Её логика

Крепко обняв меня за шею пушистыми лапами, Молька (моя кошка) громко урчит.  Поглаживая тёплую спинку, я с улыбкой говорю:

— Что-то ты в последнее время стала такой любвеобильной. Что ни вечер, ты тут, как тут. Я тоже тебя люблю.

Мы так общаемся: она  подходит к креслу, встаёт на задние лапы, передние кладёт на подлокотник и осторожно трогает меня лапкой, дескать, «поговори со мной». И я говорю, глядя в зеленые глаза:

 — Привет. Что хочешь?

Если Молька облизывается, значит хочет вкусненького. Если выдает короткое «А», значит просится гулять. Надо идти открывать дверь во двор. А вот если тянет ко мне лапу, это просто хочет на ручки. Тогда я беру её под мышки и ставлю себе на колени. Молька ловко обхватывает меня за шею, прижимается ко мне всем телом (пузо к пузу, щека к щеке, сердце к сердцу)  и  заводит свою песню, вот как сейчас.

— Подожди, моя хорошая, я дочитаю главу и пойдём спать, поздно уже. Хорошо?

Молька на секунду замолкает, будто решает, соглашаться или нет.  В наступившей тишине я отчетливо слышу тихий звук газонокосилки. Беспилотник. В мгновение ока мой дом заполняет что-то колючее, злое.  Я крепче прижимаю кошку к себе, а над нами, над самой крышей разрывающий ночь резкий свист «Сииуу, сииуу, сииуу» и сразу «Бах-бах...бах...»
Молька напрягается и урчит ещё громче. Но я всё равно слышу этот мерзкий стрекот тупой железяки, несущий смерть. Но уже чуть дальше, еще один левее, и ещё левее…  И снова этот свист «Сииуу, ссииуу, ууу… Бах, бах ба-бах...»

Всё останавливается: время, мысли…

Наконец Молька разжимает лапы, мягко соскальзывает мне на  колени, сворачивается клубочком. Значит, опасности больше нет. Тишина.

— Спасибо, мальчики, — непослушными губами шепчу я. — Спасибо, родные.

Страх уходит волнами, боль и гнев остаются.

—Испугалась, маленькая? — уже почти нормальным голосом спрашиваю я у Мольки. — Не бойся,  я с тобой.

И вдруг понимаю, что это она со мной. Странно это. При каждой атаке беспилотников она оказывается у меня на коленях.
По логике она должна сидеть под диваном или за холодильником. Инстинкт самосохранения. Вообще, Молька трусишка. При намёке на опасность (громкий стук, крик или орущая музыка из проезжающей машины) она прячется. А тут взрывы в небе, а она сидит у меня на руках и урчит. Что это?

О том, что это мохнатое чудо мыслит логически я догадалась давно, в связи с таблетками. Дважды год кошке надо давать препарат, извините за прозу жизни,  от гельминтов. Вкусом он, этот препарат, не отличается и Мольке не нравится. Я заметила, что стоит только протянуть руку к шкафчику с её аптечкой и всё! Нету кошки.  Прячется так, что не найдёшь. То есть, она соображает, что таблетка это причина, а горечь во рту и тошнота после — следствие.
Или вот, когда я выхожу из дома в рабочей одежде, Молька резво бежит со мной. И никогда не выходит из дома, если я снимаю с вешалки нарядную куртку. Понимает, что я поеду в город, закрою дом, а она останется на улице?

Как-то при кошке я позвонила ветеринару о визите на следующий день. Как вы уже догадались, к ветеринару мы не попали: я не могла найти Мольку. Уж, как я её уговаривала, предлагала вкусенькое-любимое…. Увы! Пряталась до самого вечера, а до меня дошло, что человеческую речь кошка понимает и делает выводы: она помнит, что каждый визит в доктору заканчивается уколом в холку. И оно ей надо? Опять на лицо причина и следствие.

Если звук беспилотника причина...


Ну я тупая! Она же слышит его раньше чем я!  Следствие  — мой страх. И бежит ко мне, что бы я не осталась одна со всем этим? То есть, кошка  выбирает  между своим страхом и моим. И урчит в самое ухо, чтобы я не слышала… не боялась…

Я не думаю, что Молька какая-то особенная. Между нами простые отношения. Я даю ей еду, питьё, тепло и веселье. Я не очеловечиваю животное, просто признаю её право быть кошкой: маленькой, слабой, полностью зависящей от меня. Но и я завишу от нее: она часть моего мира.  Она по-своему заботится обо мне. Мыши, которых она приносит мне на пропитание не в счёт.  Когда я порезала ногу, она спала возле ноги, пока та не зажила. Если болела голова, Молька спала на подушке. А однажды у меня сильно заболела рука, до слёз.. Левая. От плеча до кончиков пальцев,  А Молька прижималась спиной к моей спине, игнорируя мои просьбы полечить руку. Через день кардиограмма  показала инфаркт… без болевой.

 — У вас должна была быть загрудинная боль, — недоумевал кардиолог.

Боли не было. За грудиной была кошка.

Вот она спит у меня коленях, посапывает. Наступила ночь.  Я не хочу её будить, пусть спит.

Мы думаем, что мы знаем всё. Кошка — это кошка. А может,  всё не так просто?


***