Бог шельму метит

Когда я в июле 1978 года поступилил в Харьковское военное авиационное инженерное Краснознамённое училище, то считал, что все те курсанты, которые спят рядом со мной в одной казарме, на такой же кровати как и я, едят со мной одну и ту же пищу, ходят строем, вместе занимаются на спортивном городке, являются той самой настоящей элитой нашего общества, которым доверят охранять рубежи любимого Отечества.

Надо сказать, что в целом так оно и получилось. В основной своей массе, все курсанты нашей роты были патриотами, грамотными, порядочными, общительными, отзывчивыми, всегда готовыми в нужный момент прийти на помощь, а также  подтянутыми, спортивного телосложения, короче говоря рубахи-парни.

Времени на раскачку не было. Суровые армейские будни начались сразу же после того, как всех нас переодели в курсантскую форму.   На одних она сразу же была как влитая, другие по-началу выглядели не суразно. Начальнику вещевого склада некогда проводить модельный показ форменной одежды на складе, когда в очереди стоит более двухсот человек. Но чуть позже и они приобрелиподобающий молодцеватый вид.

На курсе молодого бойца очень много внимания уделялось спортивной подготовке. А когда ещё этим плотно заниматься? Дальше предстояла упорная учёба, познавание новой для всех ответственной и интересной специальности.

Правда, буквально с первых же дней выяснилось, что среди нас было несколько человек, в том числе и я сам, которые не блистали, хотя бы средними успехами, на таких спортивных снарядах как турник и брусья. Если честно признаться, то на турнике ваш покорный слуга в начале обучения висел, как «мясо в холодильнике». Но ротное командование применило к таким горе-специалистам стимулирующие методы воздействия, сказав: «Кто к зимнему отпуску не сможет выполнить положенный первогодкам спортивный минимум, домой не поедут, а будут нарабатывать навыки на спортивном городке и других объектах училища».

Сказанное возымело своё действие. Так что к зимнему отпуску имевшиеся в роте «выдающиеся» гимнасты, ну и я конечно, все нормативы выполняли на отлично. К примеру такое упражнение, как подъем ппреворотом я мог выполнить десять раз не только в спортивном костюме, но и одетым в шинель и с ге с кедами на ногах, а в юфьтевых сапогах. Но не об этом будет сейчас идти моё повествование.

После издания  5 августа [1] приказа о зачислении в курсанты успешно прошедших курс молодого бойца бывших абитуриентов, мы пошли в долгий, нелёгкий и тернистый путь к получению заветного офицерского мундира. И тут, вдруг, выяснилось, что и в нашем казалось бы здоровом коллективе, как говорится, оказалось не без урода.

Периодически то у одного курсанта, то у другого стали пропадать различные ценные вещи. Безвозвратно исчезали деньги, часы, приёмники, дорогие вещи и прочее имущество моих сослуживцев. Случилось так, что и у меня самого из прикроватной тумбочки исчез абсолютно новый спортивный костюм. Обнаружилась эта пропажа после моего возвращения в роту из Харьковского гарнизонного госпиталя в котором мне пришлось пробыть по болезни полтора месяца. Это событие было для меня неприятным и обидным сюрпризом, так как этот костюм был мне родительским подарком на день рождения. И на далёком расстоянии друг от друга согревал мою душу своим теплом являясь частичкой родного дома.

Несмотря на различные принимаемые командованием и курсантами меры к обнаружению нечистого на руку, кражи в роте продолжались на протяжении всего периода нашего обучения почти до самого выпускного.

В последние годы своей жизни я не перестаю удивляться нашим русским поговоркам, пословицам, присказкам и другим народным мудростям, которые переходят нам в наследство из поколения в поколение от деда к отцу, от отца к сыну, и таким образом, надеюсь, сохранятся ещё на многие-многие времена, являясь совокупностью знаний, представлений, навыков и норм поведения, которые накапливаются нашим российским обществом на протяжении веков и  воплощаются в коллективный опыт и нравственные ценности,

Есть у нашего народа вот такие две замечательные и неоднократно подтверждённые жизнью поговорки: первая – Сколько верёвочке не виться, а конец обязательно будет; и вторая – Бог шельму[2] метит. Вот они-то в нашей истории в очередной уже раз доказали и свою неоспоримую правоту и сделали назидание тому, у кого постоянно чесались руки при виде чужого имущества о том, что нечестные, хитрые или злые поступки никогда не остаются безнаказанными.

