Ангел

СБОРНИК НЕВЕРОЯТНЫХ МИНИАТЮР "СОСЕДИ"

Андрей Дмитрича разбудил жуткий грохот. Он встал с кровати и прямо в пижаме вышел на балкон, где обнаружил совершенно промокшего под осенним дождём ангела.
— Это ты чего же здесь… — оцепенев, промолвил Андрей Дмитрич, — давай-ка в квартиру заходи, а то простынешь совсем. Ангел, едва волоча подбитое крыло, заполз в квартиру и обессиленно распластался на полу в комнате.
— Да, что же это такое? Как тебя угораздило-то? — суетился Андрей Дмитрич вокруг неожиданного гостя, который устало заснул прямо на полу.
Андрей Дмитрич, будучи не в силах дотащить его до кровати, побежал за помощью к бомжу Бруевичу под лестницу.
— Бруевич, просыпайтесь. Бруевич! — Андрей Дмитрич растолкал спящего товарища.
— Что! Что случилось, Андрей Дмитрич? — едва проснувшись и надевая очки, спросил Бруевич.
— Там ко мне балкон… в общем, пойдёмте ко мне, я вам там всё объясню, — нервничал Андрей Дмитрич, — там космологическое событие случилось, не меньше. Пойдёмте скорее.
Друзья поднялись в квартиру, и стоило Андрей Дмитричу открыть дверь, как с порога Бруевича хватил столбняк.
— Кто это, Андрей Дмитрич?
— Ангел.
— А где вы его взяли?
— На балконе.
— А чего он грязный-то такой?
— Наверное, испачкался под дождём, пока летел, — предположил Андрей Дмитрич.
— Возможно, — Бруевич посмотрел на хмурое октябрьское небо в окно балконной двери. — Да и погода какая-то нелётная. И что же вы будете с ним делать теперь?
— Не знаю. Может, проснётся, сам улетит.
— Смотрите, какая у него на крыле огромная ссадина. Надо бы как-то обработать. У вас есть перекись или зелёнка?
— Конечно! Как же я сам не догадался.
Бруевич и Андрей Дмитрич принялись обрабатывать раненое крыло ангела и перемазали его всего в зелёнке.
— Так, теперь надо подумать, что с ним дальше делать? — задался вопросом Бруевич, и после этих слов раздался звонок в дверь. — Андрей Дмитрич, мне открыть?
— Откройте, конечно.
Бомж Бруевич открыл дверь и увидел на пороге Прокопенко и Ньютоновича.
— О! Бруевич! Вы чего тут шумите, всему дому спать не даёте. Меня жена уже запилила — иди к Андрей Дмитричу посмотри, что за грохот!
— У меня завтра… ах, уже сегодня выступление на конференции. Дайте же наконец поспать, — сетовал Ньютонович.
К соседям присоединился Андрей Дмитрич, выйдя в коридор с руками, испачканными в зелёнке.
— Друзья, случилось нечто фантастическое. Проходите, не стойте в дверях.
Следующие несколько минут были наполнены молчанием и оцепенением Прокопенко и Ньютоновича, в то время как Андрей Дмитрич и Бруевич пытались наклеить пластырь на глубокую ссадину.
— Это кто? — поправив широкие трусы, спросил Прокопенко.
— Ангел. Что, не видите? — спокойно ответил Андрей Дмитрич и принялся рассказывать собравшимся, как всё случилось, жестикулируя и не находя себе места. — … и вот он теперь здесь.
— Надо бы его теперь куда-нибудь деть? — сказал Прокопенко, устроившись с соседями на кухне.
— Что значит деть? — спросил Ньютонович.
— А как по-вашему, с ним Андрей Дмитрич справляться будет? На что его кормить, поить? Смотри какой детина.
— Может, его в церковь сдать? — робко спросил Бруевич.
— В таком виде не примут, — серьёзно сказал Прокопенко. — Потом, вдруг окажется, что он какой-нибудь павший. Принесём такого, так нам самим ещё и достанется.
— Он пока может у меня побыть. Залечим крыло и полетит куда ему надо, — растерянно ответил Андрей Дмитрич. — Да, зарплата у меня не очень. Но с голоду не помрём.
— Может, с утра в зоопарк позвоним? — неуверенно спросил Прокопенко.
— Вы, Прокопенко, совсем не соображаете! Извините, конечно. Как можно такое существо, очевидно, преодолевшее атмосферу, сдать в зоопарк! И куда вы его определите? К обезьянам?
— Почему к обезьянам? К пернатым.
— Да вы на своём заводе совсем уже мыслить разучились!
— А куда? В планетарий или в музей космонавтики? — засмеялся Прокопенко.
— Не знаю. Очень уникальный случай, — задумался Ньютонович, не обращая внимания на смех Прокопенко. — В скорую позвонить? У него травма всё-таки…
— Ну, приедут они и что? — возмущался Прокопенко. — Фамилию спросят, полис ОМС и СНИЛС, что мы скажем? Вы ещё скажите в психушку позвонить.
— Н-да… вы правы. А если в психушку позвонить и объяснить, то… боюсь, нас всех заберут раньше, чем его… Могут еще и полицию вызвать, — с досадой произнёс Ньютонович.
— А если кому из наших предложить? — спросил Бруевич.
— Кому?
— Ну, например, Изольде Павловне Брамс. Она одна живёт, и квартира у неё трёхкомнатная.
— Да, ты что, Бруевич! Она же его вмиг «испортит». Я на себя такой грех не возьму, — ультимативно заявил Прокопенко.
— Да, Бруевич, Изольда Павловна не подходит, — Андрей Дмитрич согласился с Прокопенко. — Слишком она яркая… в общем, не для таких случаев.
— Жаль, Звонкова умерла. Он у неё бы прижился, — размышлял Ньютонович. — Уж она точно по этой части была и жила одна.
Соседи еще долго рассуждали о судьбе ангела, как в дверь кто-то громко и безапелляционно постучал.
Четверо друзей вздрогнули и направились в коридор. Андрей Дмитрич неуверенно открыл дверь.
— Доброй ночи! Меня зовут Михаил, — на пороге стоял высокий мужчина в мокром плаще, а позади него в ночной рубахе и тапочках пряталась старуха Звонкова (миниатюра «Загробная жизнь»).
— Это точно они, — шепнула Звонкова и убежала на лестницу.
Соседи перепугано и невпопад поздоровались. Прокопенко подтянул трусы, Ньютонович поправил халат, а Андрей Дмитрич оправил пижаму.
— Племянник мой у вас, позволите забрать? — мужчина решительно шагнул в квартиру и прошёл в комнату.
— Как хорошо, что вы нашлись, — обрадовался Андрей Дмитрич. — А то мы и не знали, что теперь делать?
— А он кто этот ваш племянник? Мы же не можем вот так первому встречному доверять? — спросил Прокопенко.
— Альпинист, с крыши сорвался. Мы тут крышу чинили, и вот он оступился, — Михаил с лёгкостью поднял ангела и вышел в подъезд.
— Вы там аккуратней, пожалуйста, лифт не работает.
— Андрей Дмитрич, спасибо. Я так поднимусь.
Стоявшие на лестнице соседи посмотрели вслед уходящему на верхние этажи Михаилу, услышали, как он выбрался на крышу и упорхнул в небо…
— Откуда же он меня знает? — дрожащим голосом спросил Андрей Дмитрич.
— Н-да, — протянул Прокопенко. — Хорошо, что мы его никуда не сдали, а то бы нас этот Михаил отправил бы крышу чинить…