Социализировать...

«Это не бумажка, это идея», — сказал Коля. И съел её.

Социализировать их через «вкусное» — был совет нашего психолога в приюте. На этом фоне мы объявили «Кулинарный день». Я думала, будет мило, сделаем фото, напечём печенье. Трое мальчишек — таких самых косячников — Игорь, Коля и Антон, фартуки, мука. Красиво же… Социализируем.

Я даже ещё не успела поставить на стол все ингредиенты. Через минуту мука сыпалась с потолка…
Не спрашивайте. Я сама не поняла.

— Так, — говорю, — что это? Надо быть аккуратными.

Коля говорит:
— Это снег! Зачем аккуратными? Всё равно убирать.
— Затем, что мы не свиньи.

— А свиньи, — говорит Антон, — они вообще готовят? Или им всё приносят?
Я говорю:
— Антон, мы не про свиней.
— А про кого?
— Про печенье.
— А при чём тут печенье?

Похоже, что мы начали терять муку, сахар и всю идею социализации.

Коля разбил яйцо. В сахар.
Говорю:
— Коля, это сахар.
— А это яйцо, — ответил Коля.
— Надо в другую миску. Я же вам рассказывала.
— А какая разница?
— Так по рецепту.
— В сахар красивее…
— Ты сейчас философ или пекарь?
Он сказал:
— Я экспериментатор.

Начали месить. Тесто, конечно же, получилось странное. Липкое. Игорь бросил туда изюм. Потом — ещё изюм.
А кто-то — бумажку.

Я говорю:
— Кто бросил бумажку?
Тишина.
— Это была не бумажка, — сказал Коля. — Это была идея.
— Идея?
— Ну, чтобы печенье было с сюрпризом.
— Сюрприз — это записка «поздравляю», а не фантик с плохим словом!
— А это и была записка. С хорошим словом.
— Где? Дай почитаю.
— Я её съел.
Коля тут же подавился бумажкой, закашлялся, схватил стакан с водой и запил.
Я выдохнула.
Посчитала до пяти, потом до десяти. И наконец успокоилась.
Потом сказала:
— Так, лепим.

Кто-то сделал звезду. Кто-то — человечка. У человечка «прилепили кое-что» и сделали хвост.
— Так это печь мы не будем. И то, что налепили человечку, уберите.
Антон сказал:
— Это биология.
— Какая биология?
— Параграф биологии.
— Антон, ура, ты читал параграф биологии!?
— Нет. Просто картинку рассматривал.

Печенье поставили в духовку. Ждём. Антон говорит:
— А если сгорит?
— Не сгорит, — сказала я. — А если будет невкусно, будем есть невкусное.
— А если вкусно, но мы не поймём?
— Антон, ты сейчас как философ, который забыл, что он ребёнок.

Он сказал:
— А может, я философ, но взрослый, мне пятнадцать!
— Для меня ты ребёнок, даже когда тебе будет сто.

Наконец моё мучение подошло к концу….
Мы достали печенье. Оно было… почти живое. Не в смысле шевелилось, но выглядело так, будто его пинали. Где-то подгорело, где-то было сырое…
У печенья-человечка, обнаружились ещё и уши как у зайца. Помимо того, что там уже был приделан новый «параграф» и хвост.

Я медленно и злобно выдохнула.

Антон сказал:
— Это параграф…хвост — энциклопедия про животных. Уши - скоро Новый год…

Игорь взял одно. Понюхал. Откусил. Пожевал. И сказал:
— Ну… это можно есть.
— Уверен? — спросила я.
— Нет. Но я уже откусил.

Ели мы кривое печенье. Но главное — они учились ценить то, что сами натворили.

Хотя Антон сказал:
— В следующий раз меньше сахара и меньше философии.
А Коля сказал:
— А мне нравится философия. Она хрустит.

Больше мы печенье не готовили. До сих пор помню человечка с хвостом и бумажку в печенье — со словом «хлебошлёп».

По мнению психолога, их социализация прошла успешно…)))
(истории из Кризисного центра)