Крутящий момент. Глава 30

ГЛАВА 30. РАЗРУШЕНИЕ СТЕРЕОТИПОВ

– Эй, здесь есть кто-нибудь? – Услышал я голос Лэнси, вернувшегося от психолога. – Чего вы все кабинки позаняли? – Предъявил он претензии Бомберу, открывшему свою дверцу. Я быстро снял видеоочки и засунул их в карман брюк.

– Заседание клуба юных мозголомов объявляю закрытым. – Торжественно произнес я и нажал на кнопку смыва.

– Чего это вы все без курток? – Спросил Лэнси, округляя глаза. Конечно же он ничего не знал о разрушении стереотипов, но мы все втроем довольно быстро ввели его в курс дела.

– Ну и как ваши успехи? – Привязался черноволосый крепыш, заглядывая в наши планшетки.

– Не знаю, как у Бомбы, – восторженно отозвался Кудроу, с которым мы уже успели обменяться планшетками. – А у меня все получилось. – Джимми-бой радостно помахал планшетом с заданием, решенным на пятерку. Бомбер же никак не мог уразуметь, почему компьютер раз за разом ставит ему демократичный трояк, чесал свой вихрастый затылок и просто не верил своим глазам.

– Ну, не всегда же мой метод дает положительный результат. – Пожал я плечами. – Бывают и сбои. Может ты недостаточно верил в успех? – Засомневался я, подозрительно оглядев расстроенную веснушчатую физиономию.

– Что здесь за сборище? – Услышали мы голос Холлидея. Наверное, он отследил наше местонахождение по сигналам браслетов. – И почему все без курток?

– А это мы ломаем стереотипы! – Радостно возвестил Лэнси, вдохновившийся новой столь продуктивной идеей, и тут же поведал все то, о чем мы его успели просветить.

– И чья же это была идея? – Не преминул спросить наш бдительный наставник.

– Питера. – Сказали все хором. Не сказать, что Холлидей был особо удивлен.

– Идем-ка со мной. – Взял он меня за плечо. – Хочу посмотреть на твои успехи. – Кивнул он на планшетку в моей руке. – Заодно и поговорим о твоих идеях.

Идти в кабинет Холлидея, где он только что отчитывал своего тайного агента, мне не очень-то хотелось. Но иного выхода у меня не было. Мой троянский дракон стоял у него на столе возле компьютерного терминала, и это давало неплохой угол обзора.

– Садись в кресло, Питер. – Усадил меня воспитатель, а сам устроился напротив, чтобы удобнее было своим строгим наставничьим взглядом сверлить мою физиономию. – Так. – Возвестил он. – Посмотрим, что ты тут нам понаписал. – Он надел очки и погрузился в изучение того теста, который за меня сделал Кудроу. – Что ж, совсем неплохо, Питер. – Похвалил он меня. – Очень интересные ответы. Вот, например, этот. Вопрос: твое любимое хобби. Что ты ответил, Питер?

– Да, не помню я уже. – Попытался увильнуть я, с ужасом думая, неужели Кудроу написал, что я коллекционирую значки?

– А вот этот вопрос, – снова взялся меня экзаменовать Холлидей. – Как давно вы разговаривали по душам с собственными родителями? Тоже не помнишь, что ты ответил?

– Не помню. Не помню, когда разговаривал с родителями. – Поспешил уточнить я.

– Там вообще не было такого вопроса, Питер. – Сообщил мне воспитатель укоризненным тоном. – Ты даже не открывал тест. – Сделал он единственно правильный вывод. – За тебя писал Кудроу? Только он мог написать, что собирает значки. И что теперь прикажешь с тобой делать?

– Это риторический вопрос? – Нагло осведомился я, закидывая ногу за ногу.

– Нет. Практический. – Заявил мне Холлидей и заставил сесть, как положено. – Конечно, ты у нас недавно, но пора бы уже начинать привыкать и к режиму дня, и выполнять задания, которые тебе дают. Что с тобой такое? Ты не хотел к нам сюда ехать?

– А когда вас везут под конвоем, вы хотите ехать туда, куда вас везут? – Ответил я вопросом на вопрос.

