также было по-другому, иначе. Чувствуется что…

«Вот и я опять туда же,- тут же мысленно отругал себя Дмитрич.- Но ведь действительно другой».

-Уже все хорошо,- спокойно ответил Антон Павлович, присаживаясь за столом напротив.- Как видите – жив-здоров. Смотрю, Вы не изменяете своему вкусу,- он указал взглядом на книгу.

Одет он был весьма элегантно, едва ли не пафосно, но на грани приемлемого. Светло-серый с отливом костюм смотрелся очень изящно на нем, но несколько странно и не совсем уместно в данном заведении. Разве что проверяющий откуда-то с самого верха неожиданно спустился в это Богом забытое место. Его галантный стиль обескураживал. Сплошная интеллигентность и добропорядочность буквально излучалась и разливалась из его образа, окутывала его и очаровывала окружающих, его манеры держаться и говорить неспешно, размеренно и взвешенно как нельзя лучше дополняли и подчеркивали внешние черты. Пронзительный, но подкупающе мягкий взгляд ставил окончательную точку.

«Ален Делон, ей Богу,- подумал Дмитрич,- не удивительна реакция Ирины,- и мысленно сам себе усмехнулся».

-Да, представьте себе, Антон Павлович, по-прежнему нахожу занятным эту вещицу. Она, видимо, для меня вроде оберега – читаю скорее для того, чтобы самому не перейти однажды опасную черту. Сами понимаете, где работаем… Да и живем,- печально вздохнул главврач.- От чудовищности и  однообразия бытия порой задумываешься, что весь мир это один сплошной сумасшедший дом, а мы его пациенты, разве что каждый в разной степени болен. Со своими фантазиями и галлюцинациями, со своим скудным и убогим пониманием реальности. Кто скажет доподлинно, где явь, а где лишь желаемое воображаемое? Кто скажет точно, где правда, а где ложь?! Где проходит эта невидимая черта?

-Это Вы верно говорите, Вадим Дмитрич,- уверенным тоном добродушно подтвердил Антон Павлович,- порой это практически невозможно.

-Вот и я о чем,- довольный похвалой поспешил продолжить свою мысль главврач.- Легко тому, кто научился верить единственно в то, что ему твердят постоянно из газет, журналов и телевидения. Как говорится, дураку и жить легче. Его тяжелые думы не гнетут и не уводят в разные стороны, спать не мешают. Он просто верит тому, что в него вливают. Но мы-то, образованные, умеющие думать вольно и свободно, подвергать трезвому анализу и критике все видимое и слышимое, умеющие сомневаться и делать выводы – как сложно не сойти с ума от всего, что приходит в голову и не укладывается в рациональный ход вещей. Да-а-а,- Вадим Дмитрич задумался, пристально всматриваясь куда-то в пустоту мимо левого плеча собеседника, словно в этот миг увидел очередную загадку мироздания.- Да-а-а,- снова многозначительно протянул он, но уже с явной досадой на что-то, что опять видимо, не вписывалось в привычный и логичный ход вещей.- Сколько их, не выдержавших, сломавшихся, сбившихся с пути. Уйма. Да-а-а. А мы тут пытаемся их починить, научить снова верить тому, что им говорят. Но это так сложно. Особенно, когда сам сомневаешься во многом. Перешедший черту уж редко, когда возвращается нормальным,- Вадим Дмитрич с прищуром посмотрел на собеседника, но Антон Павлович совершенно не отреагировал на столь толстый намек.- Да-а-а,- снова многозначительно протянул Дмитрич, словно резюмируя мысленно для себя определенный аспект.- Это уж мы здесь точно знаем… Вы ведь и сами, когда-то были с нами в одном строю. Простите, любезный, если говорю неосторожности и невзначай причиняю Вам боль. Но и Вы ведь не девица тонкого душевног строения, поэтому… Впрочем, извольте, лишнее уже болтаю. Так вот о чем это мы?

-О том, дорогой мой Вадим Дмитрич, что хотелось бы мне вернуться вновь к своим обязанностям,- деликатно парировал Антон Павлович, помогая собеседнику выбраться из огромной кучи наговоренных слов, в которых он так быстро и нелепо увяз.- Как Вы на это смотрите?

-А не рановато ли, Антон Павлович? Лично я ничего против не имею, но Вы ведь только-только пережили столько всего… Кошмар просто!… И бросаться снова в эту безумную пучину… Но с другой стороны… Да-а-а, сами ведь знаете, у нас тут не сахар. У нас не хирургия какая-то, где что-то отрезал или пришил и уже вроде как починил человека, у нас дело с тонкой невидимой организацией. Душа человека, это вам, не скрипка, которую настроить можно, имея идеальный слух. Тут дело гораздо тоньше,- мечтательно и загадочно протянул Вадим Дмитрич.- Хотя кому я это рассказываю,- быстро спохватился  он,- у Вас ведь сколько лет практики, дорогой мой?

-Да уж двенадцать как,- спокойно, не обижаясь, ответил Воскресенский.

-Да уж двенадцать как,- задумчиво повторил Дмитрич, стараясь незаметно, он продолжал пристально всматриваться в собеседника. Внутренняя благородная уверенность в себе, излучавшаяся во всех буквально немногочисленных движениях и фразах, убедила Вадима Дмитрича не продолжать далее столь глупые и нелепые «хороводы». Разве что доверить ему абсолютно безобидного, но крайне безнадежного пациента, после общения с которым, молодой человек и сам бросит эту затею вернуться в прежнюю профессию, в прежний дурдом. Итак, кого же ему подсунуть? Словно по какому-то внутреннему наитию сразу пришла на ум Маша-чудачка. Или как ее еще здесь прозвали Маша-Апокалипсис. Маша – Армагеддон. За глаза, конечно, прозвали, среди персонала. Совершенно безнадежный вариант, на который он и сам уже довольно давненько махнул рукой.- А вот знаете, Антон Павлович, дорогой Вы мой человек, есть тут у нас одна презабавная пациентка, интересная весьма.

-Презабавная, говорите,- задумчиво проговорил Воскресенский,- это хорошо. Это как раз то, что мне нужно.

-Я думаю, она Вам понравится. Зовут Мария, после уточню фамилию. Запамятовал что-то.

-Мария,- как-то мечтательно повторил Антон Павлович.- Вы знаете, она мне уже нравится,- и он странно улыбнулся.

-Чудесно, просто чудесно,- Вадим Дмитрич неожиданно так обрадовался первой улыбке бывшего коллеги, словно от нее повеяло чем-то необычайно теплым, родным и успокаивающим, отчего он вдруг почувствовал себя ребенком, которого неожиданно ласково похвалила мама или папа.- Она совершенно безобидная. Фантазерка этакая,- радостно защебетал он.

И тут же подумал, - что такое с ним происходит, в конце концов? Что за странная атмосфера незаметно появилась в кабинете и словно диктует свои правила общения? Почему он так лебезит перед Антоном Павловичем?

-И в чем же ее фантазии?- вроде как небрежно обронил Воскресенский.

-Ой! Только не смейтесь! Я Вам сейчас все расскажу! Фантазия у нее и вправду удивительная. Может коньячку за встречу? Немножко?- увлеченно проворковал Вадим Дмитрич.

-С этим у меня все,- равнодушно парировал Антон Павлович.

-Понимаю, - виновато пробормотал Дмитрич и застыл в движении за бутылкой.

-Вот чаю еще, с удовольствием. А Вы если желаете, так это ваше дело. Свобода выбора у человека, пожалуй, самое ценное, что у него есть. Да еще вера в то, что он выбирает. Мощное сочетание, как Вы полагаете?- Антон Павлович неожиданно пристально посмотрел в глаза главврачу, отчего тому показалось, словно он заглянул в самую суть его.