Весной выпускного года мы все были отправлены в различные точки Советского союза для прохождения стажировки по своей специализации в боевые авиационные полки. И через месяц возвратились обратно в родное училище для сдачи государственных экзаменов.

В середине июня рота сдала последний экзамен и для курсантов наступила  пора ожидания выхода приказа Министра обороны о присвоении всем первого офицерского воинского звания – лейтенант технической службы. Этот период обычно продолжался около двух недель и у курсантской братии из поколения в поколение назывался «Золотой карантин»[2].

Золотой карантин – это время, когда всему личному составу выпускного подразделения штаб оформлял положенные документы (удостоверения личности офицера, дипломы, заканчивали оформление личных дел, документы по направлению для дальнейшего прохождения службы и тому подобную документацию).

Одновременно на вещевом складе военного училища была организована выдача нескончаемого количества различного военного обмундирования, на которое необходимо было успеть пришить погоны, петлицы и прочую положенную военно-авиационную атрибутику. Ну и конечно же подготовить к выпускному дню парадные мундиры, что для всех нас было особенно приятной процедурой.

Отчётливо припоминаю то, как все, словно молодые петушки красовались перед зеркалами в готовых уже к выходу на строевой плац для прохождения торжественным маршем по случаю оглашения приказа об окончании училища и присвоении первого офицерского воинского звания, мундирах. Без исключения, все мы придирчиво присматривались к тому правильно ли всё было расположено и пришито, аккуратно и качественно ли разглажено.

Курсанты, которые планировались для направления в авиационные воинские части ВМФ[3] (а таких тоже готовили в нашем училище, так же, как и для пограничных войск, которых сразу выпускали в пограничной форме) откровенно хвастались перед нами своими новенькими кортиками, которые соответственно были ими  получены вместе с военно-морской формой (комплектов которой было больше, чем у всех остальных). Был у мариманов, как мы их называли, ещё один немаловажный плюс в сравнении со всеми нами остальными. В военно-морской форме, в отличии от всех остальных родов войск, на рубашках были предусмотрены пристёгивающиеся погоны. Что позволяло им снять в жаркие летние месяцы свои кителя и не париться в них в летний зной.

Чего греха таить, в этот предпраздничный период многие мои сослуживцы нарушали воинские Уставы. Кто-то днём, а кто и ночью покидали расположение училища уходя в так называемую самоволку. В основном этим занимались местные харьковчане, чтобы отнести в родительский дом части полученного обмундирования, чтобы не тащить его потом на себе в одном большом бауле на спине. Те ребята, которые были приезжими, отправляли всё домой посредством почтовых посылок.

Были и те, которые уходили в самоволку к своим любимым подругам, которые в большей своей  части впоследствии становились их жёнами или к родственникам, которые у многих имелись в славном городе Харькове. Бывали такие ночи, когда после проведения вечерней поверки, в роте нельзя к утру нельзя было досчитаться от 15 до 20 человек личного состава.

Покидать расположение училища в Золотой карантин особенно никто не боялся, так как знали, что за это никого уже сильно наказывать не будут, ведь мы уже, как говорится, почти без пяти минут не курсанты, а офицеры и что все должны будем находиться на выпускных торжествах. Да и командованию нет смысла докладывать на верх об этих нарушениях, чтобы самим же не получить взбучку за то, что денно и ночьно не караулят за каждым из нас, а закрывают на эти нарушения глаза.

В один из этих дней, когда после проведения вечерней проверки все отошли ко сну, посреди ночи вдруг все спящие услышали громкий крик: «Ану, положи на место то, что взял!», а затем после некоторой суеты увидели силуэт убегавшего через окно человека.

Дежурный по роте включил в помещении свет, все проснулись и стали выяснять, что произошло?

Оказалось, что один из курсантов не успев ещё заснуть увидел, что кто-то из сослуживцев забрался в карман 7сложенной на табуретке гимнастёрки и вытащил из него портмоне с находящимися в нём деньгами.

