Люби, Маринка!
камчатского следователя
ЛЮБИ, МАРИНКА!
(рассказ основан на реальных событиях)
ГЛАВА 1 «Первая любовь»
Когда снова на рязанской земле расцвели бело-синими звездочками сады, прогретый солнечными лучами воздух наполнился ароматом нежной сирени, свои длинные колыбельные над счастливыми парочками завели соловьи, пришла и к Татьяне Вороновой чистая, как водица в горном ручейке, любовь.
Она считалась не последней красавицей. Большие голубые глаза, пухлые губы, тонкий стан заставляли мечтательно думать о ней не одного парня.
Ей делали предложения. Ответом было покачивание головой слева-направо с рассыпанными у лба колечками золотистых волос.
С ним она встретилась на танцплощадке.
Объявили танго. Увидела перед собой высокого курсанта военного училища с четырьмя шпалами на рукаве.
Татьяна ради забавы хотела отказаться от приглашения, но глаза курсанта почему-то ее остановили...
Курсант - его звали Николай Смирнов - оказался не робкого десятка.
Он давно выделил Татьяну из общего круга обитательниц молодежной дискотеки. И полюбил.
Не раз ее образ вставал перед ним во сне. Он просыпался и лежал с открытыми глазами до крика дневального по роте: «Рота, Подъем!»
Настойчивость Николая Татьяна принимала за развязность, поэтому всячески его избегала.
Пропустим бесконечную для парня череду дней, которая ушла на то, чтобы любимая наконец ему поверила.
А затем на берегу плавно бегущей речки Крапивка, в сочных густых травах, Татьяна забилась в его крепких руках...
Почувствовав солоноватый привкус мужских губ, полная радостного ощущения чего-то нового, Татьяна поняла, что обнимавший человек - ее судьба.
ГЛАВА 2 «Переезд на Камчатку»
Еще не закончился медовый месяц, Николай, уже лейтенант, отправился с женой на Камчатку, в одну из расквартированных там частей.
Человек ко всему привыкает. Свыклась и Татьяна, уже Смирнова, со своей добровольно выбранной долей быть женой офицера.
Вошла в походный ритм жизни мужа.
Николай при всех обстоятельствах со своей Татьяной обходился ласково, не забывал при разговоре вставить теплые слова, подбодрить в минуту душевной слабости.
Любила Татьяна после позднего прихода Николая со службы, поставив на стол сковородку с картошкой, сесть рядом и, подперев руками голову, смотреть на него, слушать его неторопливую речь.
Усталости он старался не показывать. Наоборот, в самых трудных жизненных ситуациях только подмигивал ей, уверенно говорил: «Ну-ну, выше нос! Выдюжим!»
ГЛАВА 3 «Материнское счастье»
Пришло к Татьяне материнское чувство. Сначала жила своей тайной одна, как будто не веря в то, что с нею такое возможно, а когда наконец убедилась в беременности, - поделилась новостью с Николаем.
Он после ее слов стал как ненормальный. Рот - до ушей, глаза радостные. Если раньше обнимал - косточки похрустывали, то теперь боялся лишний раз к ней прикоснуться. И только спрашивал: «Это правда?.. Неужели это правда?»
... Маринка, их дочурка, росла, похожей на мать. Теперь Николай носил на руках двоих.
Шутя сгребал их в охапку, прижимался к нежным щекам, поднимал и вышагивал по маленькой комнатке. Татьяна с дочерью обхватывали его за шею, то повизгивали, то шутя колотили кулачками в сильную спину.
ГЛАВА 4 «Искушение»
Залетела однажды к Татьяне Галка Менькова. Татьяна знала ее «шапочно» (едва знала - примечание автора), несколько раз были вместе на пикниках.
Слышала, что Менькова дважды выходила замуж, и все неудачно, детей из-за многочисленных абортов не имела.
Теперь она оставила попытки обзавестись очередным мужем, жила вольной жизнью. Дружить с ней особенно не дружили, но, зная ее гостеприимный характер, умение смирять неусмиряемых, от себя не отталкивали.