-Это Вы к чему сейчас?- растерянно выдавил из себя Вадим Дмитрич, оставаясь в застывшем положении в неудобной позе в полразворота с протянутой рукой и всем нутром ощущая, что он словно съеживается и уменьшается из-за этой своей слабости.
 
«Да что же это происходит?!»

-Я совершенно не против, если Вы опрокинете рюмочку-другую. Это ваше личное дело,- благодушно улыбнулся Антон Павлович.

-Вот и чудненько,- выдохнул радостно Вадим Дмитрич, испытывая непонятное чувство, словно испугался, что родители сейчас отругают его за желание выпить немного коньяку,- а вот я немного пригублю, с вашего позволения. Мне очень нужно. Именно сейчас,- пробормотал он тихо и задумчиво.- Ирина!- тут же громко крикнул он, и когда секретарша заглянула,- наколдуйте нам, милочка, еще чаю. И включите свет в кабинете, как-то темно тут у нас. Так вот,- обратился он к собеседнику, стараясь стряхнуть необычное наваждение,- у этой Маши, просто целый букет интересностей. Загибайте пальцы, коллега. Психопатия – раз! Невроз – два! Галюциноз –три! – радостно выкрикнул Дмитрич и немного замялся, чувствуя всей кожей неловкость от своей профессионально чудаковатой радости.

-Вы, наверное, хотели добавить еще шизофрению?- спокойно добавил Антон Павлович.

-Надо признаться, тут я немного теряюсь. Вроде, как и присутствует шизофрения, а вроде, как и не совсем. Расстройства, тем более расщепления личности я не наблюдаю у пациентки, ничего ей не мерещится в данном настоящем времени, ни с кем невидимым не общается и голоса не слышит, однако замкнута, не общительна и продолжает настойчиво верить в свои безумные фантазии. В то, чего, конечно же, не случалось на самом деле.

-Так уж и не случалось?- деликатно уточнил Антон Павлович.

-Несомненно!- отчеканил главврач.

Он ловко ухнул рюмочку и со стуком многозначительно поставил рюмку.

-Как пить дать, любезный!- довольно повторил он.

-Вы в этом уверены? Вы же помните правило, если Вы лично этого не наблюдали – это не значит, что этого не случалось,- странным отстраненным голосом вдруг заключил Воскресенский.

-Я Вам больше скажу, Антон Павлович, этого не видел абсолютно никто! Я в этом уверен как в самом себе.

-Это очень хорошо, но иногда ведь можно ошибаться и в своей уверенности. Даже в стопроцентной. Сами ведь говорили недавно – где правда, а где ложь – не всегда понятно.

-Не тот случай, мой дорогой Антон Павлович. Здесь нет никаких сомнений! Она верит в то, чего не то, что не происходило, а попросту и не могло произойти на самом деле никогда. Априори не могло! Да это Вам кто угодно подтвердит, даже Вы - сами себе. Сам факт нашего существования говорит об этом, а против него не попрешь, уж никак. Да что я говорю такое, Вы ведь еще не знаете об чем речь. Сейчас скажу, и Вы сами все поймете,- и Вадим Дмитрич быстренько налил себе еще немного коньяку.

-Позвольте-позвольте, мне даже стало очень любопытно, чего же я такого пропустил,- теперь и Антон Павлович позволил себе игривую нотку в голосе.

-Так вот, любезный, по настойчивому убеждению Марии, все страны мира, в смысле крупные державы, вдруг ни с того ни с сего выпустили ядерные ракеты друг по другу,- почему-то шепотом продолжил Вадим Дмитрич. Он даже несколько раз зачем-то украдкой обернулся по сторонам, словно опасаясь чьих-то невидимых чужих ушей и только затем продолжил все тем же загадочным шепотом,- и они вот-вот должны были упасть, и произошел бы апокалипсис на земле. Представляете себе такое, хи-хи?- при этом он немного нервно хихикнул.

-Только в страшном сне разве что. До этого допустить нельзя ни в коем случае, даже несмотря на то до какой степени люди деградировали. Человечеству думаю, стоит еще дать шанс, как Вы считаете, Вадим Дмитрич?-  Антон Павлович проникновенно посмотрел в глаза собеседнику.

-Да конечно, несомненно,- главврач снова растерялся.- Да постойте же, Вы сейчас о чем?!

-О том, что человечеству снова можно дать шанс на исправление ситуации, пока в нем еще есть достойные прекрасные отпрыски. Хотя, если признаться, доля их катастрофически мала. Но все же! Надежда должна быть всегда, надо только верить, верно?- улыбнулся Антон Павлович.

-Да конечно, но причем тут это?! Мы ведь о Маше сейчас говорим. О ее фантазиях,- Вадим Дмитрич опять призадумался, словно пытался уловить и хоть как-то охарактеризовать для себя то странное настроение, появившееся в атмосфере кабинета. Но у него снова ничего не получилось. Разговор всякий раз непроизвольно ловко утекал в сторону, словно неуловимый ручей среди камней в горах бежит по своей загадочной дороге, но ведь и его кто-то направляет, тот же рельеф местности задает ему путь. Те же подводные камни. Но что задает путь их диалогу, из которого он всякий раз выпадает, словно пьяный. Словно не Антон Павлович пришел устраиваться к нему на работу, а сам Вадим Дмитрич сейчас держит странный экзамен перед ним. Вот только в чем суть этого экзамена? Что за подводные камни притаились в их диалоге? Он тряхнул головой и попытался вернуться в русло разговора.- Так вот о чем это я?! Ах да! Но ведь не было такого, что скажете, голубчик? Не было ведь?!- словно и сам уже не верил полностью.

-И хорошо, что не было. А Вы бы хотели, чтобы подобное случилось?- снова подозрительно игриво спросил Антон Павлович.

-Да Господи, что Вы такое говорите, любезный?- быстро проговорил главврач, но тут же спохватился и вновь попытался избавиться от странного наваждения,- и перестаньте уводить меня в сторону,- не выдержал, наконец, он.- Вижу, Вы на мне решили поразмяться, вспомнить свою хватку, тряхнуть, так сказать, стариной, но не стоит, голубчик. Не стоит!- Дмитричу было неловко, что он неожиданно для себя вспылил и он тут же  постарался быстро отшутиться.- Уважайте возраст и чин, в конце концов. Имейте совесть, молодой человек,- он немного помолчал и, видя, что собеседник по-прежнему не обижался и выглядел совершенно спокойным, аккуратно продолжил.- Так вот – Вы и сами подтверждаете, что не было такого, и любой человек на планете подтвердит, что не было. А вот Мария Лаврова, вот вспомнил фамилию, уверена, что это не только было, но и то, что именно она спасла этот мир от катастрофы, при этом, вы не поверите, каким образом!

-Даже не рискну предположить,- загадочно улыбнулся Антон Павлович.
Вадим Дмитрич пристально смотрел на собеседника, держа интригу. Но, видимо, напрасно.

-Убив своего любимого человека! - таинственным и заговорщицким тоном пафосно пробасил главврач, при этом для чего-то странно разводя руками и делая ими замысловатые круговые пассы, нелепо стараясь усилить эффект сказанного.

-Как неожиданно!- только и произнес Антон Павлович, совершенно невозмутимо и не удивившись.

Очевидно, что старания главврача не возымели над ним никакого воздействия.
 
-Да, представьте себе, дорогой мой,- Вадим Дмитрич явно расстроился неудавшимся спецэффектом и почувствовал себя крайне неловко, поэтому решил еще раз с очевидным нажимом на суть фразы повторить,- убив своего любимого человека!

На некоторое время в кабинете повисла тишина.

- И к чему такие крайности?- наконец бесстрастно произнес Воскресенский.- Как она это объяснила?

