Линия соприкосновения

                (Пьеса в двух действиях)

     Частный дом где-то на Луганщине. Отдаленные звуки канонады. Видны сени-кухня и две комнаты. В сени входит Виктор. Он в камуфляже. В руке большая камуфляжная сумка. У него звонит мобильник. Виктор достает кнопочный телефон.

     Виктор (в телефон). Да, алло, слушаю! А, привет! Нет, не на месте! Спрашиваешь, когда буду? Рассчитываю, дня через два. Точнее… Ты же не хуже меня знаешь, что сегодня, где и когда кто будет, точно сказать нельзя. (Слушает). Ну, и я о том же! Именно! Где? Координаты сообщать не буду… Просто, тут моему бате стукнуло семьдесят пять, командир отпустил поздравить… Да вчера был, как огурец… Крышу латал, когда я позвонил… Ага, в без одного дня семьдесят пять! Да, у нас так! Дед до девяноста восьми в полном сознании… Ага! Передам, передам! Спасибо! Ну, раз уж позвонил, скажи, как у нас там? Летают? Ну, понятно! Кто? Охотник? Ну, так он на то и охотник, чтобы птице точно в глаз попадать! Ага… (Слушает). Согласен с тобой! Согласен, говорю! Ну, ладно! До связи! Ребятам привет! Ну, давай, давай! (Прячет телефон, входит в комнату). Батя! Батя!!! Ау?! Есть кто? Батя? Мама!
     Мама Женя (медленно выходит из-за занавески, не верит глазам). Витя? Витя!! Это ты? Витя!

     Виктор. Мам Женя! (Бросается к матери, обнимает). Я, я! Ну, а кто ж еще?!!

     Мама Женя (обнимает сына). Витя! Витенька… Господи! Приехал! Витенька! Как же я тебя ждала! Витенька! Уж, как ждала… (Плачет). Живой! Живой…

     Виктор. Ну, конечно, живой!

     Мама Женя. Живой, живой, сынок… (Плачет).

     Виктор. Ну, все! Все! Мама! Мам! Ну, конечно, живой!

     Мама Женя. Думала, что и не увидимся с тобой больше!

     Виктор. Ну, не надо, мама! Почему же не увидимся?

     Мама Женя. Но, ты же не приезжал! Сколько лет не приезжал!

     Виктор. Не получалось раньше просто… То одно, то другое… Но ведь приехал же! Видишь, приехал, живой! И ты - живая! (Мама Женя плачет). Ну, мама, мам! Ну, все! Все! Хватит!

     Мама Женя. Витя, Витенька! Я же думала… Как же ты… Витя…

     Виктор. Ну, все, мам! Я – нормально! Живой, здоровый! Мозоль только натер на указательном пальце… А батя, где? Именинник, где, мам? Я ему тут подарок привез…

     Мама Женя. Подарок… Да какой уж подарок?

     Мама Женя. Какой, какой! Набор инструментов… Он просил…  Ну, где он, мам, прячется?

     Мама Женя. Ой, Витя, Витенька, ой не спрашивай! Не спрашивай!

     Виктор. Почему, не спрашивай! Что за тайны такие?

     Мама Женя. Тайны… тайны… это – не тайны…

     Виктор. А что же? Где батя, мам?

     Мама Женя. Нету его, Витенька! Нету бати твоего…

     Виктор. Что, значит, нету? Я с ним вчера утром разговаривал! Он говорил мне, что крышу чинил!

     Мама Женя. Крышу он чинил… Да, вчера… Чинил… Полдня на крыше просидел, как пацан какой-то…

     Виктор. Ну! И, куда же он девался?

     Оксана (некоторое время наблюдала за сценой, появившись из-за занавески). Его убило вчера…

     Виктор (оборачивается на голос). Что?!! Что ты сказала? (Видит Оксану).

     Виктор. Это ты что ли, Оксана?
 
     Оксана. Я…

     Виктор. А ты… здесь… А, что ты здесь… А! Ну, да… Я не понял, что ты сказала?

     Оксана. Я сказала, что его убило вчера…

     Виктор. Убило? Ты сказала, убило?!!

     Оксана. Да…

     Виктор. Подожди! Как это?!! Что это значит… убило?!!

     Мама Женя. Ой, убило его, Витенька, убило! Батю твоего… Коленьку моего…

     Виктор. Что?!! (Смотрит на Оксану). Это правда?

     Мама Женя. Ой, не могу, не могу… (Подкашиваются ноги). Оксаночка! Ой, ноги не держат… (Качается).

     Виктор (подхватывает мать, с одной стороны, Оксана – с другой, усаживают маму Женю на диван). Подожди! Садись!

     Оксана. На диван… на диванчик… Голова кружится?

     Мама Женя. Да… нет! Сердце… Ой, сердце колет… и дышать, дышать трудно!

     Виктор (растеряно). Сердце?!! Подожди! Сердце… У меня ж в аптечке есть нитроглицерин! (Бросается к сумке).

     Оксана. Не надо! У меня с собой! (Достает конвалюту, извлекает таблетку, протягивает маме Жене). Вот, мам Женя, возьмите под язык…

     Виктор растерян, все никак не может осознать, что произошло.

     Мама Женя (берет дрожащей рукой таблетку, отправляет ее под язык). Сорок восемь лет… сорок восемь лет… Как один день… (Закрывает глаза, откидывается на спинку дивана. Шепчет). Сорок восемь лет… Нет, уже сорок девять… сорок девять…

     Оксана и Виктор переглядываются. Оксана, под взглядом Виктора, непроизвольно поправляет прическу).

     Мама Женя. Оксаночка… Оксана!

     Оксана. Я здесь, мама Женя!

     Мама Женя. Оксаночка, водички принеси! Водички…

     Оксана. Газированной?

     Мама Женя. Газированной, газированной… (Оксана идет к занавеске). Да нет, можно простой… Простой… Не хочу газированной!

     Оксана скрывается за занавеской.

     Мама Женя (не открывая глаз). Витя! Витенька!

     Виктор. Да, мама…

     Мама Женя. Ты здесь что ли?

     Виктор. Да, мама…

     Мама Женя. А я думала, мне показалось… Показалось…

     Виктор. Что показалось, мама?

     Мама Женя. Что ты здесь был… Думала, показалось…

     Виктор. Не показалось, мама… Я здесь…здесь…

     Мама Женя. Видишь, Витенька, видишь, как всё?

     Появляется Оксана с кружкой, протягивает маме Жене.

     Оксана. Вот вода, мама Женя…

     Мама Женя (открывает глаза, берет кружку, пьет, отдает кружку Оксане). Видишь, Витенька… Сорок восемь лет – душа в душу… душа в душу с моим Коленькой… Нет, сорок девять… сорок девять… И, видишь?

     Виктор. Мам, тебе легче?

     Мама Женя. Мне? Легче?

     Виктор. Сердце, говорю, отпустило?

     Мама Женя. А! Сердце… сердце… А тебя ж, сколько лет здесь не было?

     Виктор. Меня? Не знаю, мама, не помню… Лет пятнадцать, наверное…

     Мама Женя. Пятнадцать? Господи! Как долго! Как долго! (Закрывает глаза).

     Оксана (в пространство). Семнадцать!

     Виктор бросает взгляд на женщину. Оксана пожимает плечами, мол, что поделать, если семнадцать, а не пятнадцать.

     Мама Женя. Долго, очень долго… Еще война эта чертова! (Сидит с закрытыми глазами).

     Виктор (Оксане, тихо). Может ее положить? Мама, прилечь не хочешь?

     Мама Женя. Нет! Нет! Не хочу! Нет! Я здесь посижу с тобой… (тихо) пятнадцать лет не виделись…

     Оксана (настойчиво). Семнадцать…

     Некоторое время молчат. Виктор рассматривает Оксану. Мама Женя сидит с закрытыми глазами, что-то бормочет под нос. «Сорок восемь… пятнадцать…» Умолкает.

     Виктор (не выдерживает). Вы можете наконец сказать, что значит, убило? Как это убило? Чем? Кто?

     Мама Женя открывает глаза, смотрит на Виктора, потом на Оксану.

     Мама Женя. Я не могу, Витенька, не могу! Пусть Оксана, Оксана пусть… Оксана… (Поднимается).

     Оксана (берет женщину под руку). Вы что хотите, мама?

     Мама Женя. Я пойду прилягу, полежу… а то скоро Панасенки приедут…

     Оксана (смотрит на часы). Они минут через сорок приедут, мам Женя…

     Мама Женя. Сорок? И хорошо… Сорок… А мы – сорок восемь… Нет, сорок девять… (Идет к занавеске.)

     Оксана (берет ее под руку). Я провожу вас, мама Женя…

     Мама Женя. Ну, проводи, проводи! (Они медленно идут к занавеске). Они – сорок… а мы – сорок восемь… сорок во… нет, сорок девять…

     Женщины скрываются за занавеской. Оставшись один, Виктор смотрит на свою сумку, трясет головой, пытаясь понять, что здесь произошло. Появляется Оксана.

     Оксана (улыбается неопределенно) Вот…

     Виктор. Что, вот?!! Что, вот?!! Ты можешь толком сказать, что случилось?!! Я только вчера утром с ним разговаривал, сказал, что приеду, спросил, что подарить… Вчера!!! Утром!!! Понимаешь?

     Оксана. Понимаю…

     Виктор. И?

     Оксана. Что, «и»?

     Виктор. А то, что я не понимаю! Утром он со мной болтал, ни на что не жаловался, а через сутки его уже нет?!! Не понимаю, он умер что ли? (Не сразу, сам себе). Да не мог он умереть!

    Оксана. А он и не умер…

    Виктор (поворачивается к Оксане). Не умер? (Оксана качает головой, подтверждая слова Виктора). А что же тогда?

    Оксана. Его убило…

    Виктор. Мать твою, да что это значит, убило?!! Как это?!! Чем убило?!! Током?!!

    Оксана. Беспилотником...

    Виктор. Беспилотником? Каким?

    Оксана. Не знаю уж каким… Сказали, что беспилотник прилетел... Большой...

    Виктор. Но, как?!! Как это случилось?!! Зачем им по этой деревне ракетой бить?!! Здесь и народу, по-моему, не осталось?!!

    Оксана. Семь домов еще живут, кроме нас с мамой Женей…

    Виктор. Семь? Получается это… человек двадцать что ли?

    Оксана. Восемнадцать…

    Виктор. Я все равно не понимаю! Не понимаю!

    Оксана. Чего ты не понимаешь?

    Виктор. Как? Куда эта беспилотник попал?!! Здесь же все цело! Ну, почти цело…

    Оксана. Он не сюда попал…

    Виктор. А куда?

    Оксана. В магазин…

    Виктор. В магазин? А тут есть магазин?

    Оксана. Ну, как магазин… одно название… Без окон и дверей… Место осталось, где был магазин… Туда за покупками ходят. Так-то он практически не работает… магазин этот… Но ребята привозят товар… Иногда так раздают… Иногда, продают… торгуют прямо с машины… ну, которая привозит…

     Виктор. Ребята? Какие ребята?

     Оксана. А кто их разберет! В камуфляже все… Иногда автолавка приезжает… Тогда продавщица торгует… Вчера автолавка была…

     Виктор. И зачем он туда пошел? В автолавку эту?

     Оксана. Пошел туда, купить к столу что-то… водки хотел купить… чтобы с тобой выпить… Мама Женя еще удивилась, он давно не пил… А он сказал, что хочет отметить свои семьдесят пять по-человечески…

     Виктор. Водки?!! Да на хрен ему сдалась эта водка?!! Я же сказал, что привезу с собой! И не водку, а виски! Он же виски никогда не пил… А я сказал: «Вот и попробуешь…» Черт! Черт! Ну, как?!! Как?!! Зачем?!! (Не сразу).  Он сказал, что я приеду?

     Оксана. Мне сказал… маме Жене – нет. Сказал, пусть будет ей сюрприз, увидит сыночка своего любимого… подарок будет… на мой день рождения! Так и сказал… Ей подарок на мой день рождения…

     Виктор (переваривая услышанное). И что? Когда он пошел в магазин этот?

     Оксана. В два часа пошел… К нам в магазин обычно к двум часам привозят продукты, воду… ну и водку… (Умолкает).

