Переговоры в Абу-Даби

Переговоры в Абу-Даби: русский язык как единственная победа
Пока Мединский гордится тем, что переговоры идут на русском, Украина на том же русском подтверждает: Донбасс не отдаст. И с каждым этапом этих переговоров она становится сильнее — не потому, что побеждает на поле боя, а потому, что сам формат работает на неё.

В Абу-Даби начался второй день трёхсторонних переговоров России, США и Украины. В первый день встреча продлилась 4,5 часа с перерывом в 40 минут. Российскую делегацию возглавляет помощник президента Владимир Мединский, украинскую — глава Службы внешней разведки Рустем Умеров . Американцы — спецпосланники Трампа Стив Уиткофф и Джаред Кушнер — сидят между ними .

Чем гордится российская делегация
Мединский перед началом заявил, что «делегация стала больше и ещё более профессиональной», а переговорный процесс ведётся «в интересах народов России и Украины» . Главный же неформальный повод для гордости — язык. Переговоры идут на русском. Это подаётся как если не победа, то знак уважения: украинская делегация говорит на языке страны, с которой воюет.

Но в этом «достижении» есть неудобная деталь. На русском языке Украина подтверждает, что Донбасс не отдаст. Зеленский по итогам первого дня назвал переговоры «конструктивными и довольно содержательными», но приоритетом назвал освобождение пленных и гарантии безопасности — «реальные инструменты, чтобы заблокировать любое повторение войны» . О территориальных уступках — ни слова. Наоборот: украинская сторона настаивает на возвращении к позициям, которые для Москвы неприемлемы.

Каждый этап делает Украину сильнее
Это не парадокс, а логика формата. Переговоры в Абу-Даби — не двусторонние. За столом сидят США. Это значит, что Украина говорит с Россией не один на один, а в присутствии своего главного спонсора и поставщика оружия. Каждый раунд легитимизирует украинскую позицию как субъектную, а не как «режим», с которым «договариваются о капитуляции». Кушнер говорит о «десятилетиях, если не сотнях лет безопасности в Европе» . Для Украины это и есть гарантии. Для России — переговорный тупик, замаскированный под дипломатию.

Показательно и то, что европейцев за стол не пустили. Они приехали в Абу-Даби, но сидели отдельно — сначала с украинской и американской делегациями, но не с российской . Формат «Россия–США–Украина» без Европы означает, что Москва согласилась обсуждать безопасность континента с теми, кто, по её же риторике, «ведёт дело к прямому столкновению». Это не сила. Это признание того, что без Вашингтона разговор невозможен.

Предательство или запрещённый вопрос
Можно ли назвать эти переговоры предательством России? Нельзя. Во-первых, потому что репрессивные органы не позволят сформулировать это вслух. Во-вторых, потому что для «предательства» нужен субъект, который имел бы возможность действовать иначе. А его нет.

Российская делегация на переговорах в Абу-Даби не может предложить Украине ничего, что та не отвергла бы с порога: отказ от Донбасса — неприемлемо для Киева, признание новых территорий — неприемлемо для Запада. Остаётся язык. Русский язык как доказательство того, что «мы всё ещё вместе». Как будто общий язык — это общая судьба. Как будто то, что украинцы понимают Мединского без переводчика, означает, что они согласятся с тем, что он скажет.

Итог
Переговоры в Абу-Даби закончатся либо ничем, либо очередным коммюнике о «продуктивности». Рубио уже назвал их «очень продуктивными», добавив, что «впереди ещё много работы» . «Много работы» — это дипломатический эвфемизм для «ничего не решено».

А Мединский будет гордиться русским языком. Потому что больше гордиться нечем. Территории не отдают. Санкции не снимают. Активы не возвращают. Остаётся язык — последняя скрепа, которую можно предъявить как достижение. На нём говорят и те, кто не отдаст Донбасс. И это единственное, что объединяет стороны за столом в Абу-Даби.