 -То есть это Вас не шокирует, мягко говоря?- удивился Вадим Дмитрич.- Хорошо! Но Вы погодите, это ведь еще не все! Человека, которого якобы убила Мария, как оказывается, не было и в помине.

-Но кого она тогда убила, позвольте, как Вы утверждаете?

-Простите, сударь, но это не я утверждаю, а пациентка.

-Значит, Мария утверждает, что убила своего любимого человека. Хорошо, но почему она, в таком случае, здесь, а не в тюрьме. Она невменяемая? Косит под дурочку?

-Да в том ведь и дело, что нет. Не косит, и не скрывает, а напротив настойчиво заявляет и настаивает, что ей пришлось убить своего любимого мужа, чтобы спасти мир.

-Мужа, которого на самом деле не было, верно?

-Так я же ведь Вам о чем и говорю, дорогой Вы мой! Чистейший галлюциноз!

-Нелепица какая-то выходит, а, Вадим Дмитрич?

-Совершенно с Вами согласен, коллега,- главврач был очень доволен собой.- Какие ракеты?! Какой апокалипсис?! Какое убийство человека, которого даже в природе не существует?! Целый набор бредовых идей! Классика!- Дмитрич с удовольствием оседлал своего профессионального конька.- Да еще при этом какая слепая фанатичная вера в то, что все это приключилось на самом деле! Ни кому и ни во что не верит, кроме своих галлюцинаций. Замечательная психопатия. Лечению, увы, не поддается. Одно лишь успокаивает в ее случае, что на остальное ее фантазии не распространяются дальше. Лишь на один конкретный небольшой промежуток времени и на одно конкретное случившееся по ее мнению событие. Скажем так, не агрессивный, но безнадежный случай. Это якобы убийство ее якобы существовавшего любимого мужа для спасения от якобы глобальной трагедии на планете медленно, но уверенно съедает ее, разрушая изнутри колоссальной болью.

-Да, пожалуй, весьма непростой выбор – между любимым человеком и целым, пусть и порочным во многом, но человечестве.

-Классический разлом,- подтвердил с некоей грустью Вадим Дмитрич.- Разорвало изнутри бедняжку колоссально! И падать ей в этот разлом – и конца и края не видно. Это ж надо такое придумать себе и так фанатично в это поверить.

-Иной разлом и полезен бывает порой,- мягко произнес Антон Павлович.

-Это Вы сейчас о чем, дорогой мой?

Дмитрича покоробило понимание, что его снова неожиданно уводят в непонятную сторону разговора. Но в этот раз он решил не сдаваться без боя и тем более не пасовать и не истерить.

-О разломе, из которого начинает бить фонтан творческой энергии,- Воскресенский пристально посмотрел на Дмитрича, но говорил по-прежнему мягко и обволакивающе тепло.- Помните, старина Юнг уделял этому моменту особое внимание?
 
-Да-да, конечно-конечно,- промямлил немного главврач, быстро соображая, как бы достойно парировать,- но это если самому не свалиться в этот разлом.

-Художник должен страдать, так вроде говорится в известной поговорке.

-Верно-верно, но если только не свалиться в разлом,- настойчиво повторил Дмитрич.- Тогда все - конец! Здравствуй сумасшествие!

-И снова приходит на ум афоризм – «Все гении – сумасшедшие».

-Но не все сумасшедшие – гении!- радостно подвел черту Вадим Дмитрич. Отпор в этот раз удался. Мяч был на нужной стороне.

-И это верно,- подтвердил Антон Павлович.

Некоторое время помолчали. Каждый о своем.

Вадим Дмитрич неловко приговорил еще рюмочку.

 -Меня вот, что смущает во всем этом,- деликатно продолжил Воскресенский,- даже если она и убила своего супруга, то чем бы она могла помочь миру в таком случае? Чем его смерть могла помочь предотвратить апокалипсис? Не дьяволом же он был, в конце концов, который и устроил этот самый апокалипсис.

-Хорошее замечание, коллега,- улыбнулся Вадим Дмитрич,- но до этого мы еще скоро дойдем, погодите. Оставим на сладкое, это самое интересное. Здесь же примечательно то, что мужа действительно никакого и не было. Полиция проверила все – и предполагаемое место работы этого человека, по ее словам, и паспортные данные, опять же по ее словам. Опросили родных, друзей, знакомых, соседей этой девушки – не было такого человека. Мало того у нее, по словам, близких – вообще никогда не было связей с мужчинами.

-Следили за ней что ли?- улыбнулся Антон Павлович.

-Да зачем следить специально, дорогой? Ведь это очевидные вещи!

-Неужели свихнувшаяся девственница?- игриво предположил Воскресенский.

-Нет, милейший, представьте себе. В том то и дело, что нет. Медицинское обследование показало, что она жила регулярной половой жизнью,- однако немного задумавшись, Дмитрич как-то растянуто добавил,- но это знаете такой спорный вопрос – какая это была сексуальная жизнь. В наше раскрепощенное время вседозволенности… Необязательно быть замужем… Впрочем, м-да… Но факт остается фактом – именно этого конкретного человека, то есть мужчины, не существовало в природе.

-Может, это был некий собирательный образ, рискну предположить?- аккуратно вставил Антон Павлович.

-Образ, говорите?- задумчиво протянул главврач.- Я как-то не подходил с этой стороны. Но ведь она категорически утверждает, что он существовал. М-да…
 
-Возможно, ждала одного - единственного, того самого - неповторимого. Вот и придумала его. Что ж это редкость в наше время, но не диагноз.
 
-М-да,- продолжил задумчиво Дмитрич.- Допустим. Но зачем, позвольте его убивать?
 
-Интересно, пожертвовать любимым человеком ради спасения…пусть даже всего мира…- Антон Павлович сделал паузу, внимательно наблюдая за главврачом. Тот поежился под его взглядом и с сожалением осознал, что инициатива диалога вновь ускользнула из его бразд правления.- Разве можно быть, в таком случае, по сути, нормальным человеком? Нужно быть безумцем, чтобы поверить ему и убить его, как Вы считаете?

- Я еще не говорил, что это он якобы попросил его убить,- сдавленным голосом произнес Вадим Дмитрич.- Откуда Вы это знаете?

Рука главврача сама потянулась к рюмке с коньяком.

-Я снова лишь предположил,- спокойно ответил Антон Павлович.- Допустим, он заставил ее поверить, что это единственный пусть спасения планеты и человечества. Убедил ее каким-то образом. А она поверила ему потому что, наверное, сильно любила его. Иначе разве можно такое сотворить собственными руками? А может и правда была угроза апокалипсиса, а мы, почему то об этом не знаем?

-Еще скажите, что мы все давно умерли, и это все не по-настоящему, хи-хи,- нервно хихикнул Вадим Дмитрич.- Не жизнь, а сериал «Выжившие».

-Спорный очень вопрос, что настоящее в этом мире, а что лишь наша иллюзия, помноженная на огромное желание заставляющее желаемое стать явью. Игры разума. Опасные игры. Опять же напомню, что Вы ведь сами только недавно об этом рассуждали. Где та черта, которую нельзя переступать?

Вадим Дмитрич словно завороженный слушал собеседника, отказываясь понимать, куда тот клонит. Наконец, он собрал остатки воли в кулак и энергично тряхнул головой, пытаясь освободиться от странного наваждения. Гипнозом Воскресенский, что ли пользуется? Какая-то новая техника, о которой он не знает? Что происходит?

-Я Вас снова попрошу не тренировать на мне свою практику, Антон Павлович,- ручей снова побежал своей дорогой.- И вообще, почему Вы склонны верить в ее гипотезу? Вы ведь еще не знаете полной картины.