     Виктор. Ну, на фиг ему эта водка сдалась?!! На фиг?!!

     Оксана. В общем, он пришел, а туда - прилёт… Прямо в машину…с ним еще двух женщин убило и продавщицу эту из автолавки… продавщицу, правда только ранило… тяжело… Они, будто, знали, что в это время там у магазина народ собирается…

     Виктор. Народ? И, сколько же там народу этого было у магазина? Пять человек?

     Оксана. Семь…

     Виктор. И троих, значит, убило, а продавщицу ранило… тяжело…

     Оксана. Да… Там еще мальчишка был, так ему повезло… дядя Коля его вперед себя пропустил. Тот хлеб купил, колбаску и побежал домой… Мне соседка рассказала… Она только подходила туда и видела все это…

     Виктор (не сразу). Сволочи! Сволочи! Ненавижу! Ненавижу… (Молчание). И где батя сейчас?

     Оксана. В городе, в морге…

     Виктор. От него-то хоть что-то осталось?

     Оксана. Ему руку только оторвало… полностью… Мама Женя должна туда костюм его отвезти…

     Виктор. Костюм? Какой костюм? Зачем?

     Оксана. Ты чо, серьезно?

     Виктор. Не понял? Что значит, серьезно?

     Оксана. Для чего костюм? Для похорон! Для чего же еще!

     Виктор. А… Ну да! Да! Я-то привык, что у нас в форме… А тут… Ну, конечно, конечно, костюм… А у него-то хоть есть костюм?

     Оксана. Есть… Он его так и называл, похоронный… Сначала он его свадебным называл, а потом уже стал называть похоронным… Так всю жизнь и провисел в шкафу костюм этот…

     Виктор. И когда же он надевал его? Никогда не видел его в костюме… После свадьбы своей ни разу, наверное, и не надел…

     Оксана. Почему же? На выпускной к Янке надевал…

     Виктор. К Янке? Янка – это кто?

     Оксана. Яна – это дочь моя…

     Виктор. Дочь?!! А… Ну, да… да… конечно же, дочь!

                Пауза.

     Оксана. Не хочешь спросить от кого?

     Виктор. Что?

     Оксана. Спросить, говорю, не хочешь, от кого дочь у меня?

     Виктор. Спросить? А чего спрашивать? И так понятно! От мужа, наверное… (Смотрит на Оксану).

     Оксана. Угадал! От мужа! Наверное…

     Виктор. И где же она? Неужели тоже здесь живет?

     Оксана. Нет. Она в Луганске… поступила в колледж, на доктора учится…

     Виктор. И сколько ей?

     Оксана. Семнадцать будет…

     Виктор. Понятно… Она, значит, там, а ты, значит, здесь…

     Оксана. Да… Так и есть…

     Виктор. Почему?

     Оксана. Почему, что?

     Виктор. Почему ты с ней в Луганск не поехала?

     Оксана. А на кого я дом брошу?

     Виктор. А у тебя дом есть?

     Оксана. Есть, родительский… Ну, как дом… То, что осталось от него…

     Виктор. Понятно… Ну, да… Ты же с родителями здесь жила… Ну, и как они?

     Оксана. Их нет уже. Еще в первый год под обстрел попали…

     Виктор. Сочувствую…

     Оксана. Спасибо!

     Виктор (не сразу). Мама сдала сильно… Плачет… Никогда не видел, чтобы она плакала… Железная была всегда…

     Оксана. Да это она тебя увидела и расклеилась… А так-то она держит себя в руках… И работает по семь часов…

     Виктор. Как это? Она же лет десять назад на пенсию пошла?

     Оксана. Восемь…

     Виктор. Что, восемь?

     Оксана. На пенсию пошла восемь лет назад… Она же, пока школа работала, все директорствовала… Потом, ушла, вроде, на пенсию… А, когда стрелять начали, все директора и учителя разбежались… Остались только мы с ней и завхоз. И Петр Иванович еще… по-моему, он вечно в этой школе работал…

     Виктор. Это – сморчок такой сухой? У него еще с рукой что-то было…

     Оксана. Да. Протез у него. Когда-то руку в пилораму сунул по пьяни… И с тех пор не пьет. Даже сейчас…

     Виктор. Так я же помню его! Это, сколько же ему лет, если его я еще помню?

     Оксана. Семьдесят два… (Виктор внимательно смотрит на женщину).В общем, мама Женя вернулась в школу.

     Виктор. А сколько же детей там училось?

     Оксана. Вначале тринадцать человек было… А, когда в школу снаряд попал, осталось пятеро. Теперь двое всего в поселке живут… Вот мы с мамой Женей их и учим…

     Виктор. В школе что ли?

     Оксана. Нет. Они сюда к нам приходят… Она – русский, литературу, географию, историю и биологию преподает… Я – математику, физику… Английский немножко…

     Виктор. А английский ты откуда знаешь?

     Оксана. Выучила… В пределах программы для начальных классов…

     Виктор. А…

     Оксана. Вчера у нас могло на одного ученика меньше остаться, но дядя Коля, можно сказать, спас его… (Слезы наворачиваются у нее на глаза, но она сдерживается). В общем, когда мама Женя узнала про… про дядю Колю, побледнела только сильно… Прям на глазах стала, как полотно… она как-то сразу почувствовала, что с ним что-то случилось… Еще, когда взрыв услышала… сказала: «Коля!» «Это – за Колей прилетела…» - сказала. И, когда узнала, что… что его не стало, окаменела… И только, когда ты появился, она… расслабилась что ли… А так, когда прибежала туда, к магазину, встала и стояла там, рядом с дядей Колей… накрыла только его платком своим… и, пока не увезли, стояла, как в карауле почетном… Потом, когда увезли всех, повернулась и пошла… Дома села и сидела, не двигаясь… Ни ела, ни пила… Просто сидела, смотрела куда-то… (Машет рукой). Туда куда-то… На ночь я хотела ей снотворное дать, не согласилась… Так и просидела до утра. И только перед твоим приездом отключилась… честно говоря, и я с ней… даже не слышали, когда ты вошел…
Виктор. Понятно! Слушай, давай выпьем?

     Оксана. Так у нас ничего такого нет… Дядя Коля же так водки и не купил…

     Виктор (раздраженно). Да при чем здесь водка?!! Не купил… Я и говорил ему, не нужно ничего покупать, все сам привезу! Привез! Вез бате на день рождения… (идет к сумке). На праздник вез, а получилось, что… (извлекает из кармана сумки бутылку виски). Так что вот… (показывает бутылку). Или ты крепких напитков не пьешь?

     Оксана. Почему же не пью? Я все пью…

     Виктор. А раньше, вроде бы…

     Оксана. А теперь, пью!

     Виктор. Надеюсь, не паленая… Продавщица сказал, что у них с этим строго… (ставит бутылку на стол).

     Оксана. Какая продавщица?

     Виктор. В Луганске… в супермаркете… Стаканы есть?

     Оксана. Стаканов как раз и нет! Из бьющегося у нас всего две чашки остались… но есть кружки… одна эмалированная, а другая… в общем, только кружки…

     Виктор. Давай кружки! Я уже второй год все из кружки пью… И холодное, и крепкое, и горячее…

     Оксана. Сейчас!

            Оксана идет в кухню, Виктор, откручивает пробку. Оксана возвращается, ставит две кружки на стол.

     Виктор. На закуску у меня вот… (достает из кармана несколько батончиков «Сникерс»). Конфетки только…

     Оксана. Да я могу и без закуски…

       Виктор разливает виски по кружкам. Протягивает одну Оксане. Стоят с кружками.

     Виктор. Ну, давай… за батю!

     Оксана (крестится). Царствия небесного рабу божьему Николаю!

     Виктор. Царствия небесного! (Крестится).

       Пьют. Виктор вновь наливает.

     Оксана. Легко пьется…

     Виктор. Не паленные, не обманула продавщица…

     Оксана. А ты давно верующим стал?

     Виктор. Верующим?

     Оксана. Или это ты так… за компанию крестишься?

     Виктор. Да нет, не за компанию…

     Оксана. Значит, взаправду?

     Виктор. Не придуриваюсь, это точно!

     Оксана. Интересно, и как же это случилось?

     Виктор. Как случилось? А как во время моей молитвы в метре от меня упал снаряд и не разорвался, с тех пор и случилось…

     Оксана. Снаряд?
Виктор. Ага… Снаряд… Сто пятьдесят пятый… Про «три топора» слышала?

     Оксана. Слышала, вроде…

     Виктор. Ну, вот… Оттуда пущенный, из «трех топоров», но, почему-то не разорвавшийся… Буквально на расстоянии протянутой руки упал… Как тут ни поверишь в силу молитвы?

     Оксана. Ну, да, наверное…

     Виктор. Не, наверное, точно! И потом, на войне атеистов нет, знаешь такое?

     Оксана. Не знаю, но понимаю…

     Виктор. Ну, вот! В бой без молитвы не ходят… И без креста на теле – тоже не ходят… Во всяком случае, с нашей стороны. У нас пацанчик был, мать ему деревянный крестик дала, когда тот сказал, что добровольцем пойдет… Он на ниточке крестик этот носил. И потерял как-то. Ниточка перетерлась что ли… И в этот же день мина рядом прилетела. Получил пацан осколочное. Ранило, к счастью, не сильно, но достаточно, чтобы понял, что до этого мамин крестик его охранял. Стал искать такой же или похожий… Потом, в госпитале один умелец ему вырезал, деревянный, почти такой же, как был. Полковой освятил его…

     Оксана. И что пацанчик этот, как он? Жив?

     Виктор. Жив, насколько я знаю.

     Оксана. Слава Богу! (Крестится).

     Виктор. Так что Бог там повсюду… Некоторые говорят, что даже видят…

     Оксана. Кого видят? Бога?

     Виктор. Бога не знаю, но Богородицу видели… сосед по блиндажу рассказывал, что он чего-то там неправедное учинил… что конкретно, не говорил, но понимал, что грех на душу взял… Так прямо на следующий день в блиндаж к нему прилетело… Он в тот момент под иконой матушки Богородицы сидел… Ну их там несколько ребят зацепило… К счастью, в блиндаже не много народу было! Ему тоже перепало: в ногу, в руку и в ухо осколочек маленький попал… Прямо в мочку. Он его вытащил, повернулся к иконе, а матушка Богородица ему пальчиком грозит…

     Оксана. С иконы что ли?

     Виктор. С иконы или нет, не знаю, врать не буду! Но, я так понял, что явилась… Уж, как она выглядела, он не описывал, просто сказал, что погрозила… Ну, он допер, что предупредили его, больше не поступать против совести…

     Оксана. Так, может, и ты сам Бога нашего Исуса Христа встречал?

     Виктор. Исуса не встречал, а вот Ангела хранителя слышал…

     Оксана. Это, как?

     Виктор. Как… Слушай, давай, сначала еще по пятьдесят? А то, чего стоит, киснет?

     Оксана. Ну, давай!

     Виктор (наливает). Давай теперь за встречу!

     Оксана. Давай!

          Поднимают кружки, сдвигают.

     Оксана. За нашу встречу, я так поняла?

     Виктор. Ну, я за чью же?!! Конечно, за нашу! (Выпивают). Закуси! (Двигает батончик поближе к Оксане. Она не берет). А у вас тут военные бывают?

     Оксана. Какие военные?

     Виктор. Ну, наши бывают здесь? (Оксана молчит). Хотя, я не знаю, кто для тебя «наши…» (Смотрит на женщину, Оксана молчит). Понятно!

     Оксана. Что тебе понятно?

     Виктор. Что наши для тебя – совсем не наши!

     Оксана. Для меня «наши» те, кто по своим не стреляет!

     Виктор. Да? И кто же это такие?

     Оксана (не сразу). Военные здесь редко бывают… серая зона у нас, можно сказать…

     Виктор. Серая зона – это нейтральная полоса на между воюющими сторонами… Это – по науке так…

     Оксана. По науке, это, может и так. А для меня серая зона вот здесь, в деревне нашей, потому что толком не поймешь, кому она принадлежит, хотя, вроде, Россия ее забрала…

     Виктор. Почему это, вроде? Не вроде, а точно и навсегда! И боев тут у вас, как я знаю, давно уже нет…

     Оксана. Боев нет, а снаряды, как ты понял, рвутся… да и мародеры заглядывают… причем, чаще чем хотелось бы…

     Виктор. Чего ищут? Еду?