- Тань, сегодня день рождения у Людмилы Фесуновой. Помнишь ее? Приглашает всех. Что ты все одна и одна.
Татьяна отказалась: «Ну что ты, Галя. Маришка совсем еще маленькая. Одну не оставишь. А тащить туда - ни за что». Дочке шел пятый годик.
ГЛАВА 5 «Первая рюмка»
Примерно через месяц - другой Николая, в связи с учебными стрельбами на полигоне, снова несколько дней не было дома.
И снова пришла Галка. Звала уже на свой день рождения. Отказаться Татьяна не решилась. Приодела дочурку, сходила в магазин за подарком.
Галкина квартира - полна народу. Пьяные голоса выводили нестройно одну и ту же мелодию.
Выделялись одинокие мужчины - по более свободной манере держаться, по более решительному опустошению рюмок. Запах спиртного и табачного дыма действовал на Татьяну удручающе.
Некоторые мужчины разглядывали ее с откровенным сладострастием.
Пошлое желание настолько явно обозначалось на их лицах, что Татьяна не выдержала, покраснела.
Хотела уйти, но в это время гости стали снова произносить тост за здоровье хозяйки. Заметив, что Татьяна не пьет, потребовали поддержать компанию. Ради именинницы Галочки уговорили...
Так и покатилось. От первого легкого головокружения, эпизодических выпивок с Галкой до основательных возлияний в честь знаменательных дат и дней рождения. Да и просто так - для веселья.
Николай кое-что прослышал, но решил, что «испорченному телефону» верить не стоит.
Дома был прежний порядок. Татьяна выглядела более уставшей, чем прежде, однако ласки по ночам были не такими обжигающими, как раньше. Но он и это относил на счет бесконечных забот Татьяны о домашнем хозяйстве и дочке.
ГЛАВА 6 «Однажды»
Как-то уехав из дому по тревоге, Николай вернулся домой на несколько дней раньше, чем предполагалось. На пороге его встретил терпкий водочный запах.
На полу, раскинув в разные стороны руки, лежала его Татьяна. Юбка задралась, бесстыдно обнажив трусики. У ее изголовья, укутавшись в одеяльце, сидела Маринка. Одной рукой она дергала мать за кофточку и повторяла: «Мама, я кушать хочу!»
Увидев отца, девочка бросилась к нему, прижалась к запыленной военно-полевой форме.
- Папочка, ей плохо! Я хочу супик, а его нет. Мамочка вчера сказала, чтобы я хлебушек покушала. Но хлебушек сегодня кончился, - Маринка заплакала.
- Я не хочу, чтобы ты уходил. Мне страшно.
В разных переделках был Николай - не плакал, а от дочкиных слов застонал, не удержал слез. Забурлила кровь. Затуманился разум. Сделал шаг в сторону жены. Но опомнился. Дальше не пошел. Самосуд отменил. Опустился на корточки перед дочерью: «Ничего, ласточка. Выше нос. А супик мы сейчас сварим».
ГЛАВА 7 «Уход из дома»
Татьяна плакала и каялась. Давала клятвы. А плачущая женщина разжалобит любого мужчину.
Поверил Николай Татьяне. Старался больше быть дома, насколько позволяла служба.
Не помогло. Она уже и с ним перестала считаться. Он уже ее раздражал.
Николай ушел в общежитие к сослуживцу. Хотел забрать Маринку, но Татьяна яростно воспротивилась.
ГЛАВА 8 «Сожитель»
К ней зачастили гости. Появился сожитель. Обычный забулдыга из тех, кто не помнит, какого он рода-племени. Лишь паспорт напоминал, что его фамилия Мирзоев.
...В квартире шла очередная пьянка. Что-то не понравилось сожителю во взгляде Татьяны - стал ее избивать.
За мать вступилась дочка: «Дяденька! Мамочку не бейте! Ударьте лучше меня!»