-Я лишь предполагаю, Вадим Дмитрич, по ходу вашего рассказа,- вежливо парировал Воскресенский,- и пытаюсь всесторонне посмотреть на историю представляемую пациенткой с условием, что мы поверим ей. Вжиться в ее естество. Понять ее изнутри. Тогда многое может проясниться и предстать не таким уж и странным и безысходным.

-Странно, мне казалось, у Вас раньше был другой подход. Больше связан с медикаментозным лечением. Вы действительно изменились Антон Павлович.
 
-В какую сторону?

-Не скажу что в худшую, но вы действительно другой.

-Все течет, все меняется, Вадим Дмитрич. Это нормально. В любой момент можно начать жизнь заново, начать мыслить по-другому. Никогда не поздно взять и решительно все изменить. В том числе и самого себя.

-Ну да, ну да,- задумчиво протянул главврач.- В принципе, учитывая ваши, простите, недавние переживания и потрясения, ваш новый оптимистический взгляд на жизнь мне очень импонирует. Я даже искренне рад за Вас. Очень! Да-а-а,- снова задумчиво протянул он, внимательно всматриваясь в собеседника, затем снова тряхнул резко головой, словно сбрасывая настойчиво обволакивающую пелену наваждения.- Но вот послушайте, любезный, самое невообразимое в этой истории. Не знаю, удивит ли Вас этот факт,- вроде уже скорее себе произнес тихо Дмитрич,- но к тому, сколько уже открылось вашему вниманию, он, несомненно, должен добавить исключительной изюминки.

-Очень интересно,- благодушно улыбнулся собеседник.

-Мария Лаврова утверждает,- Вадим Дмитрич не стал больше вдаваться в спецэффекты, но, тем не менее, театрально выждал паузу,- не сразу правда она призналась, но все же – что ее муж был Богом.

-Да что Вы говорите, самим что ни есть Богом?!- лукавая искринка блеснула в глазах Воскресенского.

-Представьте себе!

-То есть мужчина, за которым она была замужем, и был Создателем?

-С ее слов – Бог вселился в тело того мужчины, то есть ее спутника, потому что увидел, как она прекрасна. И захотел прожить с ней обычным человеком и испытать обычные человеческие чувства в теле обычного человека.

-Возникает сразу два логичных вопроса, если в данном случае теперь уместна логика,- меланхолично произнес Антон Павлович,- разве можно убить Бога? Да и собственно, зачем его убивать, если он – Всемогущий.

-Абсолютно с Вами согласен, коллега,- обрадовался главврач, поверив, что диалог, наконец, снова начал выстраиваться в нужном ему направлении,- но как Вы знаете, фантазии у подобной категории людей весьма удивительны, а у нашей Маши, так вообще. Она все здорово продумала. К тому же весьма логично и убедительно,- Дмитрич на мгновение запнулся, затем растерянно добавил,- но лишь в том случае, что мы как будто ей верим.

-Ну конечно,- подтвердил Воскресенский,- именно в этом направлении мы сейчас и двигаемся с Вами.

-Так вот, любезный, объясняет она это так – в теле смертного человека Бог не мог остановить надвигающийся Апокалипсис, поскольку нарочно лишил себя своей Всемогущности, чтобы максимально прочувствовать себя обычным человеком. Естественно, чтобы остановить катастрофу и обрести вновь свою силу, он должен был высвободиться из того тела. А это было, само собой разумеется, возможно, только через смерть, причем сам себя он убить не мог бы – иначе это был бы смертный грех. Но Бог ведь безгрешен. Поэтому парадокса случиться не должно, чтобы Вселенная не порвалась. Понимаете, как она все закрутила?

-Очень интересно,- спокойно отреагировал Воскресенский.- Но в таком случае это все объясняет.

-Что Вы имеете в виду?- вновь напрягся главврач, ожидая очередного увиливания сути диалога, ускользающего от него.

-Вся ее история в таком случае срастается. Мир был на грани катастрофы и Создатель не мог остановить ее, будучи лишенным своих сил, заключенным в обычное человеческое тело, поэтому он убедил Марию убить его, чтобы он смог предотвратить гибель человечества. Другого выхода у него попросту не оставалось. А когда она его убила, он конечно же вернул время назад, чтобы никто не испытал ужаса атомной войны и стер все, что с ним было связано. Ему ведь это по силам. Как Вам такой поворот?

-Ну, во-первых ничего нового Вы мне сейчас не рассказали, Антон Павлович, кроме того, что я слышал это от Марии на протяжении трех лет. Во-вторых, прекратите дурачиться! Вы, вероятно, все же от кого-то уже узнали всю историю, но по каким-то причинам вытягиваете ее из меня. Это не смешно!

-А я и не смеюсь, Вадим Дмитрич. Напротив испытываю глубочайшее сострадание к Марии, и желаю как можно быстрее помочь ей, но для этого я должен погрузиться в ее мир, понимаете. Чтобы понять, как с ней общаться, как ей помочь. Это ведь очевидно. И про историю Марии мне ни от кого не известно. Я не знаю, о чем Вы говорили с ней три года и что у нее на уме. Мне очень важно Ваше видение ситуации и очень важно, что происходит с Марией, что она чувствует, как она реагирует. Ваше мнение, Вадим Дмитрич, очень полезно.

-Мне показалось, что Вы смеетесь надо мной,- искренне признался главврач.

-Ни в коем случае, коллега,- мягко успокоил его Воскресенский.

-Но Вы так ловко все подхватывали и точно продолжали, словно и сами участвовали во всем этом,- невнятно пробормотал Дмитрич,- по крайней мере, мне так показалось. Вот я и подумал, что Вы дурачитесь.

-Мы все далеки от истины происходящего.

-Я вас снова попрошу!

-Хорошо! Но согласитесь, бедная девочка, сколько ей нужно было отваги и мужества, чтобы решиться на такое!

-В своем воображении, добавляйте, чтобы я на Вас не злился дальше.

-Как Вам угодно. Все мы есть теми, во что верим. Вот Вы во что верите?

-Я верю в то, что если бы Бог существовал на самом деле – такого бы бардака не было в мире. Он бы этого не допустил.

-Да, извечная тема – перекладывать свои грехи на других, а лучше и надежнее всего на Бога. Он все стерпит. Но ведь он дал человеку свободу действий, абсолютную свободу и все что происходит – дело самих людей. Причём здесь Бог? Он ведь даже не лезет к ним в головы и не пытается ими манипулировать, хотя вполне мог. Но какая тогда позвольте свобода выбора? Кукольный театр? Но зачем? Люди сами выбирают, как им жить, какими им быть.
 
Странное ощущение постигло Вадима Дмитрича – словно он отдувается сейчас за все человечество. Ему стало так неловко, что хотелось провалиться на том же месте, где он сидел – и сразу в чан с кипящей смолой. Что за чертовщина?!

-Все дети рождаются добрыми, чистыми, не так ли?!- продолжал Антон Павлович.- Разве чистота это не хорошо? Почему это благодеяние не приписывают Богу? Почему об этом все умалчивают или нарочито забывают? Но когда сами натворят дел – сразу ищут виноватого. Вот Вы, коллега, ведь не стали убийцей, вором, насильником. Хотя чисто теоретически могли бы. Верно? И не говорите мне сейчас, что такова ваша судьба. Вы ведь сами выбираете свою судьбу. Все от того что у Вас внутри. Во что Вы верите. Кем хотите себя видеть. И если вдруг Вы сейчас пойдете и совершите какую либо мерзость – ведь только Вы сами будете в этом виновны. Никак не Бог.