     Оксана. Еду? Едой тоже не брезгуют, а так берут все, что плохо лежит… Серьги у меня чуть ли не с ушами… взяли… Еле уговорила, чтобы не дергал… Сама сняла и отдала… С тех пор не ношу ничего… Да и все у нас наверху лежит, чтобы не переворачивали дом…

     Виктор. Все? Все - это, что?

     Оксана. Вот именно! Все – это ничего!

     Виктор. И кто же это, по-твоему, мародерит? Не думаю, что наши. У нас с этим строго!

     Оксана. Ваши это или не ваши, не знаю, а только мародерят! И не только они! Приезжие несколько раз наведывались…

     Виктор. Что за приезжие?

     Оксана. Иностранцы.

     Виктор. Иностранцы?

     Оксана. Да. Поляки… один раз черный был… откуда не скажу, не знаю…

     Виктор. Этим-то, что надо было?

     Оксана. Выпивку искали и золото… Серьги они хотели вырвать…

     Виктор. Твари! (Не сразу). Ладно! Такие дела все равно безнаказанными не остаются… И, если трибунал пропустит, Господь покарает…

     Оксана. Уверен?

     Виктор. Давай, еще по пятьдесят? Не возражаешь?

     Оксана. Не возражаю!

     Виктор (разливает вискарь по кружкам. Берет одну). Теперь, как у нас положено, за победу! (Оксана медленно тянется за кружкой). Можешь не пить…

     Оксана. Почему же? Выпью! Как за победу не выпить!

           Чокаются, пьют.

     Виктор. Ну, закуси, (двигает батончик), а то…

     Оксана. Что?!! «А то…»?

     Виктор. Да не знаю, что… Но, как-то это…

     Оксана (перебивает). Боишься, напьюсь, наброшусь… по старой памяти? (Улыбается провокационно). Не боись! (Не сразу). Не напьюсь!

     Виктор. Да ничего я не боюсь!

     Оксана. Ага… Верю! Вижу!

     Виктор. Что ты видишь?

     Оксана. Ну, как же… Этого вижу… универсального солдата! Рембо!

     Виктор. Кончай чушь пороть!

     Оксана. Слушаюсь! Лучше скажи, а у тебя есть?

     Виктор. Что? Что есть?

     Оксана. Не что, а кто?

     Виктор. А, что, кто есть?

     Оксана. Дети у тебя, спрашиваю, есть?

     Виктор. А… дети? Дети есть…

     Оксана. Ну и кто?

     Виктор. Парень есть…

     Оксана. Парень… Один, значит?

     Виктор. Парень один, а девчонок – две… близняшки…

     Оксана. Вот, значит, как… трое…

     Виктор. Ага… трое…

     Оксана. Здорово! Поздравляю!

     Виктор. Спасибо!

     Оксана. И ты, значит, при троих детях пошел воевать?!!

     Виктор. Как видишь…

     Оксана. А, если убьют?

     Виктор. Кого?

     Оксана. Тебя! Кого же еще?

     Виктор. Не убьют…

     Оксана. Да? Уверен?

     Виктор. Уверен.

     Оксана. Твой батя вчера утром тоже был уверен, что сегодня с тобой будет вискарь пить… а пью – я! Как с этим быть?

     Виктор. С этим? Не знаю…

     Оксана. Или тебе твой ангел-хранитель шепнул, что жив останешься?

     Виктор. Нет! Ангел не шептал такого…

     Оксана. Да? А что же он тебе сказал? Ты, кстати, обещал рассказать? Расскажешь? Или передумал?

     Виктор. Не передумал…

     Оксана. Ну, тогда давай! Рассказывай, я жду!

     Виктор(смотрит на Оксану, пытаясь понять, серьезно она или нет? Птом, глядя куда-то в сторону, будто, вспоминает). В общем… однажды он шепнул мне: «Парень, вали отсюда со всех ног!»

     Оксана хмыкает, Виктор бросает взгляд на женщину.

     Оксана. Что, прям так и сказал, «вали»?

     Виктор. Как он сказал, не помню точно, но смысл я уловил…

     Оксана. И что же ты? Повалил?

     Виктор. Повалил…

     Оксана. Прям со всех ног?

     Виктор. Именно!

     Оксана. И от чего же он тебя охранил? Твой ангел?

     Виктор. Охранил? От польки он меня охранил…

     Оксана. От польки? От бабы что ли?

     Виктор. Ага… От бабы! Мина ее зовут! А по национальности она, полька… Сделана в Польше, то есть! А весит она – всего два кг, но летит бесшумно… и страшнее этой бабы для личного состава на линии соприкосновении нет! Разве что птички, но эти-то жужжат…

     Оксана. И, как же это было?

     Виктор. Да как… Все, вроде, как обычно было… Ковырялся я в окопе с пулеметом, толи чистил, толи заряжал… а тут, кто-то на плечо мне положил… крыло свое… мягкое такое… теплое… Положил и шепнул: «Давай-ка, парень, вали отсюда!» (Не сразу). И вот он я! Как видишь, живой, невредимый… Из всех неприятностей – мозоли от неудобной обуви!

     Из-за занавески появляется мама Женя. Совершенно преобразившаяся, с большой сумкой в руке. Ставит сумку на стул.

     Виктор. Мама, ты уже…

     Мама Женя (подходит к Виктору. Обнимает его). Витя… Вот, что я хочу сказать тебе… Ты… Ты - молодец, что приехал!

     Виктор (слегка растеряно). Да, мама… спасибо! А ты, куда?

     Мама Женя. В город… Сейчас приедут Панасенки, нужно папе отвезти костюм…

     Виктор. Мама, может, я…

     Оксана. Да, мам Женя, может, мы отвезем? Или я… А вы тут с Виктором посидите…

     Мама Женя. Нет, Оксана, поеду я… я поеду!

     Виктор. Но, ты же себя, вроде бы, чувствовала…

     Мама Женя(перебивает). Нормально я себя чувствовала!

     Оксана. И не спали вы целую ночь…

     Мама Женя. Потом посплю… В общем, со мной – все в порядке! В полном порядке…

     Виктор. Но, мама, правда! Давай, лучше я смотаюсь или Оксана…

     Мама Женя. Нет! Нет! И еще раз нет! Я должна исполнить свой долг по отношению к папе… к Коле… до конца… Я сама, разве не понятно? (Роется в сумке).

     Виктор. Да, мама, понятно!

     Мама Женя. Вроде бы все взяла… Костюм, рубашку… Галстук только еле нашла… Галстуки он не любил и не носил никогда… Но один нашла все-таки… не модный, наверное… (Виктору). Сейчас какие галстуки носят? (Виктор растерянно молчит. Снаружи сигналит машина). А! Ну, вот! Приехали! Значит, какой уж есть этот галстук… Модный, не модный… (Виктору). Надеюсь, ты дождешься меня?

     Виктор. Конечно, мама! Конечно, дождусь! Ты когда вернешься?

     Мама Женя. Думаю, к вечеру… Ну, все! Пошла… (Стоит, задумавшись). Пошла!

           Мама Женя уходит. Виктор смотрит на Оксану.

     Оксана. Вообще-то, у нас таких вопросов не задают …

     Виктор. Каких вопросов?

     Оксана. Ну… Например, когда вернешься…

     Виктор. Да?

     Оксана. Ну, так получилось у нас…

     Виктор. Понимаю… Если честно, у нас тоже таких вопросов не задают…

     Оксана. Ну, вот…

          Молчат некоторое время. Потом одновременно…

     Виктор и Оксана. А…

          Улыбаются.

     Виктор. Говори!

     Оксана. Да я просто спросить хотела…

     Виктор. Спрашивай!

     Оксана. Насколько я знаю, у тебя там в столице бизнес большой был…

     Виктор. Был…

     Оксана. Много зарабатывал?

     Виктор. Когда как… Сначала – не очень…

     Оксана. Ну, а потом, когда «не сразу» закончилось, много зарабатывал?

     Виктор. Да, как сказать… все же относительно…

     Оксана. Ну, миллион в месяц имел?

     Виктор. Имел. Даже два миллиона имел… Если точно, то два миллиона сто пятьдесят тысяч…

     Оксана. В месяц?!!

     Виктор. В день! (У Оксаны округляются глаза). Да ладно! Шучу! В год, конечно!

     Оксана. Подожди! (Задумывается). Мы, как в Россию перешли, у мамы Жени пенсия стала двенадцать тыщ… В год это получается сто сорок четыре тысячи… а у тебя, значит, в месяц выходило… (Задумывается на секунду) Получается сто восемьдесят … тысяч… Так?

     Виктор. Не знаю, я зарплату не получал.

     Оксана. Но, получалось так. Это точно! Но, если ты ворочал такими бабками, то почему же…

     Виктор. Не продолжай! Я понял! Я раз в два месяца присылал им деньги… Батя даже просил меня не тратиться… Говорил, что им хватает всего…

     Оксана. И ты верил?

     Виктор. Подожди! Дай рассказать!

     Оксана (не сразу). Жду!

     Виктор. Ну, вот! А потом, ваши долбанные идиоты прервали все связи! Но, когда была оказия, передавал наличные… Потом, тут началось вот это все… Так что, зря ты думаешь, что я им не помогал…

     Оксана. Да, ладно, это я так спросила… (Резко). Подожди, подожди! Это получается, что ты бросил все свои миллионы и пошел на войну?

     Виктор. Получается так…

     Оксана. Ни фига себе! Ну, ты даешь!

     Виктор. Но я же не совсем бросил… Бизнесом жена занимается…

     Оксана. А… жена… То есть, ты ей полностью доверяешь?

     Виктор. Доверяю…

     Оксана. Это хорошо… а то ведь, знаешь, как бывает… вернулся, а там: ни бизнеса, ни жены… только разбитое корыто… Не боишься, что такое может быть?

     Виктор. Не боюсь…

     Оксана. Почему? Так уверен в ней?

     Виктор. Потому что это не то, чего нужно боятся…

     Оксана. Да? А чего же, по-твоему, нужно бояться?

     Виктор. Бояться нужно, когда ты в чистом поле, а за тобой коптеры гоняются… Бояться нужно того, что ты можешь остаться «сталинским самоваром…» Тогда, вообще, в пору думать, зачем жить остался!

     Оксана. А это, что такое – «сталинский самовар»?

     Виктор. А это, когда у тебя из конечностей только член остается… а, ни рук, ни ног – нет…

     Оксана. Понятно… А, почему «сталинский»?

     Виктор. А потому, что после Великой отечественной таких обрубков много оставалось…

     Оксана. И что, сейчас тоже…

     Виктор. Да, и сейчас… Тоже! Это же война…

     Оксана. Ужас какой!

     Виктор. Плена нужно бояться, зная, что ва… что они с ребятами нашими делают… поэтому у каждого из нас есть граната для себя…

     Оксана (осторожно). Что, и у тебя есть?

     Виктор. Не сомневайся!

     Оксана. И что, она у тебя с собой?

     Виктор. Ну, зачем же? Я здесь воевать не собирался…

     Оксана. Понятно! (Не сразу). А куда же ты бабки такие тратишь?

     Виктор. Какие? Что получаю?

     Оксана. Нет. От бизнеса?

     Виктор. Куда трачу? Детям на учебу… потом, две девочки, не забывай! Им то шмотки нужны модные, то телефон навороченный, в общем, вопрос, не куда тратить, а чтобы хватило этих бабок на все их хотелки… Живут в столице, в окружении мажоров… отставать не хотят…

     Оксана. А твои, значит, не мажорки?

     Виктор. Нет! (Оксана с сомнением смотрит на Виктора). Хотя…

     Оксана. Во-во - хотя! Небось, и жена из салонов красоты не вылазит! Массажи, загар, ресницы до бровей…

     Виктор. До бровей? Это, как?

     Оксана. Не знаешь, как?

     Виктор. Ну, не знаю, раз спрашиваю!

     Оксана.  Даже у нас в деревне девки себе ресницы шелковые вставляли по три сантиметра длинны!

     Виктор. Шелковые?!!

     Оксана. Шелковые, шелковые! Ладно! Чего это меня понесло?!! Не моего это ума дело! (Не сразу). Видимо, от вискаря твоего все-таки развезло меня немного…

     Виктор. Ну, вот! Говорил, закусывай!