Когда вор понял, что сейчас его разоблачат и возьмут с поличным, то вместе с украденным мгновенно выпрыгнул в открытое окно, перепрыгнул через находящийся по близасти с казармой училищный забор и был таков растворившись в ночной мгле ночных улиц города. Все мы поняли, чтоиэто как раз и был тот вор, который на протяжении нескольких лет регулярно обворовывал своих сослуживцев и который был так хитёр, что вычислить его мы так и не могли.

Небыли мы уверены и в том, что сделать это у нас получится и в этот раз, так как пойди разберись, кто из множества самовольщиков, которые появятся обратно в казарме только к утру мог быть тем, которого все пытались многократно но безуспешно вывести на чистую воду.

И вот здесь я хочу вернуть дорогого читателя к названию самого рассказа – Бог шельму метит.

После случившегося старшина роты построил весь личный состав на поверку, после чего зачитал всех поимённо по списку. И после окончания поверки выяснилось, что именно в эту ночь, казалось бы по неимоверному совпадению, в казарме не оказалось ниодного самовольщика. Никто не покинул расположение училища, все мирно спали в казарме на своих кроватях, за исключением того, кто вынужден был выпрыгнуть в окно.

Единственным военнослужащим  кто не отозвался на свою фамилию во время проведения поверки оказался курсант Кириченко.  Я специально не меняю его фамилию в этом рассказе, чтобы страна узнала своего антигероя. Может быть опять случится чудо и он сам тоже прочтёт этот рассказ и в очередной раз испытает стыд, а возможно и раскаяние, если оно у него не произошло до этого, за то, что годами безсовестно обворовывал своих же однополчан.

Вернувшись утром в роту Кириченко сразу же попал на беседу к командиру роты капитану Фокину. В беседе с ним он долго пытался говорить о том, что ничего не воровал, ни в какие окна не выпрыгивал, а просто, как и многие другие курсанты, в эту ночь находился в самоволке. И что вора надо искать среди них. Однако к большому своему разочарованию Кириченко, узнал о том, что не сможет спрятаться за спинами других самовольно оставивших подразделение, так как в эту ночь в роте отсутствовал только он один.

Поэтому под грузом предъявленных ему не оспоримых доказательств липовому самовольщику пришлось таки признать свою вину и сознаться во всех своих в том числе и прошлых грехах.

Вот так, старая поговорка в очередной уже раз доказала правдивость своих слов. Шельмав лице Кириченко была отмечена и обнаружена! Справедливость как обычно счестью праздновала свою победу.

В этот же день курсант Кириченко был выдворен из расположения роты, исключён из списка курсантов училища, разжалован в рядовые солдаты и в скором времени, после решения вынесенного военным трибуналом Харьковского гарнизона, отправился отбывать назначенный ему срок за кражу в дисциплинарный батальон.

Вот так, вор рецидивист чуть было не стал элитой советского общества, а бесславно отправился на скамью подсудимых, а затем и в места лишения свободы.

А вот теперь, думаю, будет уместным вспомнить и о второй прекрасной русской поговорке: «Сколько верёвочке не виться, а конец всё равно будет!».

Сноски:
1. 5 августа — в России традиционно отмечается день курсанта (день пьяного курсанта) – на момент написания настоящего рассказа является неофициальным праздником. Традиция зародилась в советское время. Обычно 5 августа Министерство обороны выпускало приказ о зачислении вчерашних школьников в военные училища или переводило действующих курсантов на следующий курс. Для многих молодых людей этот день становился рубежным: они официально переходили из гражданской жизни в профессиональную военную, начинали путь будущих защитников Отечества.
2. «Шельма» — изначально на Руси вместо слова «Шельма» (слово появилось на Руси из Германии при Царе Петре-l) говорили «Плут» и поговорка звучала иначе: «Бог плута метит».
3. «Самоволка» — разговорное слово, которое обозначает самовольную отлучку военнослужащего из воинской части, военного учебного заведения, госпиталя, с судна и т. п. без разрешения начальства.
4. «Золотой карантин» — период времени у курсантов, который проходит от сдачи государственных экзаменов до выпуска из училища.  Название «золотой» связано с тем, что в этот период курсанты ждали присвоения первого офицерского звания, выпуска и первого офицерского отпуска.
5. ВМФ – Военно-морской флот.

11.11.2026 г.
г. Ялта

Картинка взята в Интернете
в свободном доступе