ОНИ

Тихие голоса на чердаке, перешептываются между собой:
«Смотрите-ка, старая карга возвращается».
«Ну наконец-то, будет с кем поболтать».
«Комната на чердаке слишком долго пустовала».
«Точно это она, старая карга».
«А ведь она вовремя. К чему только это дурацкое инвалидное кресло?»
«Да, притворяется она, как всегда».
«Зато чай она заваривает отменный».

«О боже, она здесь! Мисси, послушай, что говорит мама! Будь вежлива с бабушкой — помни, она долго была в разлуке.» - говорю я своей сестре.
«Это касается и тебя, и перестань бубнить! И открой же наконец-то эту чертову дверь!»

«Бабушка, с возвращением домой... Тебя давно не было. Это не сон? Ты правда вернулась?» - спрашивает её Молли.

«Давай я помогу тебе подняться с кресла, Бабушка... Я рад видеть тебя... Бабушка, посмотри... Как тебе дом? А серебристая луна? Мы скоро перекрасим входную дверь. А еще ты скоро увидишь свою комнату на чердаке — мы всё подготовили, как ты и просила. Там тебя ждут кресло-качалка и чайник, который нашла Мисси, и кое-что ещё. Пойдем скорее.»

Мисси и мама тоже мечтали с ней увидеться. Странно.... но бабушка не проронила ни слова...

«Бабушка, с тобой всё в порядке?» - спросил я. «Бабушка, ну как там было, где ты была?»
«Могло быть и хуже, но рядом со мной были «ОНИ». В сумерках «ОНИ» пели мне старые колыбельные».
«Бабушка, кто это — «ОНИ»?..»
«Не твое дело, паршивец! Ладно, пойдем в мою комнату, у «НИХ» есть свои планы. «ОНИ» здесь — чувствуешь, как «ОНИ» смотрят на тебя? Раз уж ты остался со мной, будь добр — налей мне чайник».

Поздно ночью я проснулся, услышав, как кто-то смеется безумным смехом. Среди них была и бабушка. Звуки доносились из комнаты сверху. Это была комната бабушки.

Стоя в темноте перед ее дверью, я заглянул в замочную скважину — и не поверил своим глазам.
Ничего подобного я еще не видел: в комнате была только бабушка, но она разговаривала с кем-то невидимым.

Чашки поднимались в воздух, а затем их содержимое выливалось на пол.
Вдруг дверь распахнулась, и бабушка произнесла:
«Заходи же, мой маленький друг».

Мисси и мама спали внизу. Если бы только они могли увидеть меня в бабушкином кресле!

Бабушка сказала:
«Посмотри мне прямо в глаза. Ты забудешь всё, что увидел здесь сегодня. Я открою тебе тайну этого дома — Тайну «Амона», как мы его называем. А теперь возвращайся к себе в постель спать, мой дорогой.».

На следующую ночь, когда я только что выключил свет,  собираясь спать,  бабушка постучала в мою дверь:
«Просыпайся, просыпайся, мой дорогой. Я покажу тебе Амон. Пришло время чая. Даже твоя мать присутствует. Мы уложили ее спать в мое кресло-качалку»

Сначала мне было страшно, но я понял что нет причин волноваться:  когда увидел, как нож выскользнул из платья бабушки и сделал небольшой надрез на руке моей матери. Кровь потекла в чайник, а затем я услышал «ИХ» смех.
«Немного этого чая — вот что нужно, чтобы освободить «ИХ». Ты услышишь, как ОНИ рассказывают истории».

То, что я увидел и услышал после, заставило меня остаться. Я очень надеялся, что этот сон никогда не закончится. Трудно описать то чувство, которое происходило со мной. Я слушал «ИХ» истории и чувствовал «ИХ» теплоту. Мы смеялись до слез. От первой чашки чая до последней капли крови. Казалось, ничто больше не имеет значения. Моя мать? Она не существовала для меня. Я чувствовал себя так небесно.

Сегодняшняя ночь может стать последней, когда мы пьем наш чай — тот проклятый чай, что приводил нас в экстаз.

Мама жаловалась на головокружение и сильную боль. Мама слабела с каждым днём. Наступил день, когда она не смогла подняться с постели — чары бабушки полностью завладели её сознанием. Ни единого слова; казалось, она уже мертва.

Затем вошла Мисси и взяла меня за руку, желая отвести к маме. Я не хотел идти, но она была очень настойчива. Мама была едва в сознании — да какое мне до этого дело? Я лишь ждал того, что будет дальше.

Моя сестра умоляла меня остаться с мамой. Она протянула мне телефон, чтобы я мог позвать на помощь, — но я лишь оборвал провод.

Мисси плакала, когда я оставил их.
«Маме плохо!» — крикнула мне вслед Мисси. — «Я ненавижу тебя!»

На следующий день, я коротал время за чаепитием. И тут появилась мама в ночной рубашке. Она медленно шла по комнате — словно в каком-то нереальном сне. Я понял: все повторяется вновь.
«ОНИ» начали рассказывать свои истории, как вдруг бабушка поднялась со своего места и открыла дверь — на пороге стояла Мисси. Увидев маму в бабушкином кресле, девочка залилась слезами. Мисси закричала:
«Что вы сделали? Что вы сделали с моей мамой?!» — её крик становился всё громче.
«Надо от неё избавиться, она всё равно слишком мала чтобы что-то понять, — произнесла бабушка. — Прощай, Мисси, уходи навсегда. Камин — самое подходящее место».
Я видел, как Мисси отчаянно пыталась вырваться из морщинистых рук бабушки.
«О нет, отпустите меня! О нет, умоляю, не надо! Бабушка, прошу тебя! А-а-а, мне больно! Не трогай меня, а то я разобью это! Я правда это сделаю!»
Она схватила чайник и швырнула его на пол. Жидкость растеклась — по полу разлился «кровавый» чай. И тут я услышал «ИХ» голоса — жуткое, демоническое рычание:
«ОНА РАЗБИЛА АМОН! АМОН! ОНА ДОЛЖНА УМЕРЕТЬ!»

