Уважение

Мне уваженье не дарили — мне,
Его дарили месту моему:
Статусу, родству и той стене,
Где пол решал — и был ярлык на мне.

Мне говорили: старшего — люби,
Мужчину — чти, родню — не подведи,
Чужого — если «свой» — благослови,
А чин — так просто мимо не пройди.

Советский гул добавил свой устав:
Уважь бумажку, должность и мундир.
Национальный код добавил нрав:
Уважь того, кто в нужной ветке жил.

И слово потемнело по краям,
Искривилось в угоду всем «так надо».
Я больше это пальто не надеваю —
Я сбрасываю. С плеч. До самого заката.

Уважение — не аванс, не наследство,
Не пол, не возраст, не родство.
Уважение — не чин, не место, не кокетство,
Уважение — поступок. Существо.

Оно идёт к тому, кто сделал.
Кто думал. Кто созидал. Кто жил.
Из души, из энергии — не в дело,
Не в бумажку — в человека вложил.

Сначала — к себе. Потому что тот,
Кто себя не уважает — чтит лишь чин.
Тот, кто в зеркало без уваженья пьёт,
Уважает только свой мундир.

Я хочу уважение — чистое.
Кристальное. Заслуженное. В срок.
Направленное на человека — не на место,
Не на тень, не на ярлык, не впрок.

Уважение, которое не видит человека, —
Это не уважение. Это власть.
Вежливая форма. Форма века.
Форма, чтоб удобнее упасть.

А настоящее — как призма:
Сквозь него — себя увидь.
Не в чужих чинах — в себе самом,
Не в ярлык — в живую нить.

Уважение — это не пьедестал,
Это свет, в котором можно расти.
Сначала — внутри. Потом — цвести.
И тогда — другим этот свет нести.

Без уважения внутри
Уважать других — не взаймы.
Это фасад. Пустой звук.
Вежливая форма. Без сути.

Самоуважение — это с колен встать.
Это своей дорогой шагать.
Это душой своей дорожить.
Это свой свет пути — осознать.