     Оксана. Развезло, но не настолько, чтобы на тебя бросаться!

     Виктор. Да понял я, понял!

     Оксана. Погоди! Я посмотрю, что у нас в холодильнике есть, чем закусить… Со вчерашнего вечера ничего не ела… Да и вчера – ничего не ела. Не до того было! (Встает). А ты пока налей еще… Только немножко! (Идет в кухню).

     Виктор. Хорошо! (Наливает).

           Оксана ныряет в холодильник, гремит чем-то, хлопает дверца.

     Оксана (возвращается). Закуска, конечно, не для вискаря! Сало, огурцы соленые…

     Виктор. Да неважно!

     Оксана. У тебя там, случайно, хлеба черного не завалялось?

     Виктор. Хлеба не завалялось, есть крекеры…

     Оксана. Крекеры?! Хрен с ним! Давай крекеры! (Виктор роется в сумке). Слушай, а что у тебя в сумке? Можно подумать, что там у тебя телевизор, радио, холодильник… (Усмехается).

     Виктор. Почти! (Извлекает пачки крекеров, кладет на стол).

     Оксана (берет пачку, зубами вскрывает упаковку). Что значит, почти?

     Виктор. Почти, значит, что у меня в сумке не телевизор, а тепловизор и прибор ночного видения! Не радио, а рация… еще там квадрокоптер, коллиматорный прицел, каска и броник…

     Оксана (кладет кусок сала на крекер, кусает жадно). Да? А нафига ты все это с собой таскаешь?

     Виктор. Как сказать… Жизнь научила за два года - все свое – носи с собой!

     Оксана. Конечно, черный хлебушек был бы лучше, но, за неимением гербовой, едим на крекере! Ну, давай выпьем, родственничек! (Берет кружку, бьет по кружке Виктора, пьет). За твою большую и дружную семью!

     Виктор. Спасибо! (Пьет).

     Оксана. Надо же! Первый раз в жизни пью с живым миллионером! И при том, со знакомым! И кто бы мог подумать, что из этого трусливого, смазливого пацана вырастет капиталист недорезанный?!!

     Виктор. Между прочим, я на фронт три буханки привез и все забитые необходимыми примочками!

     Оксана. Чем буханки набиты? И, как это – буханка набита?

     Виктор. Буханка – это машина. УАЗ - будка такая…

     Оксана. А…

     Виктор. Так что, миллионы мои резко поубавились…

     Оксана. Приятно слышать!

     Виктор. Почему?

     Оксана. Ну, можно сказать, что ты, как бы, возвращается на круги своя и комплексовать мне нечего…

     Виктор. А тебе и так комплексовать не за чем!

     Оксана. Да?

     Виктор. Точно!

     Оксана. Ну, как же, как же! К нам на грешную землю спустился столичный бизнесмен, миллионер, с которым ангелы разговаривают! (Тихо). Кстати, а семнадцать лет назад тебе тоже ангел шепнул, чтобы ты сдрыснул отсюда?

     Виктор. Что?

     Оксана. Ничего! Спрашиваю, что тебя заставило бросить свою сладкую жизнь и пойти по окопам валяться? Хотя, там вам платят дофига! Больше двухсот тыщ, как я слышала… получается, ты и не потерял в зарплате… (Виктор испытующе смотрит прямо в глаза Оксане). Не скажешь? Нет?

     Виктор. Зачем тебе это?

     Оксана. Интересно мне! Очень интересно!

     Виктор. Ты серьезно?

     Оксана. Да серьезнее не бывает!

     Виктор. Так вот… война - не место для заработка. Кто за деньгами едет, первым Богу душу отдает.

     Оксана. Да? Тогда, что же?

     Виктор. Я поехал Родину защищать… Как дед это делал в Отечественную, как батя на Даманском…

     Оксана. Родину? Защищать? От кого, не скажешь?

     Виктор. Слушай, я про тебя все уже понял…

     Оксана. Да? И когда же это случилось, что ты понял про меня? Сейчас или, когда в окошко мое лазил? (Не сразу). Ладно! Не сверкай глазищами! Ну, так, что ты там понял?

     Виктор. Понял, что не надо об этом… Кто и зачем пошел… кто и за что воюет… Не надо!

     Оксана. Ну, как скажешь! Не надо, так не надо! (Некоторое время сидят, каждый занят своими мыслями). А хочешь, прочитаю тебе, что мне написал мой бывший ученик? Я буквально вчера получила это сообщение от него…

     Виктор. Ну, прочитай…

     Оксана. Только налей еще… На трезвянку от этого крышу сносит! (Достает телефон, Виктор наливает). Не все буду читать… (Ищет сообщение). А, вот! Вот оно… Вот отсюда… отсюда буду читать…Слушай, универсальный солдат, внимательно слушай, что с другой стороны солдат пишет! Вот! «…мне очень трудно и тяжко в душе всякий раз, когда я вижу в россиянах «людей». Людей он взял в кавычки… Понял? В кавычки! Да, читаю дальше … «Когда я их просто ненавижу, то жить становится намного легче. А тут сомнение, малейшее колебание, потеря бдительности и… смерть… А я не хочу умирать в свои двадцать два! Я очень хочу жить! А из-за вас мне приходится через все это проходить. Я бы предпочел сидеть в тепле, дома. Любить и засыпать в объятиях моих младших братьев, есть мамин гуляш, а не все это…» Вот…

     Виктор. Все?

     Оксана. Нет, не все! Я же сказала, что не все буду читать! Могу еще пару строк процитировать…

     Виктор. Тогда, давай, цитируй!

     Оксана. Цитирую… «Но все же, тут жить мне легче и проще. Не надо думать! Здесь думают и все за тебя решают! Ты только выполняешь свою работу… Приказали убивать, значит, буду убивать, не думая ни о чем!». Теперь все.

     Виктор. И где же это он видит в россиянах людей? Где он их, вообще, видит? По телеку их не показывают, кино все наше запретили…

     Оксана. У них там чат какой-то… Пишут и наши, и ваши… и те, кто на фронте, и те, кто не на фронте… Взрослые есть, и почти дети… Есть женщины, есть молоденькие девочки… все выговориться хотят…

     Виктор. А он тебе, случаем, не писал, за что воюет?

     Оксана. Почему не писал, очень даже писал… Могу и это прочитать, если хочешь?

     Виктор. Хочу! Прочитай!

     Оксана. Подожди, сейчас найду! (Листает сообщения). А! Вот! Нашла! (Читает). «Спрашиваете, почему я воюю? Почему мы украинцы воюем? Ответ простой! К тебе в дом пришел убийца, насильник и грабитель… он предлагает тебе сдаться, но не объясняет, почему я это должен сделать… А сдаться я должен для того, чтобы этот сосед смог бы убивать и грабить совершенно безнаказанно… И очень этому человеку не нравится, что наши соседи, с другой стороны, передают жертве оружие! Прекратите, говорит этот умник, передавать оружие и наступит мир!» Вот!

     Виктор. Соседи, как я понимаю, это - америкосы и англичане с немцами…

     Оксана. Не знаю, но могу спросить…

     Виктор. Не нужно! Когда у человека такая каша в голове, чего его спрашивать! (Не сразу). Лучше спроси у него про Донецк! Спроси, кто и куда там пришел? Спроси, кто детей в парке с самолетов расстреливал? На пляже, кто их бомбил? Ты-то хоть сама знаешь, сколько там детей погибло?

     Оксана. Не знаю…

     Виктор. Ну, понятно! (Не сразу). Ладно! Ну и что ты по этому поводу думаешь?

     Оксана. Я? А я ничего по этому поводу не думаю!

     Виктор. Можно спросить, почему?

     Оксана. Спроси!

     Виктор. Спрашиваю… почему?

     Оксана. Отвечаю… Потому что устала! Может такое, по-твоему, приключиться с женщиной вокруг которой восемь лет только смерть, смерть и смерть? Может она устать от этого?

     Виктор. Может, конечно, очень даже может! А тогда скажи, вот этот дрон, баба Яга, как они ее называют, который прилетел в магазин вчера и убил батю моего и твоих знакомых женщин, соседок, как я пронимаю… он, откуда взялся, как думаешь? Тоже, не знаешь?

     Оксана. Не знаю!

     Виктор. И не хочешь узнать?

     Оксана. Не хочу!

     Виктор. А я тебе скажу! Баба Яга эта, ты думаешь, она стоит на вооружении у нас? У россиян? Нет! Нет у нас таких дронов! Они – по другую сторону линии соприкосновения! Вот и получается, что батю моего, твоего свекра, дядю Колю, как ты его называешь, и женщин этих, возможно, убил тот самый двадцати двухлетний мальчик, который присылает тебе такие трогательные смс-ки! Не хочешь написать ему и спросить, почему он стреляет не по окопам и блиндажам своих, как ему кажется, заклятых врагов, а по магазинам, больницам и рынкам? По мирняку, стреляет он, тварь! Не хочешь задать ему это вопрос?

     Оксана. Нет, не хочу!

     Виктор. Жаль…

     Оксана. Зато я хочу спросить тебя…

     Виктор. О чем?

     Оксана. Побожись, что ответишь честно!

     Виктор. Отвечу, спрашивай!

    Оксана. Побожись!

    Виктор. Ну, вот тебе крест!

    Оксана. Ты почему сбежал тогда?

    Виктор. Когда?

    Оксана. А когда твой брат застал нас с тобой в постели? Помнишь такой эпизод из своей жизни? Помнишь или забыл?

    Виктор. Ну, почему же, забыл? Помню… Хотя, хотел бы забыть…

    Оксана. Ну, отвечай, ты обещал… божился… Это что, твой ангел-хранитель приказал тебе валить отсюда со всех ног, положив тебе на плечо свое крыло? Он приказал? Ну, ответишь?

    Виктор. Отвечу…


                Конец первого действия.



                Действие второе

       Тот же дом, но в другом ракурсе. Виктор и Оксана лежат на разложенном диване головой к залу.

     Виктор. Как ты считаешь то, что произошло, это не грех?

     Оксана. В смысле то, что мы занимались с тобой сексом?

     Виктор. Зачем спрашиваешь, ты же понимаешь, о чем я!

     Оксана. Если ты имеешь в виду моего мужа, то я его года четыре как не видела…

     Виктор. Нет, я не имею в виду твоего мужа!

     Оксана. Ты про дядю Колю что ли?

     Виктор. Да. Просто, он там, лежит где-то, а мы…

     Оксана (зажимает ему рот рукой). Молчи! Молчи! И никакой это не грех! Это – защитная реакция! В такие дни человеку хочется получить подтверждение, что его-то жизнь продолжается! Физиология побеждает разум!

     Виктор. То есть, ты хочешь сказать, что мы ничем не отличаемся от животных?

     Оксана. Нет! Этого я сказать не хочу, хотя… (умолкает).

     Виктор. Честно говоря, не знаю, что на меня нашло?!!

     Оксана. Что на тебя нашло? Ничего особенного! Жизнь на тебя «нашла» и все! Тебе сколько лет? Тридцать семь?

     Виктор. В цифрах ты не ошибаешься…

     Оксана. А с женщиной ты сколько не был?

     Виктор. Почти два года…

     Оксана. А у меня секса не было вообще почти шесть лет! А я, к твоему сведению, еще рожать могу! Так что, на меня тоже эта самая жизнь «нашла»! Поэтому, брось! Не комплексуй! Такое случается сплошь и рядом!

                Некоторое время лежат молча.

     Виктор. Ты что, правда, еще можешь родить?

     Оксана. А тебя что это, пугает? Когда-то ты по этому поводу вообще не парился!

     Виктор. Когда-то! Когда-то я про это вообще ничего не знал!

     Оксана. А теперь значит, узнал?

     Виктор. Узнал…

     Оксана. Ладно, не боись! Новым ребенком тебе это не грозит! Не те дни! Да и по залету жениться тоже не придется! (Хихикает).

     Виктор. Я не про это!

     Оксана. А про что ты?  (Не дождавшись ответа). Кстати, ты так и не рассказал мне…

     Виктор. О чем?

     Оксана. Почему сбежал тогда?

     Виктор. Когда?