«ОНИ» выронили свои чашки. Бабушка замерла, словно скованная невидимыми руками, а Мисси бросилась бежать вниз по лестнице. Я помахал ей вслед — Мисси горько рыдала.

Увижу ли я её когда-нибудь снова? — подумал я.

Я вышел из комнаты бабушки, спустился по лестнице и вышел из дома. Оказавшись снаружи, я почувствовал освобождение от «ИХ» контроля. Вспомнив про разбитый чайник, я понял, что здесь, снаружи, «ИХ» власть ничтожна. В тумане я рухнул на колени и заглянул в окно, выходящее в подвал. Там что-то двигалось — «ОНИ» что-то искали и нашли-таки: в воздух взмыл огромный топор. Он вылетел из двери подвала, а потом я потерял сознание. Следующее, что я помню — дым, поднимающийся из трубы. Когда я осознал, что это за дым во мне проснулась жестокая злоба: «О нет! Это всё, что осталось от Мисси и её платья — бедняжка...»
Чары рассеялись и я почувствовал перемену: мой разум и тело снова стали единым целым. Луна ожила, уставившись своим серебристым глазом прямо в моё обозленное сердце.

Я вернулся, желая проверить, осталась ли там эта старуха — ждёт ли она меня на чердаке... Ох, как же я ненавижу эту стерву! Я словно знал, что она ждет меня в своей комнате. С болезненной усмешкой она велела мне не быть дураком - не делать глупостей. Ее взгляд стал жестким, словно она читала мои мысли, но я убедил ее, что со мной всё как обычно.

Да, я лгал... видя выражение ее глаз. Мне было важно привести мысли в порядок. Она поверила всему, что я сказал и попросила помочь ей выйти на улицу. О, мне повезло...

«Давай побудем здесь немного, — сказала она на улице,  — Искупаемся в лунном свете».

И вот она здесь — без «ИХ» защиты. Я схватил ее трость и вырвал из её рук:
«Теперь тебе не уйти. Ты у меня в руках... ты ответишь за свои дела. Твоему больному разуму пришел конец».

Я бил её тростью со всей силой и ненавистью.

«Перестань!»

Я бил её до тех пор пока она не упала на землю. Когда же я почувствовал полную свободу в своём теле, я выбросил трость и ушёл прочь от дома.
Я чувствовал, что бабушка умерла, осталась одна под луной перед домом, а «ОНИ» ждали меня — ждали внутри, надеясь, что я вернусь. Но я ушёл из этого проклятого места, несмотря на дрожь в коленях от содеянного, в лес, как можно дальше от дома. Я чувствовал «ИХ» взгляд... и снова потерял сознание, погружаясь в безумие, видя во сне, что я — один из «НИХ»... Я слышал «ИХ» голоса...

«Вернись к нам!
Вспомни о чае.
Мы сильнее тебя!
Ты должен вернуться...»

Наступило утро, когда «ОНИ» перестали донимать меня своими вопросами. Я очнулся в машине скорой помощи доктора Ландау. Он повернулся ко мне и объяснил, почему меня увозят так далеко.
«Я сделал то, что сделал, и рад этому. Ведь я мог бы стать... Я мог бы стать следующим...».

От Мисси не осталось и следа... Да и я был бы последним, кто стал бы им что-то рассказывать. Как же мне, скажите, всё это им объяснить?

И снова я слышал, как «ОНИ» пели свою симфонию возвращения.

Бабушка мертва - кости перебиты. Я видел как из ее рта всё ещё течёт кровь. Я знал, что вину возложат на меня — во всём обвинят меня. Я не хотел никому ничего рассказывать,  но я должен был... ОНИ велели мне все рассказать...

И я рассказал доктору Ландау всё, что со мной произошло...
«Ты безумен! Тебя нужно лечить! Можете забирать его, парень лишился рассудка». - сказал доктор, когда мы приехали в больницу.

С тех пор как меня увезли, я больше не видел маму, а доктор Ландау ничего мне не рассказывал — он вообще не хотел со мной говорить. Но, я был на свободе...

Прошло время и мои раны затянулись... Покидая больницу я услышал телефонный звонок — это звонили мне:

— Да?..

— Алло, алло, милый мой! — в трубке раздался старческий хрипящий голос.

— Кто... кто это?

— Это твоя бабушка!

— Ты... ты же умерла!

— В каком-то смысле — да! А теперь послушай! Приходи сегодня вечером в старый дом. «ОНИ» очень хотят тебя видеть!

— Хватит!
Старая сука! Всё начинается по новой! Я должен вернуться в старый дом...

Войдя в дом, я поинтересовался:

— Бабушка?
— Я знала, что это ты стоишь у двери — видела тебя из окна. Ну, заходи, родной. Как же хорошо снова тебя видеть, несмотря на то, что ты сделал со мной. «ОНИ» ждут наверху. Пойдем. Мисси тоже там — сидит у мамы на коленях. Готова поспорить, ты умираешь от желания выпить чашку чая...