– Почему власти решили, что твое поведение нуждается в коррекции? Что ты такое натворил, Питер?

– Перешел дорогу в неположенном месте. – Отрезал я.

– И кому ты ее перешел?

– Никому.

– Может расскажешь, в чем дело?

– И не подумаю.

– Ну, как хочешь. – Не стал настаивать Холлидей. – Расскажи тогда, что у вас там произошло с Симсом в подземелье.

– Я, кажется, уже говорил про галлюциногенную минералочку? – Напомнил я.

– Расскажи, что за стычка была у вас с Симсом в подвале? – Конкретизировал воспитатель.

– Ничего не было. – Уперся я.

– Он тебя ударил, Питер? – Вкрадчиво поинтересовался Холлидей.

– С чего вы взяли? – Сыграл фальшивое удивление я.

– Симс сам признался и сказал, что очень об этом жалеет.

– Он просто меня толкнул, а я неудачно упал. Здесь не было никакого злого умысла. Вам нет нужды наказывать Калера. – Скороговоркой проговорил я.

– И как ты упал? – Уточнил воспитатель.

–  Влетел в стену. – Придумал я. – А что Симс об этом не говорил?

– Ты головой ударился, Питер?

– По голове он меня ударил рукой. – Сказал я. – А в стенку я влетел плечом. Мне не было больно, не переживайте.

Естественно, он тут же обеспокоился и потащил меня в медицинский корпус, где его заверили, что ничего страшного не случилось. Лишь небольшая ссадина на ключице. Еще нарисовалась парочка синяков, но в этом виноват был сам Холлидей, когда вчера сдернул меня с окошка. Конечно же, я не стал говорить ему об этом, чтобы не разрушать ту легенду, которую придумал Калер. Затылок же у меня оказался достаточно крепкий, чтобы выдержать пару Симсоновских подзатыльников. Об этом и высказалась мисс Кэтрин, когда Холлидей спросил ее мнение.

Примерно в это же время Холлидею доложили по коммуникационной связи, что часть его группы в период времени с трех до четырех часов после полудня нейтрализовала видеонаблюдение, заблокировав видеоглазки планшеток и браслетов.

– Это тоже ты придумал, Питер? Заклеивать жвачками видеосенсор? И заматывать платками браслет?  – Обвинил меня воспитатель. Он требовал немедленного ответа. И получил его.

– Не хочу, чтобы за нами шпионили. – Пояснил я. – Особенно в туалете.

– Особенно, когда за тебя пишут в туалете тест. – Договорил за меня Холлидей. Пусть и дальше придерживается того же мнения. Это только частичка правды. Главное, чтобы он не узнал, что за ним тоже ведется наблюдение. Не один он такой хитрый.


Рассказать жуткую ночную страшилку о моих приключениях в подземелье мне не дал воспитатель. Он просто вкатил мне такой же укол, как вчера, и пошел заниматься своими делами в твердой уверенности, что я не пойду бродить по комнатам и не стану требовать с него поесть, попить, принести дракона, крысу или еще чего-нибудь в том же духе.

Наверное, Холлидей учел свою предыдущую ошибку, поскольку в этот раз дозировка лекарства оказалась не в пример меньше. Меня не отрубило моментально, как прошлой ночью, а начало лишь слегка клонить в сон. Я подумал, что вполне смогу сопротивляться действию препарата, поэтому укрылся с головой, изобразив здоровый сон, и надел видеоочки. Любой наблюдатель увидел бы совершенно невинную картину: умаявшийся за день ребенок прикрылся одеялом, чтобы ему не мешала спать болтовня одногруппников, обсуждавших новый способ решения контрольных работ. Холлидей почему-то на столь шумное поведение своих воспитанников не реагировал. Может, хотел узнать побольше о причинах, побудивших полгруппы залепить следящие сенсоры? Или ему просто не хотелось отвлекаться от того дела, которым он сейчас занимался.