     Оксана. А ты что, много раз в своей жизни сбегал?

     Виктор. Вообще-то сбегать – на моя тема в искусстве!

     Оксана. Тогда, зачем спрашиваешь, когда сбегал? Короче, давай, колись! Ставлю, как говорится, вопрос ребром: почему ты тогда сбежал от меня? Испугался?

     Виктор (не сразу). Считай, что так!

     Оксана. Да? Ну и дурак!

     Виктор. Не понимаю, а ты чего хотела, чтобы все продолжалось?

     Оксана. Во всяком случае, я тебя не прогоняла!

     Виктор. Я не понимаю, тебе что одного брата было мало? Хотела сразу двух под боком иметь?

     Оксана. Ну, вы же не близнецы!

     Виктор. Не понял, при чем здесь близнецы мы или нет?

     Оксана. При том, что вы разные были… и внешне, и по характеру… и, вообще! Ты моложе… Когда это в первый раз у нас с тобой случилось, тебе только-только семнадцать стукнуло… Насколько помню, я, вообще, была твоей первой женщиной! Или нет?

     Виктор. Была… Первой…

     Оксана. Ну, вот! К тому же мы с Серегой тогда уже почти и не спали вместе… У него в городе кто-то появился.

     Виктор. Вот-вот!

     Оксана. Что, вот-вот?

     Виктор. Ключевое слово здесь – почти…

     Оксана. Не понимаю, а чем тебе плохо было?!! Я что, не нравилась тебе?

     Виктор. Да при чем здесь?!! Ты прекрасно знаешь, что нравилась… и я тебе говорил об этом! И не раз…

     Оксана. Ну… ты мне не только это говорил! Ты мне еще говорил, что любишь меня! Или не говорил? Или это - «что-то с памятью моей стало» и мне это приснилось?

     Виктор. Не приснилось! Говорил…

     Оксана. А еще ты говорил, что любить будешь всю жизнь… говорил или нет?

     Виктор. Да, говорил я, говорил! Говорил я тебе все это!

     Оксана. Ну, вот… Зачем же ты мне это тогда говорил?

     Виктор. Да я пацан был тогда еще! Тогда я о тебе день и ночь только и думал! И ни о чем другом думать не мог! Тренировки забросил, в школе чуть выпускные не завалил! Я думал, что так и будет… Что ты разведешься, мы поженимся и будем всю жизнь вместе…

     Оксана. Всю жизнь? То есть, пока смерть не разлучит нас?

     Виктор. Да! Пока смерть не разлучит… И ничего другого я даже представить не мог! Когда тебя рядом не было, чувствовал себя больным… Я даже стихи нашел: «Мама! Ваш сын прекрасно болен! Мама! У него пожар сердца. Скажите сестрам, Люде и Оле, - ему уже некуда деться. Каждое слово, даже шутка, которые изрыгает обгорающим ртом он, выбрасывается, как голая проститутка из горящего публичного дома!» Это засело в моей голове и стучало, как  ходики на стене у нас в кухне… Все было, как в бреду…

     Оксана. И?

     Виктор. Что, «и»?

     Оксана. И что же помешало тебе жениться на мне? Я ведь тогда собиралась развестись с Сергой?

     Виктор. А ты не знаешь?

     Оксана. Ну, так догадываюсь, но могу и ошибаться… Ведь ты исчез и с тех пор мы больше с тобой не разговаривали… Ни разу. Не считаешь, что нам нужно объясниться, в конце концов? Особенно, после того что было сегодня… (Хихикает).

    Виктор. Если честно, не считаю!

    Оксана. Почему?

    Виктор. Двадцать лет прошло… У меня – своя жизнь, свои дети, у тебя – своя жизнь…

    Оксана. Восемнадцать…

    Виктор. Что восемнадцать?

    Оксана. Прошло восемнадцать лет…

    Виктор. Ну, хорошо! Восемнадцать!

    Оксана (не сразу). А чего про моих детей ничего не говоришь?

    Виктор. Я что я могу сказать? Я никогда не видел твою дочь…

    Оксана. Ну, да, не видел… А хочешь?

    Виктор. Что, хочешь?

    Оксана. Увидеть ее… увидеть мою дочь!

    Виктор. Увидеть?

    Оксана. Ну, не хочешь и не хочешь! Ладно! Итак, что тебе помешало любить меня всю жизнь? Давай, рассказывай, ты побожился, что расскажешь все! Почему сбежал, понял, что я старше тебя на семь лет? Что через двадцать лет ты все еще козликом будешь прыгать, а я превращусь в корову? Ну, и как ты считаешь, сбылось?

    Виктор. Что сбылось?

    Оксана. Ну, превратилась я в корову? Ты же успел рассмотреть меня? Или нет? Если нет, глянь еще раз! (Приподнимает одеяло).

    Виктор (не сразу). Ты в прекрасной форме! 

    Оксана. Да? Считаешь, что я хорошо сохранилась?

    Виктор. Можно сказать и так…

    Оксана. А знаешь, почему? Пробег небольшой… Вроде, год выпуска давний, а пробег… Ездили на мне мало… в основном в теплом гараже стояла… Правда, в теплом тоже не всегда! В последнее время прохудился гараж…

    Виктор. Да ладно тебе, не прибедняйся!

    Оксана. Хорошо, не буду! Значит получается, тогда зря испугался, что буду старухой рядом с мальчиком?

    Виктор. Да тогда я об этом вообще не думал!

    Оксана. Если не это, тогда что помешало тебе жениться на мне?

    Виктор. Что помешало? Помешало то, что Серега узнал обо всем…

    Оксана. Ну, узнал и что? Бил-то он меня… Причем, бил люто, почти, как Степан Аксинью в «Тихом Доне…»  Плетки, правда, у него не было, так он ремнем… Но, ничего, выжила…

    Виктор. Тебя он бил, а меня убить пообещал …

    Оксана. Как это? Когда?!! Он мне клялся, что не притронется к тебе пальцем! Я ему сказала, что ты в том, что произошло, не виноват! Что это я тебя совратила…

    Виктор. Совратила?

    Оксана. Ну, а что же? Конечно, совратила! Юного, не целованного отличника… спортсмена… маменькиного сынка…

    Виктор. Да ладно! Ты же понимала, что я влюблен в тебя!

    Оксана. Понимала! Что там было не понять, когда ты смотрел на меня, как голодный кот на мышку! Все время под ногами крутился… прикасался при первой возможности… подглядывал, когда я переодевалась…

    Виктор (не сразу). Ты что, знала об этом?

    Оксана. А зачем, ты думаешь, я дверь оставляла приоткрытой?

    Виктор. То есть…

    Оксана. Ну, да, да! Я же призналась, что совратила тебя! И другого слова для того, что произошло тогда, нет! Виновата я, виновата, каюсь!

    Виктор. Да в чем ты виновата?

    Оксана. А во всем! Так что у тебя тогда с братцем твоим произошло?

    Виктор. Ничего особенного… Просто он приставил нож к горлу и сказал, что если я еще раз к тебе приду, этим самым ножом он горло мне и перережет…

    Оксана. А! И вот тогда…

    Виктор. Что?

    Оксана. Тебе твой ангел-хранитель положил свое мягкое крыло на плечо… и сказал: «Вали отсюда со всех ног!»

    Виктор. Сказал… только на Ангел…

    Оксана. А кто?

    Виктор. Мама сказала…

    Оксана. Мама? Мама Женя?

    Виктор. Да!

    Оксана. И что же она тебе сказала?

    Виктор. Она сказала, что у нас с тобой, конечно, это не закончится, а значит, Сергей меня убьет, потому что он с детства ненормальным был…

    Оксана. Да? Правда? Мама Женя так сказала?!!

    Виктор. Да…

    Оксана. Всегда знала, что мама Женя мудрая женщина… Это я про то, что конечно, мы бы с тобой не остановились… Да… (не сразу). И что дальше?

    Виктор. Дальше… дала мне денег на дорогу и на первое время… позвонила брату в Москву и отправила меня к нему. К моему дяде Паше…

    Оксана (не сразу). Надо же, она никогда мне об этом не рассказывала!

    Виктор (усмехнувшись). Наверное, боялась, что ты за мной поедешь, в Москву…

    Оксана. Зря смеешься, я бы поехала…

    Виктор (не сразу). Дядя Паша в Москве не последним человеком был. Помог с учебой, с общежитием, потом и с бизнесом… Вот так это и произошло…

    Оксана. Понятно!

    Виктор. А вот мне до сих пор не понятно, откуда Серега узнал про нас…

    Оксана. Ой, да ладно! Артист Тихонов, еще когда пел: «От людей на деревне не спрячешься!» С тех пор в деревне ничего не изменилось… во всяком случае, в нашей…

    Виктор. И кто же настучал на нас, не знаешь?

    Оксана. Да какое это имеет значение теперь?!!

    Виктор. Ну, да, может и не имеет…

    Оксана. Так что, значит, на дочь мою ты не хочешь посмотреть?

    Виктор. На твою дочь? Не знаю… могу и посмотреть… А зачем?

    Оксана. Зачем? Зачем… А за тем… за тем, что это и твоя дочь тоже!

    Виктор. Что?!! Моя дочь тоже?!! Да ладно тебе! Шутишь что ли?

    Оксана. А, зачем мне шутить, не скажешь? Ни шутить, ни шантажировать, ни пугать тебя мне не нужно! На алименты поздно подавать… Она – совершеннолетняя уже… Ну, так что?

     Виктор. Подожди, подожди, как это?

     Оксана. Что, как это?

     Виктор. Ну, как это получилось?

     Оксана. Ой! Да очень просто! Когда у нас с тобой все это началось, я замужем уже шесть лет была и за эти шесть лет – ни разу не забеременела… Ты-то об этом не знал и не думал, но я-то… Переживала, по врачам ходила… Хотела Серегу повести, но он не дался!

     Виктор. Подожди! Но со мной же тоже…

     Оксана. С тобой я поначалу предохранялась, а потом подумала, а чего это я боюсь?!! Мне страшиться нужно, что бездетной останусь, а не того, что муж мой в ребенке чужого папу увидит… И, как прекратила предохраняться, прям с первого раза хоп! И в дамках!

     Виктор. Ни фига себе гримасы судьбы!

     Оксана. Ты, конечно, тест можешь сдать на отцовство, а мне и без теста все ясно!

     Виктор (переваривая услышанного). Подожди! А он знает?

     Оксана. Сергей? Нет, конечно! Должна признать, что он был неплохим отцом… Особенно в первое время… Да и потом, когда мы уже почти не виделись, он, то в школу к ней приезжал, то маме Жене деньги оставлял для нее… Кажется, и в Луганск он к ней приезжал…

     Виктор. Кажется?

     Оксана. Ну, она мне об их отношениях не очень рассказывала, но как-то проговорилась и я поняла, что они виделись недавно… Относительно недавно, скажем так…

     Виктор. А о нас… ну, в смысле, что я… что не он…

     Оксана. Так! Нам пора вставать! Скоро мама Женя вернется! Не хватало, чтобы нас с тобой опять застукали…

     Виктор. Подожди!

     Оксана. Все! Все! Давай вставай, одевайся, а я пойду в порядок себя приведу! Ты – диван собери! Улики уничтожь, как говорится!

          Оксана выбирается из постели, подхватывает свои вещи, скрывается за   
     занавеской. Виктор некоторое время лежит, пытаясь понять, что произошло.

     Виктор (одевается, убирает постель). Постель, куда девать?

     Оксана (из-за занавески). В диван положи!

          Виктор прячет постель в диван, складывает его. В этот момент в комнату
       входит Сергей. У него в руке пистолет.

     Сергей (хриплым голосом). Стій! Стій де стоїш! Руки вгору! И не повертайся! (Виктор медленно поднимает руки вверх). Зброя є?

     Виктор. Нет! Немае зброi…

     Сергей. Можеш не паритися, я ж бачу, що ти москаль! Форма на тобі москальська!

     Виктор. Та я, щоб ти розумів мене краще - твоєю мовою баю!

     Сергей. Не бзди! Я тебя и по-москальски пойму! А ну, на коліна! На коліна, говорю, ставай! (Виктор медленно опускается на колени). Руки за голову! (Виктор кладет руки за голову). От так и стой! (Подходит ближе, тыкает дулом пистолета в голову). Дернешься, враз, пристрелю! Зрозумів?