-Интересный у нас вышел разговор,- Вадим Дмитрич неловко поерзал в кресле и налил себе еще коньяка.- Все вы вроде верно излагаете, но все же - неужели ему так сложно хоть немного внимательней следить за тем, что происходит в его мире. Неужели ему нравятся войны, убийства, насилие?- задумчиво произнес Вадим Дмитрич.- Если Бог и есть, то, видимо, это жестокий Бог. Или бездушный. Социопат, хи-хи,- Вадим Дмитрич криво ухмыльнулся своему экспромту.- Он явно ненавидит и сторонится людей. По сути тех, кого он и создал. Парадокс.

-Вот Вы сами и подтверждаете, что это парадокс. Не может этого быть. Зачем же он их создал в таком случае? Бог любит людей. Возможно не всех, но все же,- Антон Павлович говорил тихо, но проникновенно.- Возможно, он очень любит творчество людей – музыку, стихи, художество. Ведь разве не искусство как нельзя точно определяет внутреннюю суть всего человечества, его гений? Насколько оно безнадежно в своем развитии или напротив стремится-таки к чему-то светлому, чистому. К тому, что вероятно именно сам Господь и желал увидеть от своих чад.
 
-Хорошая мысль, коллега,- Дмитрич пребывал словно в трансе.- Но все же! Неужели нельзя поубавить всех этих несчастий. В его силах ведь было остановить того же Гитлера, не дав ему захватить власть. Или сейчас вот к примеру… Эх,- Дмитрич вяло махнул рукой.- Он ведь может! Почему он безучастен?! В чем проблема?!
 
-Возможно, есть и на это свои причины,- тихо и словно виновато произнес Антон Павлович.

-Может, и в этом случае Вы сейчас упомянете Юнга и его мысли о психическом разломе? Бог не вмешивается в дела человеческие, поскольку из мучений социума в целом, как и из страданий отдельных личностей, рождаются прекрасные творения искусства, которые его забавляют или вдохновляют.

-Заметьте, что Вы сами высказали эту мысль,- лаконично сказал Антон Павлович немного грустно.- Но я бы предположил, что не забавляют, а скорее радуют. Или как Вы точно заметили - вдохновляют.

-Это подтверждает мое недавнее высказывание, что Бог жесток. Разве можно радоваться мучениям своих созданий?! Да еще вдохновляться ими!

-Не мучениями, Вадим Дмитрич, дорогой Вы мой, не мучениями, а творчеством. Гением, открывающимся в его детях! Любой родитель будет рад достижениям и успехам своего дитя. Разве нет?

-В таком случае,- главврач подумал немного и добавил,- он просто сумасшедший!
 
-Ну а как он, по-вашему, все это создал?- улыбнулся Антон Павлович.

-Хотите сказать, что это все лишь бредовые галлюцинации Бога? Вся Вселенная – его фантазия? И мы с Вами?

-Кто знает… Возможно, он и сам всего лишь его собственная фантазия?

-Пелевина начитались? Хи-хи!- нервно хихикнул Дмитрич.- Он все пытается расковырять ответ на этот вечный вопрос. И Вы туда же?!

-Да, Виктор Олегович упорно копает в этом направлении. Интересные размышления и предположения. Одна за другой его книги пытаются открыть секрет мироздания, но думаю, втайне он все же надеется получить подсказку, если не прямой ответ на мучающий его и не только, вопрос, от самого Создателя. Но Вы только задумайтесь о том, что я Вам сейчас скажу, уважаемый коллега. Если у писателя еще и кроется какая-то призрачная надежда на то, что однажды на него снизойдет озарение от самого Всевышнего и тот сжалится над его многолетними трудами и стараниями и приоткроет секрет; то на что позвольте надеяться самому Создателю, который в свою очередь не знает, кто его создал и наделил такими возможностями создавать реальность и управлять ею? А ведь у него Бога нет – он сам себе Бог и Создатель. На кого, в таком случае, ему уповать и надеяться, когда понимаешь, что ты один-одинешенек? Разве можно не сойти с ума от осознания крайней безысходности? Может, сам Создатель в тайне надеется узнать ответ на мучающий его вопрос в гении человека?!
   
-Ерунда какая-то,- фыркнул Вадим Дмиртич.- Запутали в край просто.

Он немного подумал и сказал:

-В таком случае, Бог – самый сумасшедший во всем мире. Нулевой пациент! Что на это скажете?

- Скажу, что, видимо, трудно быть Богом… Точнее сложно не сойти с ума в его случае…

Тишина долгое время висела в кабинете.

- А это Вы так стали размышлять после того как …- аккуратно поинтересовался Вадим Дмитрич.

-Я всегда об этом думаю,- грустно вздохнул Антон Павлович.- Впрочем, мы значительно отвлеклись, коллега, давайте лучше вернемся к Маше. Ситуацию я понял. Какое лечение проводится?

Вадим Дмитрич словно выплывал из некоего странного ступора. Словно он был где-то очень далеко и только сейчас снова возвращался в свой кабинет, к диалогу с собеседником.

-Сейчас только медикаментозная терапия, сами понимаете.

-Когнитивная терапия?

-Давно отказались… Впрочем, она сама отказалась. В последнее время все хуже идет на контакт, все больше замыкается. Персонала итак не хватает, зачем тратить время. Бесполезно.

-Думаете?

-Ну вот посмотрите. Предположим, все, что она говорит, во что верит, все – правда. Только, предположим,- сделал акцент главврач,- что же в таком случае получается – она действительно имела отношения с самим Создателем. Господи, что я говорю, ну да ладно. Она его убила, чтобы освободить из человеческого облика, чтобы он обрел свою прежнюю силу и остановил ужасную трагедию. Все! Случилось! Проехали! Он всем стер память и никто ничего не помнит. Хорошо! Допустим, верим и в это. Но!- Дмитрич поднял указательный палец правой руки,- почему он не возвращается за ней? Ведь, по ее словам, у них была невероятная любовь! Ведь ради нее он и пошел на эту авантюру. А память? Почему он не стер ей память?! Никто ничего не помнит, только одна она – помнит и мучается от этого невероятно. Разве это по-человечески? Да что там!- Дмитрич энергично махнул рукой,- это уж точно по-божески!

-Кто знает, кто знает,- произнес Воскресенский.- Возможно, он хочет к ней вернуться.
 
-Почему тогда  не возвращается? Ведь ему все по силам!

-Возможно, ищет подходящего случая.

-В таком случае подтверждается теория, что если Бог и есть, то он жесток. Так издеваться над девушкой! Вы бы ее видели!

-Видимо, не все так просто устроено, раз он еще не пришел к ней.
 
-Я бы от души посмеялся, если бы услышал это от самого Бога лично,- ухмыльнулся Дмитрич.- Вот Вам на лицо еще один неопровержимый аспект невозможности данной истории. Парадокс в самой его сути – для всемогущего Бога тоже есть определенные трудности, хи-хи. Презабавно!

-Да уж, интересно было бы порассуждать и об этом,- улыбнулся Воскресенский,- но, вероятно, уже не в этот раз. Заболтались мы с Вами, Вадим Дмитрич. Изрядно заболтались. На Машу посмотреть уже очень хочется. Может, уже пройдем к ней?

-Прямо сейчас? Ведь уже конец рабочего дня? Позвольте, время-то сколько уже, у-ух.

-Но ведь еще есть немного. Не так ли? Не будем его терять, коллега.
Вадим Дмитрич уже немного окосевший то ли от коньяка, то ли от случившегося странного диалога, не сильно сопротивлялся.

-Ну, если Вам так хочется, прям в бой, прям сразу, что ж позвольте. Пройдемте. Итак, откуда начнем знакомиться с пациентами?- рассеянно спросил Дмитрич, когда они вышли в коридор.

-Так вот сразу к Марии Лавровой и пойдёмте. Мы ведь о ней столько времени говорили.