Маринка схватила Мирзоева за руку, пытаясь оттащить от лежавшей на коврике матери.
- У-й-д-и! Прибью!
Сожитель грязно выругался, схватил Маринку пятерней за лицо и с силой отбросил в сторону: «Еще подойдешь - «руки-ноги вырву»!»
Сидевшие за столом дружки Мирзоева одобрительно посмеивались.
- А эту, - Мирзоев показал на Татьяну, - я эту шлюху проучу! За «шашни» (любовные интриги - примечание автора) с Гнедышом.
Татьяна застонала, замотала пьяно головой. Царапая пол ногтями, пыталась подняться, чтобы избежать побоев. Удар ботинком по голове свалил ее снова на коврик. Не разбирая, Мирзонов бил куда попало.
- Ты по животику, по животику, - а то Гнедыш точно «рога тебе наставит», - поучали из-за стола.
Скоро стон прекратился. Во рту у Татьяны забулькало, струйка потекла по лицу, запузырилась на ботинке Мирзоева. Тяжело дыша, он нагнулся и вытер кровь платьем Татьяны.
ГЛАВА 9 «Черепно-мозговая травма»
Проснувшись утром от голода и холода, Маринка никого, кроме валявшейся на коврике матери, не увидела.
Пошла на кухню, из лежавшего на столе бумажного кулька выбросила все окурки, достала остатки закуски - кусочки холодной жареной рыбы, жадно проглотила.
Из стоявших на столе бутылок слила в стакан остатки вина и водки. Дело было привычное. Татьяна заставляла ее проделывать это после каждой попойки.
Приподняв голову матери, девочка влила огненную жидкость ей в рот.
Татьяна зачмокала губами, однако глаз не открыла. Не встала. В беспамятстве пролежала до обеда.
Маринка, предчувствуя беду, побежала к соседям.
- Черепно-мозговая травма, - сказал нейрохирург Николаю, - кровоизлияние. Пока без сознания. Боремся за ее жизнь.
Доктор снял очки, покачал головой.
- Но ведь как избита! По телу - сплошные синяки. Тут приходил сотрудник милиции. В общем, мне известна суть трагедии... Извините... Я вам сочувствую.
После больницы Николай забрал Маринку к себе. Отмыл, накормил, выходил. В свою квартиру, из которой Татьяна сделала притон, не заходил. Не хватило душевных сил. Он понимал: от прежней их жизни там остались только углы.
Однако ничего хорошего не вышло. После выздоровления Татьяна вернулась в квартиру. Дочку Николай не отдал.
ГЛАВА 10 «Взялась за старое»
...Татьяна работала дворником. Развод с Николаем, лишение ее родительских прав, суд над Мирзоевым, да и вся продолжавшая оставаться беспорядочной жизнь наложили грубый отпечаток на ее лицо, фигуру и поведение.
Морщины возле глаз, пустые щеки, медленная шаркающая походка. Резиновые полусапожки, рваные колготки, смятое пальто, брошенный кое-как на голову грязно-серый платок - таким стал ее гардероб.
О дочери Татьяна вспоминала редко. Иногда слышала за спиной: «Ни стыда и ни совести. И ведь земля таких не берет!»
Хотелось обернуться, возразить. Сказать, что и у нее было счастье, была семья.
Вместо этого бормотала себе под нос: «А-а, пошли вы все...».
ГЛАВА 11 «Смерть»
В общественном пункте охраны правопорядка зазвонил телефон. Участковый инспектор милиции Иван Климов снял трубку.
Мужской голос с другого конца провода второпях заговорил.
- Иван Семенович? Это вы? Иван Семенович... Тут такое дело... У Смирновой ночью опять пьянка была.
Вечером к ней трое парней зашли. Опять не давали спать. Соседушка не дай Бог! Утром сегодня Смирнову не видел. Она, как обычно, утром всегда к грузчикам в магазин бежит на опохмелку. Ну, это к слову.