     Виктор. Зрозумів, зрозумів! Чего ж тут не понять!

     Сергей. Ну, тото ж! Гроши э?

     Виктор. Немного есть…

     Сергей. Доставай!

     Виктор. Слушай, братан, ты бы ствол убрал… а то нажмешь случайно… А у меня запасной головы нет!

     Сергей. Крыса окопная тебе братан! Доставай бабки!

     Виктор. Ствол, говорю, убери! Пока не уберешь, не двинусь!
       
     Сергей (быстро засовывает пистолет в брюки за спину, выхватывает боевой
нож и приставляет его к горлу). Ну, что, так краще?

     Виктор. Ага! Краще! Краще не бывает!

     Сергей. Тогда, медленно доставай бабки! Одной рукой! Вторую держи, де была! (Придавливает ножом горло).

     Виктор. Я понял… понял… (Медленно опускает руку к нагрудному карману). Только, у меня тут немного… рублей двести-триста…

     Сергей. А, де много?

     Виктор. В сумке… в сумке больше есть…

     Сергей. Нічого! Давай эти! Потом сумкой займемся!

     Виктор (достает деньги из кармана, поднимает руку вверх). Держи!

     Сергей (берет деньги). В сумке у тебя, сколько?

     Виктор. Пару тыщ должно быть…

     Сергей. А що ще у торбі твоїй?

     Виктор. Вещи разные…

     Сергей. Які речі?

     Виктор. Да разные… По хозяйству необходимые…

     Сергей. Да? І де ж вона – торба твоя?

     Виктор. Да я не знаю, хозяйка куда-то поставила…

     Сергей. Хозяйка? Яка хозяйка?

     Виктор. Да была тут женщина одна…

     Сергей. Яка? Молода чи стара?

     Виктор. Да я толком не рассмотрел ее!

     Сергей. Не розглянув? А що ти тут, взагалі, втратив?

     Виктор. Что потерял?..

     Сергей. Да! Да! Что ты тут потеряв?!!

     Виктор. Боюсь, что ты не поймешь…

     Сергей. А ти не бійся! Я зрозумію! Я – понятливый!

     Виктор. Да… Ну, ладно… Потерял я здесь... отца…

     Сергей. Батька втратив? Якого батька?

     Виктор. Говорю ж – не поймешь!

     Сергей (психует). Звідки тута твой батько узявся? Звідки?!!

     Виктор. Слушай, да пошел ты!

     Сергей. Чого?!! (Со всей силы приставляет нож к шее Виктора).

     Оксана (входит). Сергей?!!

     Сергей (в раже). Хто це такий? Хто це такий? Він каже, що тут свого батька втратив? Хто це такий?

     Оксана. Він правду каже!

     Сергей. Що? Яку таку правду?

     Оксана. Такую правду! Это же – Виктор!

     Сергей. Який Віктор?!!

     Оксана. Виктор – брат твой!

     Виктор (воспользовавшись заминкой, выбивает нож). Да убери ты нож этот! (Вскакивает. Некоторое время братья смотрят друг на друга. Стоят, готовые наброситься друг на друга).

     Оксана. Дядю Колю вчера убило… у магазина…

     Сергей. Що? Батька вбили?!!

     Оксана. Да…

     Сергей. Хто?!! Москалi?!! Мого батьку!!! (Идет на Виктора). Чуешь? Чуешь? Москали твои кляти батьку мого вбили!

     Виктор. Между прочим, он и мой отец…

     Сергей. Так шо ж ты не казав козлам своим, чтобы они сюда не накидывали?!!

     Виктор. Мы по мирняку не бьем, не знаешь этого! И Баба яга у вас в ходу, у нас нет!

     Сергей. Що? Яка баба Яга?!!

     Виктор. Дрон такой, не знаешь, что ли? Тот, что в нашу деревню прилетел, в магазин, где пять теток стояли!
 
     Сергей. Що? Хто казав?!!

     Виктор. А чего там говорить, ее за километр видно!

     Сергей. Не тебе питаю! Мовчи сопля!

     Оксана. Вчера военные до темна там работали… Нашли куски этого дрона. На них и страна изготовления, и номер… Фотографировали все, записывали…

     Сергей. Да! Вони наговорять тобі! (Видит виски). А це чиє?

     Виктор. Я бате вез, на день рождения… Он попробовать хотел…

     Сергей. Так я вижу, шо хто-то спробував… (Оксана и Виктор молчат. Оксане). А мати де?

     Оксана. В город поехала…

     Сергей. У місто? Навіщо?

     Оксана. В морг. Дяде Коле костюм повезла…

     Сергей. Який костюм? Навіщо?

     Оксана. Похороны завтра… А то, что на нем было, изорвано все и в крови…
 
                Пауза.

     Сергей (Виктору). Так ты на похороны приiхав?  Звідки узнав? (Оксане). Ты ему казала?  (Догадка осенила).

     Оксана. Ага! Я! Не скажешь, каким способом я ему это сказала?

     Сергей. Да ты знайдешь способ! Я твою кляту породу знаю! Погодь! Так, мать, значит, уехала, а вы тут… (Кричит). А це, хто пив? Хто це пив, питаю?!!

     Виктор. Ну, я пил…

     Сергей. Ты пив? А чому кружки двi?

     Оксана. Я – тоже пила…

     Сергей. Так, так… Отже, мати поїхала, а ви тут... Ах, ты… Зря я тебя, сопля, тогда не прирізав!

     Оксана. Прекращай, что ты плетешь?!!

     Сергей. Тогда еще зрозумiв, что треба тебе кінчити… Наступного дня прийшов, а ти вже зник… Ти думаєш, смылся и горазд?!! Думаешь, я забув все і пробачив?!! Да я на вiйну пiшов, шоб тебя там вбити! В окопі сидів і молився, щоб ти навпроти був! Шоб я тебе з кулемета свого на шматки размолол...

     Оксана. Сергей, что ты говоришь, он же брат твой! Родной брат! Единственный!

     Сергей. Ты замовкни! Была б ты в том окопе напротив я бы и тебя размолотил! Ну, ничего… Нічого! Ще не пізно! Значит, все это время вы…

     Виктор (перебивает).  Слушай, я понимаю, вспомнил, накатило, с батей еще это все… Уже двадцать лет прошло! Пора успокоиться!

     Сергей. Будет мне здесь еще сопля вказивки давать! Пора – не пора! Да еще в доме моем!

     Виктор. Этот дом такой же мой, как и твой!

     Сергей. Так шо, может, ты еще и судиться со мной будешь за него?

     Виктор. Да что ты плетешь?!! Короче, кончай тут свои теории заговора развивать! Я на день рождения к бате приехал… Утром сегодня! Вчера мы с ним по телефону говорили… Я ему еще инструменты в подарок привез…

     Сергей. На день рождения?

     Виктор. Ему сегодня семьдесят пять должно было исполниться…

     Сергей. Ну, да… Так і повірив! На день народження! Приїхав, а тут випивка, баба, все готово!

    Виктор. Слушай, кончай, говорю, эти разговоры!

    Сергей. А то, что?

    Виктор. А то, не посмотрю, что ты мой старший брат…

    Сергей. И что будет? (Сближаются).

    Оксана (становится между мужчинами. Сергею). Ладно вам! Сейчас еще начнете тут мериться…

    Сергей. Так – самое время мериться… И мерный прибор здесь! (Оксана размахивается, чтобы отвесить оплеуху, Сергей перехватывает руку).

    Оксана. Отпусти! Отпусти, кому говорят!

    Сергей (отпускает руку Оксаны). Ишь, как тебя заело… Н-да… А говорят, в одну воду дважды не войти… Войти, оказывается! Еще как войти!

    Виктор. Может, сядем, выпьем и поговорим… по-семейному?

    Сергей. По-семейному? (Усмехается). Я с тобой пить, сопля, не буду! Ты с женой моей спал, ты москалякам продався и хочешь, чтоб я с тобой пил?!! (Не сразу). Я с батькой своим хотів випити… хотів… а його немае батька мого, немае…

    Оксана. Чего-то ты четыре года с ним выпить не хотел…

    Сергей. Я в госпитале лежал… Майже два роки. Москальский снайпер легкое прострілив менi… ще б сантиметр і у серці! Два роки! Два роки я там валявся… а ты – сучка ни разу у госпитали не показалась! (Заводится). Ни разу! Ну, як же ж! Навіщо я тобі потрібний! В тебе ж молодой є!

    Оксана. Что ты мелешь?!! Я его впервые за восемнадцать лет вижу… И слышу… У меня ни адреса его, ни номера телефона…

    Сергей. А ти значить шкодуєш?

    Оксана. Слушай! В конце концов! Ты чего здесь Отелло из себя строишь?!! Я тебя четыре года не видела, вообще! А до этого еще пять – через пень колоду ты тут появлялся!

     Сергей. Я на війне був!

     Оксана. Может быть, конечно, ты был и на войне, но на войну эту ты не от меня уходил! От меня ты давно ушел! И совсем не на войну! А я, значит, по-твоему, ждать должна была тебя?!! Солдатку из себя строить?!! Декабристку?!! Да на хрен ты мне сдался?!!  Я про тебя забыла давно! 

     Сергей. Я батьківщину захищав! Неньку Україну!

     Оксана. Это ты кому-нибудь можешь втирать, что ты родину защищал! Знаю я эту родину! И адрес ее знаю, и парикмахерскую, где она ногти красит другим – тоже знаю! Да если б я только знала, где брат твой, где мальчик мой любимый, куда он девался, так я бы пешком к нему пошла! Понятно тебе?!!

     Сергей. Ах, ты мля…

           Сергей бросается к Оксане, хочет ударить, но Виктор успевает
        перехватить его руку. Братья дерутся. Падают на пол, катаются.

     Яна (входит с пакетом из супермаркета. Некоторое время не может понять, что происходит. Видит Сергея). Папа! Папа! Что вы делаете?!! Папа!

     Оксана. Сергей, Виктор! Остановитесь! Сергей!
   
          Мужчины останавливаются. Тяжело дышат. Виктор думал, что «папа»
        относится к нему.  Оба смотрят на Яну.

     Яна. Мама, папа, что происходит? Мама!

     Оксана. Яночка, это… (запинается).

     Сергей. Яна? А ты, как здесь?

     Яна. Я с бабой Женей приехала… Завтра же дедушку хоронить будут… А это, кто, папа?

     Сергей. Это… это…

     Оксана (пришла в себя). Познакомься, Яночка, это твой дядя… дядя Виктор… (Виктору). Виктор, а это – Яна – твоя племянница… моя дочь…

     Виктор. Дочь? Та самая?

     Оксана. Та самая…

     Яна. А что вы делали, папа?!! Вы что, дрались? Зачем? Почему?

     Сергей. Мы… да нет… Мы просто…

     Оксана. Почему дрались, Яночка? Просто мужские игры… дурачились они…

     Яна. Дурачились? В такой день?

     Оксана. Ну, я не совсем правильное слово подобрала… Не то, чтобы дурачились… В общем, Яна, поздоровайся со своим дядей.

     Яна. Привет!

     Виктор. Здравствуй!

     Яна. Что-то я не помню, что мне кто-то когда-то говорил, что у меня есть дядя? А вы родной мой дядя?

     Виктор. Ну, в общем, да… даже очень родной…

     Яна. Да? А где же вы были все это время? В Америке?

     Виктор. В Америке? Нет! Почему, в Америке? Я в Москве живу… почему, в Америке?

     Яна. Прям в Москве?

     Виктор. Да! Прямо…

     Яна. Ну, это почти тоже самое, что в Америке!

     Виктор. Да? Почему?

     Яна. Ну, для меня это так… Москва – это мечта! Но от нас до Москвы, как до Луны!

     Виктор. Да ты что? Почему? По-моему, сейчас очень просто попасть в Москву! Приезжай! Остановишься у меня… у нас… если нужно, я и с деньгами помогу…

     Яна. Приехать? Отпустишь, мама?

     Оксана. А ты что, будешь меня спрашивать?

     Яна. Ну вот, спрашиваю же…

             Входит мама Женя с пакетом из супермаркета.

     Мама Женя. Так… Почему стол еще не накрыт? Яночка, я же… (Видит Сергея). Сережа?!! Сережа… а ты, как здесь оказался?