-Ах, ну да, ну да! Да уж, интересный случай, интересный,- бормотал про себя Дмитрич, направляясь к палате Маши.- Убить Бога, чтобы он спас человечество от гибели. И придумала же?! Сколько спасителей мира помню на своем счету и от инопланетян спасали и от нечисти разной и от ИИ, но чтобы убивали Бога – впервые.
 
-Как то у вас темновато в коридоре, Вадим Дмитрич,- заметил Антон Павлович.- Да и в кабинете не особо светло было. Не радостно.

-Так, а чему ведь радоваться? В мире что творится. Ужас! А у нас в заведении – сами знаете атмосфера какая. Да и кому и чему здесь радоваться. Тут скорее доживают, а не радуются.
 
-Но они ведь тоже люди. Немного света никому не повредит. Это уж наверняка.

-Так немного у нас итак есть. Хватит и этого с них. Чего зря электричество переводить?

-Надо бы побольше.

-Если бы это только помогло, я бы прожектора здесь врубил.

-Вот любите Вы крайности,- улыбнулся Воскресенский.

-Да, Вы знаете, Антон Павлович, дорогой Вы мой человек, скажу Вам как родному, между нами,- если бы это действительно было правдой и спасло бы человечество, сделало бы его лучше и счастливее, чтобы такие больницы как эта и не нужны были вовсе, я бы и сам убил Бога, если бы это помогло только. И особо уговаривать меня не пришлось бы. Не обессудьте, коллега. Я конечно в это не верю, ведь такого не может быть, но вот если бы!!!- и Дмитрич грустно выдохнул.- Вот мы и пришли.

-Спецпалата?- удивился Антон Павлович.

-Да, на тот момент все были заняты, впрочем, как и сейчас, но как поместили ее сюда, так она и осталась здесь.

-Грязновато как-то.

-Не хочу расстраивать, но и внутри не лучше, а что? идти работать сюда мало кто хочет, да и зарплата какая?- никакая. Да что я Вам рассказываю, Вы ведь и сами знаете – и чему удивляетесь, ведь так было всегда.

-К сожалению, раньше я на это не обращал внимания. Ну что, я зайду?

-Я думал мы вместе пройдем?- удивился Дмитрич.

-Если можно, я один.

-Не хотите Вы сказать?...

-Совершенно ничего не хочу сказать и совершенно не хочу обидеть Вас, коллега. Так будет лучше – поверьте.

-Ну хорошо, сейчас позову Ирину с ключами, сам то я что-то запамятовал захватить.






                *******




Скоро Антон был уже внутри. Маша красивая, но измученная исхудалая запущенная женщина сидела на кровати, обхватив колени руками.

-Ну здравствуй, Маша,- ласково сказал Антон, присаживаясь сбоку.

Маша молчала. Антон выждал немного времени и продолжил:

-Ты не хочешь со мной говорить, Маша? Впрочем, я понимаю.

Тишина.

-Но я подожду, ничего страшного. Я столько времени прождал, что обожду еще немного,- немного помолчав, он добавил,- мы оба долго ждали.

Голос Антона был мягок и чрезвычайно приятен. Возможно, это оказало свое действие.

-Вы кто, новый доктор?- Маша подозрительно всматривалась в незнакомое лицо.- Я же говорила, что не хочу больше ни с кем общаться. Разве Дмитрич не предупредил Вас?

-Предупредил,- Антон опустил взгляд в пол.

-Тогда зачем Вы здесь?!

-Очень хочу поговорить с тобой, Маша,- спокойно ответил Воскресенский.

-А смысл? Вы все мне не верите. К чему время зря тратить? Так хорошо было, что перестали меня беспокоить.

-Возможно, мне есть что-то важное сказать тебе.

-Посмеяться захотелось?! Новенький доктор появился, прослышал про Машу-чудачку или как вы меня здесь называете – Маша-Армагеддон, Маша-Апокалипсис? Я все знаю! Я не посмешище и здесь вам не цирк! Убирайтесь!

-Я все прекрасно понимаю, но я не новый доктор, Маша, поверь. И здесь я вовсе не для смеха.







 
В это время, с другой стороны палаты, Вадим Дмитрич вместе с Ириной пристально наблюдали, разворачивающееся представление через потаенное стекло в зеркале палаты. Это была особенная специальная комната с тайной прослушкой и просмотром, как в серьезных полицейских участках. Однажды задуманная для особенных клиентов, по указанию «сверху», которых так и не сыскалось на практике Дмитрича. И Маша, три года назад случайно попав в нее, поскольку все остальные палаты были заняты на тот момент (впрочем, как и сейчас) так и осталась в ней. Что оказалось очень кстати в случившейся ситуации. Вадим Дмитрич, уже неплохо окосевший от коньяка, с удовольствием наблюдал за действиями вновь вернувшегося коллеги.
-Вот хитрец,- ухмыльнулся добродушно Дмитрич, обращаясь к Ирине,- притворяется другом, словно не врач, поэтому и не захотел, чтобы я заходил с ним. Он ведь для нее лицо новое. Молодец! Интересно, кем же он представится, чтобы она доверилась ему?
Немного помолчав и грустно вздохнув, добавил с искренним сожалением:
-Совсем мы Маше перестали уделять внимание, эх. Одичала девочка, на людей кидается. Совсем на грани, бедолага, того и гляди сорвется. Только эти стены и удерживают. Э-э-эх!







-Как бы Вы попали сюда, если Вы не врач, не морочьте мне голову! Может я и в дурдоме, но я не дурочка.

-У меня есть свои секреты,- улыбнулся Антон.- Посмотри на меня, ты меня не узнаешь?

Маша пристально рассматривала Антона. В какой-то момент сумасшедшая искра блеснула в ее глазах, но не переросла в огонь и быстро потухла.

-Я первый раз Вас вижу,- отрезала она недовольно.

-Это верно,-  мягко улыбнулся Антон,- но ты меня прекрасно знаешь, Маша.
Маша снова пристально всматривалась, но – бесполезно.

-Глаза у Вас знакомые. Добрые. Теплые. Чистые,- уже с некоторым сомнением произнесла она.- Но я Вас не знаю.

-И нет никаких догадок? Ну скажи мне, Маша. Ты что-то чувствуешь?

-Это что новый врачебный подход?! Слишком грубо и прямо в лоб - нечего притворяться моим другом. Если Вы не новый врач, то кто?! Из полиции?!

Антон молчал и продолжал нежно рассматривать Машу. Его ласковый взгляд  приятно обволакивал ее и обещал что-то удивительное.
 
-Вы нашли его?!- не выдержала она и машинально вцепилась в его руку.

Антон аккуратно положил свою ладонь на ее хрупкое исхудалое запястье.

-Петра?- тихо сказал он, продолжая впиваться в ее глаза своим взглядом.

-Да! Петю! Вы нашли его?!- громко выкрикнула Маша и замерла в ожидании.

-Я не из полиции, Маша.

-Тогда что Вам надо?!- она резко выдернула свои руки из его ладоней.

-Ты веришь в то, что произошло с тобой?

-Я тысячу раз говорила, что все, что я рассказала – правда! Но мне никто не верит. Никто! Зачем опять поднимать все сызнова? Я устала!

-А ты сама поверила, если бы тебе кто-то другой рассказал такое? Не пережив лично подобное – разве можно в такое поверить, только честно?







-Во дает!- потер Дмитрич радостно ладоши.- Что же он задумал?







Маша долго молчала.

-Вы правы,- сокрушенно выдохнула она.- Возможно, что и не поверила бы. Но это, правда, было! Правда! Хотя порой, если честно я и сама временами начинаю уже сомневаться в том, что со мной произошло, но я все помню, и помню все очень отчетливо. Как сейчас. Такое забыть невозможно!

-То как ты убила Петра?