Я настроил под одеялом своего дракона и полюбопытствовал, чем таким важным занят в данный момент наш воспитатель. В кабинете его не оказалось. Я подключился к лагерным камерам и увидел, что он идет по направлению к директорскому корпусу. И тогда я решил немного развлечь обленившуюся службу безопасности нашего коррекционного центра. Взяв компьютер мистера Бройля на дистанционное управление, я влез в охранные системы, контролирующие периметр, и смоделировал его прорыв сразу в нескольких местах. Моментально сработала сигнализация, соответствующие службы были приведены в полную готовность, чтобы отразить атаку извне или предотвратить побег.

«Ну, вот. Теперь им есть чем заняться. – Злорадно подумал я, покидая чужой компьютер. – Главное, чтобы меня теперь не поймали за руку. – Как никто другой, понимал я. То, что Холлидей вкатил мне укол, играло в мою пользу, создавая мне алиби. К тому же, камера-шпион на моем правом запястье была блокирована под подушкой, куда я для особого удобства засунул руку. Придраться ко мне было трудно, я же почти не шевелился под одеялом, а значит – спал мертвецким сном».

Мне даже удалось прочитать целую кучу файлов с личными делами воспитанников, украденными вчера. Я узнал много шокирующих фактов, о которых даже не догадывался. Те байки, что рассказывали мне ребята о своих преступлениях, были не более чем байками, чтобы заслужить авторитет в глазах сверстников. Многие попали сюда, став жертвами собственного пофигизма. Вот Вэлс, например, носился на гравиборде по торговому центру и сбил рекламный стенд. Жертв оказалось много, правда, до погибших дело не дошло, но пара десятков раненых с переломами и ожогами были доставлены в больницы. Вэлс тоже тогда попал в больницу – с нервным срывом, а затем его определили в коррекционный лагерь, надеясь, что он в аскетичной по-военному обстановке перестанет мучиться чувством вины и сможет жить обычной жизнью.   

Кудроу, как оказалось, не крал никакой велосипед. Он крал все подряд, как и его неисправимые родители. В итоге их лишили родительских прав, а Джимми забрали социальные службы и поместили в этот самый лагерь, где после двух лет психологических тренингов его клептомания трансформировалась в коллекционирование блестяшек.

Бомбер взял на себя вину собственного папаши, организовавшего фальшивый электронный магазин и избежавшего наказания за свои подлые махинации, подставив собственного несовершеннолетнего сына.

А крепыш Лэнси был сыном мошенницы, воровавшей у доверчивых граждан ценные вещи, пока ее маленький Дик отвлекал их внимание. Поймали их, когда зарвавшаяся от безнаказанности мамаша заявилась к одному важному политику и сообщила, что Лэнси – его внебрачный отпрыск. И если ей тут же не перепадет кругленькая сумма, об этом конфузе узнают его избиратели. Конечно об этом тут же узнала полиция и призвала дамочку к ответу. Расплачивался за ее похождения, естественно, Дик.   
      
Вот такие бесхитростные истории я и узнал. Личное дело Симса Калера было сфальсифицировано. Тот минимум подробностей, оказавшихся в его «бумагах», говорил о том, насколько непрофессионально его внедряли. Хотя, если подумать, вел он себя в роли малолетнего преступника просто идеально. Одни подзатыльники, подножки и тычки – чего стоили.

Мое же собственное дело было нещадно засекречено. Так, что понять, что такого преступного совершил я, было просто невозможно. Полицейская операция, о которой говорил Холлидей, действительно имела место. Но кого брали полицейские: контрабандистов, торгующих оружием, или подпольных торговцев крадеными авто, было совершенно неясно. Каким же боком оказался там я, я и сам удивился. Наверное, мне отводилась роль курьера, курсирующего от одной группировки бандитов к другой, а может я перегонял аэрокары. Не знаю. Я пролистал дела еще нескольких групп, и не мог понять, зачем тех, кто один единственный раз оступился, наказывать настолько строго. Затем пришел к выводу: этих детей целенаправленно изымали из семей, чтобы забрать в этот воспитательный лагерь. Кого из них хотели сделать? Они, как правило, брали того, кто достаточно смел, быстро принимает решения, неординарно мыслит, умеет притворяться, обманывать, блещет какими-нибудь полезными талантами. «Здесь готовят кандидатов в шпионы». – Так и крутилось у меня в голове…