     Сергей. Здравствуй, мама!

     Мама Женя. Здравствуй!

     Сергей. К бате приехал… думал, на юбилей его…  а тут…

     Мама Женя. Да… видишь, что случилось…

     Сергей. Вижу…

     Мама Женя. Но, все равно, хорошо, что ты здесь! В кои веки вся семья в сборе… Живым у отца не получалось нас всех собрать, а тут… Оксаночка, Яна, накрывайте на стол… Я привезла вот… (Отдает пакет Оксане). Мальчики, стол на середину!

           В комнате закипает работа.

     Мама Женя. И раздвиньте его!

           Мужчины раздвигают стол, расставляют стулья, женщины накрывают на
         стол. Мама Женя руководит процессом.

     Мама Женя. Вот здесь место для Коли оставьте… в голове стола… Оксана, половину нарезки открывайте, а половину на завтра оставьте! (Достает из буфета скатерть). Яночка, помоги мне! (Накрывает скатертью стол). Сережа, спустись в погреб, там в закатках помидоры есть и огурцы маринованные… Ты же знаешь, где… Надеюсь не забыл еще?

     Сергей. Не забыл… (Уходит).

     Мама Женя. Оксана, ты вино будешь или водки выпьешь с нами?

     Оксана. Водки выпью…

     Мама Женя. Яночка, сок поставь на стол!

     Яна. Какой: яблочный или томатный?

     Мама Женя. Ставь оба…

     Мама Женя. Вот с посудой у нас беда! Особенно со стаканами и рюмками…

     Виктор. У меня в сумке есть моя кружка… и стопарик еще должен быть где-то…

     Мама Женя. Доставай!

             Виктор идет к сумке, достает кружку, шарит в сумке, находит и
           стопку. Идет к столу, ставит кружку и стопку.

     Сергей (возвращается). Я еще перец маринованный взял!

     Мама Женя. Правильно сделал! По перцу у нас главный был Коля… Он у нас, вообще, был главный… (Берет себя в руки). Только банки протри, так не ставь! Оксана, дай тряпку, у тебя за спиной!

           Оксана дает тряпку Сергею, тот протирает банки.

     Сергей. А консервный нож есть?

     Виктор (достает из кармана перочинный нож с разными лезвиями). Держи!

           Сергей, взглянув в глаза Виктору, берет нож. Возится с закатками.

     Мама Женя. Ставь прямо в банках! Выкладывать не на что! (Сергей ставит банки на стол). Так. Вроде бы все… Садимся… Виктор, ты садись здесь! (Виктор садится). Яна, ты - рядом с дядей своим новообретенным… (Яна садится). Сергей, ты здесь садись… твое место всегда было здесь…

     Сергей (садится). Да…

     Мама Женя. Оксана, ты сюда! (Показывает на стул рядом с Сергеем).

     Оксана. А, можно я рядом с Яной сяду?

     Мама Женя. Нет! Ты сядешь рядом с Сергеем!

     Оксана. Хорошо… хорошо… просто хотела поговорить… чтобы не через стол… мы больше месяца не виделись…

     Мама Женя. Потом поговорите! У вас еще целая ночь впереди и завтра еще…

     Оксана. Хорошо! (Садится рядом с Сергеем).

     Мама Женя. А я сяду здесь… (Садится). Сережа, Витя, налейте всем! (Братья разливают спиртное). Только понемногу!

     Яна. Мне тоже немножко налейте! Я с соком перемешаю… (Берет пакет с томатным соком).

     Оксана. Ты что, водку пьешь?

     Яна. Никогда не пила, но хочу вместе со всеми… за дедушку…

           Виктор смотрит на Оксану и на маму Женю.

     Оксана (Виктору). Налей!

           Виктор наливает немножко водки, Яна наливает томатный сок. Все берут 
         кружки и смотрят на маму Женю.

     Мама Женя. Давайте выпьем за моего мужа… за Николая Семеновича Кондратенко… за Колю… Коленьку… Царствия ему небесного! (Крестится).

           Все поднимают кружки, пьют.

     Яна. За моего дедушку… любимого! (Делает глоток).

     Мама Женя (после паузы). Ночь не спала сегодня и всю нашу жизнь вспомнила… с самой первой встречи… Так ярко вспомнила, как в первый раз я увидела его… это было в актовом зале нашей школы, он на сцене был… Устроили вечер, посвященный Восьмому марта, а мы с родителями только приехали сюда из Хабаровска… Я еще и в школу толком не ходила… не знала, кто со мной в одном классе учится, а тут вечер торжественный, с танцами… Коля играл на гитаре и пел что-то… из Битлов, наверное…Это был шестьдесят пятый год… А нет! Нет! Это был «Дом восходящего солнца»! Да, конечно! Точно! Вспомнила! Это «Дом» был, «Восходящего солнца». Вот этот знаете… (Напивает мелодию. Голос срывается). Тогда все с ума сходили от этой песни… Коля с друзьями организовали группу у нас в школе… Я тогда забилась в угол и простояла там все два часа, пока танцы были… А потом меня почему-то посадили с Колей за одну парту. И сразу все девчонки класса меня возненавидели… Я не знаю, почему так решила наш классный руководитель… Во всяком случае, я не просила… Она пришла и сказала: «Новенькая пока будет сидеть с Кондратенко». «Пока» это получилось длинной в целую жизнь… А те два года, пока школу не закончила, до самого до выпускного, так и проучилась в ненависти… Чего они только не придумывали! Не разговаривали со мной, в парту подкладывали дохлую крысу, распускали слухи, что я беременная…

     Яна. Так что, при советском союзе буллинг тоже был?

     Мама Женя. Да все у нас было, только все по-другому называлось…

     Яна. А как же это, что делали с тобой, тогда называлось?

     Мама Женя. Да никак! Травили просто меня, как могли… Один раз темную устроили…

     Яна. А это, как?

     Мама Женя. Просто! В раздевалке на голову пальто набросили и пинали кто чем…

     Яна. А ты, что?

     Мама Женя. Терпела…

     Яна. И не жаловалась никому?

     Мама Женя. Если бы пожаловалась, было бы все еще хуже…

     Яна. У нас бы тебя обозвали терпилой!
 
     Оксана. Яна!

     Мама Женя. Да ладно, Оксана, по сути, она права… Хотя то что человек мог терпеть обиду и боль в наши годы позорным не считалось… Наоборот, проявлением характера было. Наши родители стерпели и голод, и войну и несправедливость… Что же в этом плохого? «Все что нас не убивает, делает сильнее!»

     Яна. Это Ницше сказал, я знаю!

     Мама Женя. Правильно! Так вот, потом все эти девочки ко мне приходили и просили прощения…

     Яна. Когда, потом?

     Мама Женя. Ну, потом, уже после школы… Некоторые даже говорили, что восхищались мной и хотели бы дружить, но боялись, что сами окажутся на моем месте… В общем, все это неважно!

     Оксана. То есть, вы выстрадали свою любовь?

     Мама Женя. Получается, что так…

     Яна. А как вы поцеловались в первый раз? Когда?

     Мама Женя. На выпускном… Как многие из нашего поколения… Уже под утро это случилось… Коля меня проводил до дома и поцеловал, вроде бы на прощание… только одним прощальным поцелуем дело не закончилось тогда… и все это прямо на глазах у моей мамы…

     Яна. Что, твоя мама с вами на вечере была?

     Мама Женя. Нет. Нет, конечно, не была! Просто она не спала, все в окно выглядывала, ждала, когда я приду… и дождалась… Сережа, Витя, еще налейте! Только понемножку… (Братья наливают спиртное). Знаете, я хочу выпить за прекрасную жизнь, которую прожила с моим мужем… Ведь все мои мечты сбылись… Я хотела двух сыновей, они у меня есть... Я хотела, чтобы мы друг друга ждали у калитки с работы… Так и было… Когда я раньше заканчивала, ждала я, когда Коля освобождался первым, то он стоял у калитки, а, увидев меня махал рукой, улыбался и шел навстречу… (Пауза). Хотела, чтобы под окнами дома росла вишня… Коля посадил ее… Она разрослась, и я могла срывать ягоды прямо из окна… Вот только не думала я, что мне хоронить его придется… Я хотела, чтобы наоборот, хотя… Хотя так, наверное, правильно… Во всяком случае, так чаще бывает, обычнее в этой жизни… Ну… давайте выпьем… (Поднимает кружку).

     Оксана. А как нам пить, мам Жень?

     Мама Женя. В каком смысле, как пить? Обычно пей!

     Оксана. Ну, чокаясь или нет?

     Мама Женя. Да, как хотите!

     Оксана. Я хочу чокнуться, во всяком случае, с вами…

     Мама Женя. Давай, чокайся, если хочешь!

            Оксана подносит свою чашку к чашке мамы Жени. За ней – Яна, братья
          подходят и чокаются с матерью. Выпивают, сидят молча, боясь нарушить
          тишину.

     Яна. А меня дедушка стрелять учил…

     Мама Женя. Стрелять? Как это? Из чего?

     Яна. Ну, у него же винтовка есть! Он на охоту с ней ходил…

     Мама Женя. А, ну, да, конечно! Конечно! На охоту…

     Сергей. Берданка… Еще деда его. Я тоже из нее стрелял когда-то… Для охоты она, конечно, не то… калибр маловат, но батя здорово из нее стрелял… меня тоже стрелять учил и на охоту с ним тоже ходил.

     Виктор. И я ходил… Но мне больше рыбалка нравилась… Я хотел ему спиннинг привезти, а он говорит, то, что у нас ловится, я и на швабру поймаю… давай, говорит, вези инструмент! Вот… привез…

     Сергей. Так она что, жива еще – берданка его?

     Оксана. Была жива…

     Яна. Жива! И патроны к ней есть! Дедушка сказал, чтобы я никуда ее не девала, что это артефакт! Историческая ценность!

     Виктор. А я помню, что никак не мог поехать на велосипеде сам… проеду метров десять и падаю…  Так вот, однажды, он взял и толкнул меня с горки…

     Мама Женя. С какой горки?

     Виктор. Ну, по улице, что к реке спускается…

     Яна. И зачем это?

     Виктор. Чтобы поехал…

     Яна. И что, вы поехали?

     Виктор. Да не то слово! Поехал, покатился… и все быстрее и быстрее… но фишка была в том, что я тормозить не умел…

     Яна. А чего уметь? Прижал рукой!

     Виктор. Да тормоз тогда педальный был…

     Яна. Педальный? Это, как?

     Виктор. Ну, ногами нужно было тормозить…

           У Яны звонит телефон, она смотрит на экран. Виктор умолкает.

     Яна (Виктору). Извините, что прервала!

     Виктор. Да, ничего! В общем, это весь рассказ…

     Яна. Бабуля, я выйду из-за стола, можно? Это важно для меня!

     Мама Женя. Иди, конечно.

     Яна (в телефон). Алло! Да, привет! Подожди! Я сейчас выйду… Из комнаты выйду! (Выходит с соседнюю комнату).

          Некоторое время сидят молча.

     Оксана. А вот я Николаю Семеновичу сперва не понравилась…

     Мама Женя. С чего это ты взяла?

     Оксана. А он мне сам как-то в этом признался… Сказал, что хотел, чтобы невестка была похожа на его жену… А у меня и рост не тот, и фигура не та… Он говорил, что даже отговаривал Сергея жениться на мне…

     Мама Женя. Что? Не может быть! (Сергею). Это правда?

     Сергей. Ну да, было такое… не приветствовал…

     Оксана. Потом начал оттаивать… Медленно оттаивал… Сначала ему пирожки мои понравились… потом сказал, что співаю я гарно…

     Мама Жена. И то и другое – чистая правда…

     Оксана. А потом за сына извинялся, говорил, что он дурак, что счастья своего не понимает и не видит…

            Входная дверь с грохотом распахивается, в дом врываются двое в
          камуфляже, с автоматами в руках.

     Первый (кричит с польским акцентом). Руце до гору! Szybko! Зброя czy jest?
Все поднимают руки.
   
             Первый идет к столу, второй остается у дверей, «держит на мушке»
           всех, кто у стола.

     Первый. Zapyta;em, оружие есть?!! Погано чуєш?