-Вскрывает ее,- комментировал Дмитрич.- Поплыла Маша. Сейчас пойдет диалог. Смотри, как он ловко все подводит. Ох, чертяка! Хватку не потерял. Разминался еще на мне. Ишь-ты!- даже с некоей гордостью произнес Вадим Дмиртич, словно наблюдал и восхищался толковой работой ученика.







Машу сильно передернуло.

-Если бы только это!

-А что еще?

-То как мы жили. До того как все случилось.

-И как вы жили?

-Прекрасно. У нас все было хорошо.

-А что значит хорошо? Он был богат? Исполнял все твои желания? Обладал какими-то необыкновенными способностями?

-Нет, он был обычным человеком, пока мы жили вместе.
 
-Так что было в нем такое, что ты забыть не можешь?

-Неужели быть хорошим человеком – недостаточно?- с упреком выпалила Маша.- Мне с ним было просто очень хорошо. Мне было с ним спокойно, уютно, тепло. Это не передать словами. У нас была гармония душевная. Вы знаете, что такое душевная гармония?

-Да,- улыбнулся Антон. – Я обожаю гармонию.

Маша внимательно посмотрела на Антона.

-Может я, и правда Вас знаю, только подзабыла, наверное.

-Думаю, ты меня вспомнишь.








-Интересно как задумал, он хочет ее отвлечь, перенаправить фокус на себя,- задумчиво размышлял Дмитрич.- Какой необычный подход. Но не придет ли он в тупик?








-А потом он вдруг говорит, что нужно его убить, иначе мир погибнет.

-Мир был под угрозой?

-Да, по телевизору объявили что осталось несколько минут до того как по всей планете упадут атомные бомбы.

-А зачем его убивать?

-Чтобы он все это остановил.

-Разве он мог все остановить?

-Да, ведь он был Богом.

-Это он сам тебе такое сказал?

-Ну не совсем прямо, но я все прекрасно поняла.
 
-Он привел какие-то доказательства?

-Он попросил поверить ему на слово.

-И ты поверила?

-Он никогда не врал до этого.

-Хорошо. Допустим, он действительно был кем-то сверхмогущественным. Почему же он не мог их так остановить?

-Потому что он специально принял человеческий облик и лишил нарочно себя всей могущественной силы, чтобы полностью почувствовать себя человеком. Сполна! Без искушений воспользоваться своей силой.

-Для чего?

-Он сказал, что хотел быть со мной. Что я ему понравилась. Он хотел испытать то, что испытывает обыкновенный человек.

-Допустим, но как же он убедил тебя – убить его?! Это ведь серьезный шаг. За гранью.

-Он сказал, что все равно все погибнут, что так что этак. А так есть шанс.

-Да уж, так себе аргумент. Может он тебя одурманил?

-Вы издеваетесь?

-Ни в коем случае. Мне просто интересно. Как можно убедить в таком человека – убить своего любимого человека. Ведь ты его любила?

-Я его до сих пор люблю.

-Так как ты его смогла убить?

-Он сказал, что нужно просто поверить.

-И всё?

-Да!- закричала Маша.

-Просто поверить?

-Да!- еще сильней заорала она.- Да! Да! Да!

-И ты ему поверила, так просто поверила?

-Ему невозможно было не поверить. Он всегда был чистым и искренним!

-Но убить?! Это ведь не просто слова! Это действие! Не простое! Ужасное!

-Он пообещал, что мы потом опять встретимся. Нужно только ждать. Верить и ждать. Я не могла ему не поверить!- закричала Маша.

-Тогда почему ты здесь?

-Это не мое решение, но, наверное, так даже лучше. Я особо не сопротивлялась. Я была не в себе, я сильно кричала, когда все произошло. Затем приехала полиция, наверное, соседи вызвали. Я им все рассказала. Они посадили меня до выяснения обстоятельств. После того как они не нашли следов Пети, никаких следов вообще и самого убийства в частности, они и отправили меня сюда. Я им все рассказала по-честному, но они решили, что я сошла с ума. С тех пор я здесь. У меня отдельная комната. Ко мне относятся хорошо. Главврач, Дмитрич, хороший человек. Он раньше частенько ко мне заходил. Сядет и расспрашивает, слушает внимательно и все кивает. Но думаю, он мне тоже не верит. Да и кто мне поверит, если Петя исчез сразу и никакой войны, никаких бомб так и не случилось, словно вообще ничего и не было. Только я все помню! Помню как сейчас!- рыдала Маша вовсю.








-Дурочка, а все равно жалко ее,- смахнул слезу и Дмитрич.








-Бедная-бедная девочка, прости меня,- вдруг сказал необыкновенно нежно и проникновенно Антон.

Маша пристально всматривалась опять.

-Извини, что заставил тебя пройти через все это.

-Вы кто?

-Я вернулся Маша,- и Антон протянул ей руку.

Он встал.








-Ты смотри, что вытворяет,- зашептал Дмитрич взволнованно,- вот как он решил вскрыть ее нарыв, представившись Петром и тем самым сбросить туман лжи, в который она втянула себя. Если она признает его Петром, а она не может признать его Петром, она скажет что все неправда выдумка и ей проще быть здесь, потому что в обществе она не состоялась как личность. Вот он выход! Ах, чертяка! Но если все же признает….








-Зачем Вы так говорите? Это ведь жестоко!

-Ты же ведь прекрасно понимаешь, что не было другого выхода. Ты же помнишь, как я тебе говорил – просто поверь мне! Я специально лишил себя всех своих способностей – я хотел быть самым обыкновенным человеком. Я не хотел, чтобы какая-то даже ничтожная возможность из моих возможностей оставалась во мне, потому как всегда был бы соблазн использовать ее. Я ведь говорил тебе, как тяжело быть богом. Я устал от этого. Я хотел побыть какое то время просто человеком. Потом я увидел тебя. Я решил – ну подумаешь какое-то время они смогут обойтись и без меня. Но нет. Всего пять лет и они натворили невесть что. Я оказался в ловушке. Если бы не ты… Ты спасла мир, Маша. А теперь я вернулся за тобой, как и обещал.








-Вот заливает,- усмехнулся Дмитрич.- Да, он после того как вернулся с того света точно другим стал. Ох, и мастер! Ох, и спец! Как он так лихо сообразил! Одного боюсь только – как бы не пришлось готовить еще одну палату. Не возвращаются оттуда нормальными, ох не возвращаются. А может, их вместе, того самого? А что, смотри, как нашли общий язык голубки. Рыбак рыбака, как говорится, видит издалека. Поставим еще одну кровать,- мечтательно произнес Дмитрич.- Чем не идиллия?! Будут себе ворковать на пару. Слышала бы ты, девочка, что он мне в кабинете заливал! У-у-ух! А так он ей о своем, а она ему о своем. Гармония! Хоть и сумасшедшая.

-Зачем Вы так говорите?!- злобно прошипела Ирина.

-Да так, мысли вслух, дорогуша. Не обращай внимания. Смотри как он сейчас ее мастерски окончательно уработает. Вот тебе, милочка, и наглядный пример когнитивной терапии высшего уровня. Гениально!

- Но ведь Вы сами говорите, что – гениально! И при этом пророчите ему соседнюю койку.

-Все гении – сумасшедшие, переступившие черту, увы!- вздохнул Дмитрич.

-Но не все сумасшедшие – гении, не забывайте!

-И то верно, и то верно, дорогуша.








-Вы не можете знать, что было на самом деле, только то, что я сказала.