Когда я с прогулки возвращался, увидел, что дверь квартиры приоткрыта. Заглянул. От одеколона, веришь, Иван Семенович, дышать нечем. Танька под одеялом лежит. В комнате. Спит, не спит?! Мне показалось, что вроде и не дышит. А может, ошибаюсь!
Участковый инспектор милиции тяжело вздохнул, подумал: «Опять Смирнова. Спилась окончательно. Бывший муж перевелся в Рязань. У нее ни родных, ни близких. На каких только комиссиях ее не разбирали. Бесполезно. Пьет все подряд. Что же еще-то придумать? Как смягчить ее существование? И возможно ли такое?»
Надел фуражку, поднялся. Пенсионеру ответил: «Спасибо, Константиныч, что позвонил. Сейчас подъедем».
Судебно-медицинский эксперт первым из приехавшей следственно-оперативной группы переступил порог комнаты.
Огляделся. Кроме стола, тумбочки, тахты, никакой другой мебели не было.
В углу, около стула, лежала куча спрессованного от грязи белья.
На самом столе, подоконниках множество окурков.
На старой тахте лежала женщина, укрытая до подбородка солдатским одеялом. Опухшее лицо, разбросанные по постели грязные волосы - все давало отталкивающую картину.
Эксперт откинул с подбородка ворсяное сукно. Женщина полностью обнажена. Синюшная. В ногах лежала скомканная простыня.
- Ну что, Дмитрий Петрович, нетерпеливо спросил молодой мужчина, одетый, как и эксперт, в гражданскую одежду. - Нам работа будет?
Эксперт поднял одно прикрытое веко, другое. Пощупал пульс. Осмотрел тело. Перевернул. Снова осмотрел.
Убедившись в правоте предварительно сделанного им вывода, ответил: «Работа для сыска пока отменяется. До вскрытия. Предварительно: алкогольная интоксикация. И, как видишь, смерть!»
Из рапорта оперативного дежурного начальнику управления милиции: «...15 декабря в 12 часов 30 минут на улице... в квартире... обнаружен труп гражданки Смирновой Т. Л., 1958 года рождения. Разведена. Около года назад получила травму головы. Родители живут в г. Рязани. Сделана операция. Врачами противопоказано употребление спиртного, однако 14 числа в большом количестве выпила вина и одеколона. Труп направлен в морг. На место происшествия выезжали...»
ГЛАВА 12 «Люби, Маринка!»
- Вот, Любюшка, и схоронили нашу Татьяну. - Пожилая женщина вытерла слезы. - Эх, доча, доча. Такой смерти не пожелаешь и врагу!
Говорившая, как нетрудно догадаться, была матерью Татьяны. Ее собеседница - мать Николая.
- Коля-то как?- спросила бывшая теща.
- Да держится! Если бы не дочка. Когда узнал о Татьяне, ходил сам не свой. Со службы придет, бросит голову на подушку, лежит и в потолок смотрит. Ничего не говорит. С неделю назад вынул из шкафа альбом, разложил фотографии и все смотрел на них. Седеть начал.
Не договорив, мать Николая крикнула в сторону: «Марина! Домой! Уроки еще не учены!»
Во дворе дружная стайка девочек распалась. От нее отбежала Маринка в розовом платьице, с большими белыми бантами на голове.
Помахав подружкам, крикнула сидевшим на скамейке бабушкам: «Я сейчас! Бегу!»
Снова на рязанской земле расцвели бело-синими звездочками сады, прогретый солнечными лучами воздух наполнился ароматом нежной сирени, свои длинные колыбельные над счастливыми парочками завели соловьи.
Время, время... Не успеешь оглянуться, как придет к этой голубоглазой девочке в розовом платьице, с белыми бантами, чистая, как водица горном ручейке, любовь.
Люби, Маринка!.. И будь любимой!
Следователь Следственного управления
УВД Камчатской области,
10.07.1988 (с корректировкой 11.11.2026)
Свидетельство о публикации №226111101413