     Сергей. Хлопцы, я с з п'ятдесят дев'ятою окремой мотопіхотной бригады імені Якова Гандзюка…

     Первый. Да мне по хер z jakiej brygady jeste;! Оружье маешь, pytam? (Хватает бутылку, делает большой глоток). Trzyma;! (Бросает бутылку Второму). Злато, гроши кладь на стол! (Видит торчащую из брюк Сергея рукоять пистолета). Не маешь broni, powiadasz?!! Курва! (Бьет Сергея прикладом автомата, Сергей падает на пол).
Виктор дергается, Второй наводит автомат на него

     Второй.  Siedzie;!

            Виктор садится ближе к Сергею. На место отца.

     Сергей (через боль). У меня ни одного патрона к нему нет!

     Первый (наклоняется к Сергею, чтобы обыскать его). Заткнись!  Знайду  еден патрон, zabije ci;! Powtarzam, злато, гроши на стол!

           В этот момент из-за занавески появляется Яна с ружьем и стреляет во
         Второго. Тот вскрикивает, падает, роняет автомат. В этот момент Виктор
         бьет ребром ладони Первого по шее, тот падает без сознания. Яна быстро и
         умело перезаряжает берданку.

     Виктор (отбрасывает автомат Первого Оксане). Держи! (Бросается ко второму автомату, хватает его, прыжком оказывается возле Второго. Тот стонет. Приставляет автомат к голове).

     Мама Женя (удивленно-восхищенно). Яночка…

     Яна. Я же сказала, что умею стрелять…

     Сергей (отбирает автомат у Оксаны). Дай сюда!

     Мама Женя (Виктору). Куда он ранен?

     Виктор. Не пойму…

     Яна. Это дробь была… Он всюду ранен, куда она попала…

     Виктор. Оксана, у меня в сумке есть наручники! В боковом кармане… достань!
Оксана (быстро идет к сумке, лезет в карман). Здесь нет!

     Виктор. Как это нет? Должны быть!

     Оксана. Только пластмассовые полосочки какие-то…

     Виктор. Это они есть! Стяжки! Давай!

     Сергей. И мне дай!

           Оксана быстро идет к Сергею протягивает стяжку, относит стяжки
         Виктору.

     Виктор. Серега, как твой? Не очухался?

     Сергей. Пока нет!

     Виктор. Сзади пакуй его!

     Сергей. Да! (Сковывает стяжкой руки Первому за спиной).

     Виктор (Оксане). Держи! (Протягивает автомат). Приставь к голове, дернется, стреляй… С предохранителя я снял…

     Оксана. Стрелять… я не смогу!

     Яна (подходит, отдает матери берданку, берет автомат). Я смогу! (Приставляет дуло к голове Второго). Только дернись, пся крев!

     Виктор (надевает стяжку на руки Второго). Что будем делать с ними, Серега?

     Сергей. За сарай оттащим и грохнем…

     Виктор. А куда их потом девать?

     Сергей. Тут овраг есть, куда все помойку таскают…

     Виктор. На помойку?

     Сергей. А куда еще?!! Там им самое место!

            Первый стонет, приходит в себя.

     Сергей. Вставай! Вставай, курва пердолёна!

           Первый, с трудом, поднимается.

     Виктор (Второму). И ты вставай! Давай, давай, вставай! (Второй встает). Топай! (Яне). Ты – молодец! Давай мне, дальше мы сами… (забирает автомат).

     Яна. Я с вами пойду!

     Виктор. С нами?!! Нет, не нужно! Зачем?

     Яна. Долг отдать нужно… за подружку мою…

     Виктор. Нет, не надо! Оксана, скажи ей!

     Оксана. Яна, не нужно!

     Яна. Я пойду, мама, и это не обсуждается! (Забирает берданку у матери). Я мечтала об этом моменте и не могла представить, что случай предоставится так быстро…

     Сергей (толкает в спину Первого). Давай, топай! Топай! I;;! Zrozumie;! (Тот обреченно кивает). Ну вот и топай!

          Все направляются к дверям.

     Мама Женя. Мальчики! Витя, Сережа, не нужно!

     Виктор. Что не нужно, мама?

     Мама Женя. Не убивайте их!

     Сергей. Не убьем, опять придут… Не к нам, так к кому-то…

     Мама Женя. Не убивайте! Слышите? И я не прошу вас! Я – запрещаю вам это делать именем вашего отца! Может быть, в другой ситуации не просила бы! Но сегодня не нужно! Только не сегодня! Не в этот день! Слышите? Не в этот день!

     Виктор. Хорошо, мама…

           Все, кроме мамы Жени и Оксаны выходят.
           Некоторое время они сидят молча, смотрят на дверь.

     Оксана. Мам Женя, можно спрошу?

     Мама Женя. Спрашивай!

     Оксана. Я понимаю, что все это быльем поросло, но тем не менее…

     Мама Женя. Можешь без лирики! Спрашивай!

     Оксана. Тогда, ответьте, зачем?

     Мама Женя. Что зачем? Зачем я рассказала Сергею о вас?

     Оксана. Да!

     Мама Женя. Вообще-то, этот вопрос я от тебя ждала последние пятнадцать лет…

     Оксана. Ну, тем более скажите…

     Мама Женя. Ты же знаешь, что против тебя я никогда ничего не имела… но, я должна была прекратить это… Уже вся деревня знала про вас с Витькой… И Серега бы узнал тоже, можешь не сомневаться. Не я бы сказала, нашелся бы добрый человек, не сомневайся! Я понимала, чем это может закончиться… Он же псих… Зарезал бы Витьку…

     Оксана. Да ну, не может быть!

     Мама Женя. Очень даже может… а Витька же только-только школу закончил… И что, на этом все?!! Да и себе бы жизнь угробил! И закончить все это я решила сама… Рассудила, что, если скажу и одному и другому, ситуация будет под моим контролем… собственно, как и случилось…

     Оксана. Да Серега уже три года как к этой драной кошке шастал в город… Я по боку ему была! Вы этого не знали что ли?

     Мама Женя. Да все я знала! Он, может и бегал, но только к тому, что происходило между вами, это касательства не имело… Не знаешь, как мужчины устроены: брать то, что принадлежит ему, никто не имеет права! Даже брат!

         Раздается выстрел. Женщины переглядываются.
         Через некоторое время входят Сергей, потом Виктор.

     Мама Женя. Мальчики, вы же мне пообещали! Как же так?!!

     Виктор. Да это не мы…

     Мама Женя. А кто?

     Серега. Янка… Вы, говорит, как хотите, а я и этому заряд дроби в зад выпущу…

     Мама Женя. Яна?!!

     Сергей. Да.

     Оксана. И что?

     Виктор. Попала, наверное…

             Входит Яна. Идет к столу, ставит винтовку, садится на свое место.   
           Возвращаются на свои места и остальные.

     Оксана. Яна…

     Яна. Не нужно, мама!

     Мама Женя. Но, они живы?

     Яна. От дроби еще никто не умирал… но, наука будет…

     Мама Женя. Да…

     Сергей. Давайте выпьем! (Разливает). За батю!

            Все пьют.

     Мама Жена. Так… Теперь вот, что я хочу сказать вам… Витя, Сережа, Оксана… Я виновата перед вами… во многом виновата за то, как сложилась ваша жизнь и ваши отношения и за это я прошу прощения перед вами… Хотя и уверена, что в противном случае, все могло быть гораздо хуже… И, тем не менее… еще раз прошу вас простить меня! Могу на колени встать (Поднимается).
Сергей и Виктор (наперебой). Мама, не нужно! Ну, что ты, мама! Не нужно!
Мама Женя. Вы прощаете меня?

     Сергей и Виктор (наперебой). Ну, конечно, мама! Да, мама! Конечно, прощаем!

     Мама Женя. Оксана, а ты?

     Оксана. Я давно вас простила…

     Виктор. И не нужно было…

     Мама Женя. Нужно! А теперь вы должны пообещать мне, что для вас ваша вражда осталось в прошлом! И, чтобы вам нечего было делить в будущем, дом этот, после моей смерти, достанется Яне.

             Все смотрят на Яну.

     Мама Женя. Возражения есть? Если да, говорите сейчас! Больше к этому вопросу я возвращаться не намерена! Сергей!

     Сергей. Как скажешь, мама…

     Мама Женя. Виктор?

     Виктор. У меня и в мыслях не было…

     Яна. Подождите! Подождите! Вы можете мне объяснить, о чем речь?!! За что ты извинялась, бабуля? Мама? О чем вы? Мам Женя! А дом мне, зачем?

     Мама Женя. Зачем тебе дом, поймешь позже, а по поводу твоего первого вопроса… Захочет твоя мать тебе рассказать, расскажет… Ну, мальчики, я жду вашего ответа! (Молчание). Витя!

     Виктор. Да, мама…

     Мама Женя. Что скажешь?

     Виктор. Что скажу? Да я никогда не считал Серегу своим врагом!

     Сергей. Ну, еще бы! Я с твоей… (Видит взгляд Яны, умолкает).

            Гаснет свет.

     Виктор. Если это вернулись эти два шакала… (Нащупывает автомат).

     Мама Женя. Это на подстанции… Такое у нас чуть ли не каждый вечер…

            Оксана зажигает свечи.

     Оксана. Через часик включат…

     Мама Женя. Сережа… Я жду!

     Сергей. Чего?

     Мама Женя. Что ты дашь мне слово, что ваша вражда осталась в прошлом и, что ты никогда, слышишь, никогда не станешь выяснять с Виктором отношения… Ну?

     Сергей (не сразу). Слово я дам, конечно, но…

     Мама Женя. Что, «но»?

     Сергей. Мама, мы с ним сидим в окопах по разные стороны ЛБС.

     Мама Женя. Что это такое – ЛБС.

     Яна. ЛБС - это линия боевого соприкосновения…

     Сергей. Точно! Боевого, мама, соприкосновения… Он с одной стороны от этой линии в окопе, а я – с другой… И оба с автоматами, мама… Друг друга на мушке держим…

     Мама Женя. Знаешь что, Сережа… Это там у вас, на войне, линия между окопами проходит… а у меня, пока вы враги, линия вашего соприкосновения бездонным рвом будет пролегает вот здесь… прямо через сердце… и заживить ее можете только вы… Ну, Сережа?

     Сергей. А как же я на фронт вернусь, если я в ту сторону стрелять не смогу?

     Мама Женя. А ты не вернешься! Мне здесь, в дому, мужик нужен… Работы здесь – непочатый край: на сарае крыши нет, огород скоро копать нужно, картошку сажать, лук… А осенью собирать все это, кто будет? А нас с Оксаной школа с утра до вечера… В общем, никак мне без мужика, а замуж меня уже вряд ли кто возьмет… (Пауза). Ну, я жду!

     Сергей.  Хорошо! Я обещаю, мама!

     Мама Женя. Тогда… обнимитесь! Вы же братья… простого рукопожатия мне будет мало!

           Сергей и Виктор не сразу, но обнимаются.

     Мама Женя (крестит их). С Богом! С Богом! Теперь, давайте выпьем! За нашу семью! Давайте! (Протягивает кружку).

           Виктор подходит к матери, обнимаются, целуются, потом, Сергей, потом
         Оксана, потом Яна. Все рассаживаются.

     Мама Женя (очень тихо, поет). «Рідна мати моя, Ти ночей не доспала. І водила мене На поля край села, І в дорогу далеку Ти мене на зорі проводжала І рушник вишиваний На щастя дала».

     Оксана (подхватывает). «І в дорогу далеку Ти мене на зорі проводжала…»
Сергей и Виктор (подхватывают). «І рушник вишиваний На щастя, на долю дала…»

           Некоторое время сидят молча.

     Яна (поет). Ой, то не вечер, то не вечер.
                Ой мне малым мало спалось.
                Мне малым мало спалось,
                Ой, да во сне привиделось…

                Поют все вместе.
          Мне во сне привиделось,
          Будто конь мой вороной
          Разыгрался, расплясался,
          Ой, да разрезвился подо мной.

                Ой, налетели ветры злые
                Да с восточной стороны,
                Да сорвали темну шапку
                Ой, да с моей буйной головы.

          Ой, то не вечер, то не вечер…
          Ой, мне малым мало спалось,
          Мне малым мало спалось,
          Ой, да во сне привиделось.


                Занавес