-Я могу тебе рассказать, что я очень любил и до сих пор люблю читать научную фантастику и смотреть такие же фильмы. Мне всегда интересно как люди столько всего придумывают, чтобы попытаться объяснить то, что так просто, - как все устроено. Как иногда они приближаются очень близко к истине, а потом вдруг резко уходят в сторону, потому как начинают бояться, что сейчас откроют секрет мироздания. Одни от слабости духа, другие из страха. Некоторые от растерянности, что все так просто. Я могу рассказать, что из современных исполнителей обожаю группу «Депеш мод». Могу сказать, что твое любимое блюдо – борщ со щавелем, а любимый писатель – Чехов. Я могу рассказать, как мы любили гулять в парке Пушкина и ездить летом на Черное море в Ялту. Это так прекрасно. Я могу рассказать все. Ты просто поверь мне, Маша. Я так соскучился по тебе, хорошая моя, если бы ты только знала.

-Вы не обманываете меня?!

-Ну зачем же, милая? Я ведь никогда тебе не врал.

-Если это правда, зачем Вы расспрашивали сейчас меня?- Маша с недоверием пристально всматривалась в глаза Антона.- И если Вы и правда тот, кем представляетесь, то Вы и так обо мне все знаете, и то, что здесь со мной происходит, и происходило, да и вообще мои мысли. К чему этот спектакль?!

-Я не следил за тобой, милая. Я просто знал, что ты есть, но специально я не следил за тобой. Я хотел, чтобы у нас все было как раньше, как между людьми. Я вернулся человеком.

Антон помолчал, затем добавил:

-А в мысли я ни к кому не лезу. Ты ведь помнишь мои принципы – я сужу по поступкам. Разум – святая территория каждого человека. Механизм Вселенной дарит лишь искру, все остальное в руках самого человека.

Маша долго рассматривала Антона. Наконец, она решилась на первый шаг:

-Если это ты – почему ты так долго не приходил?

-Приводил в относительный порядок, что натворили сильные сего. Сама понимаешь, дел хватало. Тяжело с ними. Ох, тяжело. Власть ужасно портит людей… Да и не мог подобрать удобного варианта. Этот вроде неплох. Как ты находишь?

-Что с ним случилось?

-С ним все хорошо, не переживай. Он как раз решил покончить с собой. Ему было очень тяжело, но в самый последний момент его, то есть теперь меня спасли.

-А с ним что?

-Он теперь со своей женой и ребенком, которые недавно трагически погибли в автокатастрофе. Ему так намного лучше. Поверь!

-Я не знаю. Все это так странно… Как в тот первый раз, когда я тебя встретила…

-Просто поверь мне, Маша!

-И что тогда?

-И тогда наверняка, вдруг запляшут облака, и кузнечик запиликает на скрипке,- медленно пропел Антон.

Маша прыснула со смеху и сквозь стремительно брызнувшие слезы, хлюпая носом, продолжила:

-С голубого ручейка начинается река, ну а дружба начинается с улыбки.

Она бросилась в его объятия. Антон крепко сжимал ее.

-Господи! Как я ждала тебя!







-Ну ты представляешь какой он молодец! Как он ловко ее обыграл, а?- говорил Дмиртич Ирине.

-Вы что не поняли, Вадим Дмитрич?

-Что не понял? Я все понял – прекрасный сеанс психотерапии. Он притворился ее мужем, которого она якобы убила, чтобы спасти мир и который обещал вернуться.

-Это он и есть!

-Что значит, он и есть?!

-Он,- просто сказала Ирина, продолжая с умилением смотреть на счастливых обнимающихся.

-Что значит он? Что значит он?- повторял бормотать достаточно захмелевший Дмитрич.








-Ты обещал спеть эти строчки, когда вернешься.

Маша плакала.

-Верно, а ты обещала верить и ждать. Прости меня, моя хорошая.

-Иногда я думала, что и правда схожу с ума.

-Я могу стереть эти страшные три года с твоей памяти и тот случай, когда попросил убить меня. Но хочешь ли ты этого?

-Ты ведь прекрасно знаешь, что нет! Я хочу все помнить! Все до последней капли горечи и отчаяния. Не нужно стирать ничего.

-Вот поэтому я и не вмешивался в твою судьбу.

-Но зачем ты исчез, исчез отовсюду! Разве это честно?

-Я подумал, что лучше пусть тебе не поверят, чем усадят в тюрьму. Я бы конечно в два счета освободил бы тебя оттуда, но это было бы уже не то, понимаешь? Я боялся, что пропадет нечто прекрасное, что было между нами, настоящая магия, настоящая гармония. Ведь самое прекрасное в этом мире – это чистая любовь.

-И что будет с нами дальше?

-Все будет прекрасно.

-Но как же мы отсюда выберемся?

-В этот раз я оставил себе возможность на одно чудо в день. На всякий случай, чтобы тебе не пришлось меня опять убивать.

-Это отличная мысль, дорогой.

-Я тоже так подумал,- Антон улыбнулся.- И первое чудо мы используем прямо сейчас.








-Ну дает,- улыбался Дмитрич.








В это время Антон повернулся к зеркалу, через которое за ними наблюдал Дмитрич, уверенный, что о нем не подозревают.

-Помашем Дмитричу на прощание, - сказал он Маше,- он ведь, как ты говоришь, хорошо к тебе относился и заслуживает на прощание.

И Антон с Машей, улыбаясь, помахали руками в сторону зеркала.

-Откуда он знает про тайное зеркало? Вы ему сказали?

Ирина умиленно вздохнула и сокрушенно покачала головой.

В это время Антон и Маша буквально растворились в воздухе, исчезли.

-А куда они подевались?- удивленно бормотал Дмитрич.- Милочка, я  что-то не понимаю – куда они пропали?

-Кто?- задумчиво спросила Ирина.

-Вы что издеваетесь надо мной? Антон Павлович и Мария Лаврова! Где они?

-Вероятно где-то в прекрасном месте,- мечтательно протянула Ирина.

-Но как такое возможно? Позвольте, как такое возможно?! Она что говорила всегда правду? И он действительно, м-м-м… тот самый?

-Выходит так.

-Нулевой пациент! Бог ты мой! Я говорил с самим…- холодный пот прошиб главврача.- Сумасшедший дом какой-то! Да нет, не может быть. Нет! Не может быть! А я все думал, куда он все клонит. А-я-я-й! Вот оно что выходит! Ах ты ж!

Вадим Дмитрич достал платок и вытер лоб, голову и шею. Он задумчиво смотрел в пол, словно пытался рассмотреть на нем ответ, на мучившие его вопросы.

-Погодите! Может нам все это причудилось? Может, ничего и не было?- с робкой надеждой, наконец, сдавленно произнес он.

-Может, и не было,- романтично вздохнула Ирина.

-Но ведь было же?!

-Было.

-Но ведь этого не может быть!

-Не может.

-Но ведь было же?

-Было.

-Чудеса-а-а! Парадокс, прямо таки какой-то.

Вадим Дмитрич снова о чем-то живо задумался. Хмель из него выветрился моментально.

-А может, мы никому не скажем о том, что здесь произошло?- со всей серьезностью обратился он к молоденькой секретарше,- иначе чувствую, эта палата станет нашей.

-Нам все равно никто не поверит,- мечтательно улыбнулась Ирина.

-Вот и хорошо. Вот и не будем никому об этом рассказывать,- живо продолжил главврач.- Главное самим поверить, что ничего не было – значит, и в самом деле, ничего не было, хи-хи,- нервно хихикнул Дмитрич.- А как же документы?- вдруг спохватился он вслух.- Сейчас же оформим ей выписку, милочка. Марии стало хорошо, она пошла на поправку, и ее забрал родственник. Домой. Хеппи-энд.

-Да уж точно, хеппи-энд,- радостно выдохнула Ирина.

-По грани ходим,- тяжело вздохнул Вадим Дмитрич,- ох, по грани… Сумасшедший дом просто какой-то! Нет! Нельзя в такое верить! Ох, нельзя! Иначе….








31.10.2026г.