10. Очерки из прошлого. Срочник, часть 3

   Самым близким товарищем из того призыва мне стал рядовой Сергей Барабаш. Сам сейчас удивляюсь, насколько подходящими были фамилии почти всех моих сослуживцев. Барабаш представлял из себя высокого, я бы сказал, долговязого солдата с большими, сочными и яркими губами, похожими на бантики, длинным носом с раздвоенным кончиком, который формой был похож на крупную черешню, пухлыми бровями над светлыми глазами, в которых всегда была какая-то грустинка, даже когда Сергей был весел. Барабаш убывал на дембель осенью 1987 года, т.е. ему оставалось служить полгода, а он заведовал автоматической телефонной станцией (АТС), которая обеспечивала телефонной связью помещения штаба, казармы, офицерское общежитие, столовую, КПП, ремонтную мастерскую, дома и квартиры офицеров. Это была обычная релейная аналоговая телефонная станция на 200 номеров. Представляла из себя три металлических двустворчатых шкафа, стоящих в ряд торцами друг к другу, внутри которых сверху донизу располагались электромеханические реле и так называемые регистры. Контакты реле периодически окислялись и их необходимо было чистить и удалять пыль из внутренностей АТС. Эти и занимался Барабаш. Так вот нужно было подготовить замену Сергею, а поскольку я обладал специальностью радиомеханика, то лучшей кандидатуры и не было.

  Шкафы АТС, надо заметить, стояли в отдельной комнате с запирающейся дверью, хозяином комнаты был конечно Барабаш. Удивительно, но ключи от комнаты были только у него, даже Хмара не имел дубликатов. Кто служил, знает, что, если ты обладаешь каким-либо помещением в армии, ты БОСС! Во-первых, там можно хранить то, что не положено иметь военнослужащему срочной службы, например гражданскую одежду, ну и прочие вещи, без опаски, что кто-то украдет. Во-вторых, там можно «ныкаться», то есть спрятаться на какое-то время. Например, уже будучи стариком, я частенько после подъема вместо зарядки шёл в свою АТСку, расстилал на полу свою шинель, и почти ещё час спал спокойным безмятежным сном. В-третьих, можно спокойно что-то мастерить, скажем дембельский альбом, или золоченые погоны на дембель, или красивый значок с изображением флагов СССР и Польши, тогда это была Польская Народная Республика (ПНР). Такие значки делали почти все дембеля нашей части.
   Вернёмся к Барабашу. Из-за своего высокого роста Сергей сутулился и имел прямо-таки впалую грудь. Последние полгода, перед дембелем, он усиленно пытался накачать грудь и руки и в свободное время всегда пропадал на спортивной площадке, за казармой, где у нас были самодельные штанги, гантели, скамья для жима, турники и пр. Для ускоренного роста мышечной массы он ел детскую молочную смесь «Малыш», которая продавалась в нашем магазине на территории части. В какой-то мере, к дембелю, ему удалось поправить свою физическую форму и его тело приняло более-менее атлетический вид. Несмотря на нашу разницу, он- старик, почти дембель, а я джус, Сергей относился ко мне очень хорошо, делился со мной своим «Малышом», даже разрешал мне поспать на АТС, когда было совсем невмоготу, это называлось «надавить на массу». Конечно он рассказывал мне об устройстве и работе АТС, назначение разных блоков реле и регистров, на что обращать внимание и что делать, если что-то там забарахлило…, но я был джусом, а в этот период в голове всегда две мысли: чем-бы перекусить, и как-бы поспать, поэтому, теорию я почти не усвоил, и после увольнения Барабаша месяца два самостоятельно разбирался в устройстве АТС, преимущественно по ночам, когда абоненты телефонами почти не пользуются, так как АТС, естественно, стала барахлить и со всех сторон посыпались жалобы на работу телефонов. В итоге, через пару месяцев я во всём разобрался, и служба пошла своим чередом.

   В нашем взводе числились ещё два солдата призыва осени 1985 года. Они служили при штабе, один был штабным писарем, другой был подручным штабного секретчика. Эти полгода, что мы прослужили вместе я их видел в основном утром и вечером на подъеме-отбое и построениях-поверках, в столовой, что называется во время приёмов пищи, да наверно по воскресеньям, когда мы выходили на небольшое футбольное поле, что было за территорией части возле офицерских домов, погонять в футбол. В остальное время они были в своих кабинетах в штабе, который располагался на третьем, последнем, этаже нашей казармы. Чем они там занимались, для меня осталось загадкой, знаю только, что писарь вёл записи в военных билетах солдат, оформлял отпуска солдатам, оформлял нагрудные знаки солдатам и сержантам, ну и тому подобные дела вел. Секретчик, очевидно, занимался оформлением документов с грифом «секретно». Видимо, по причине редких моментов общения с ними, ни имён, ни фамилий их я не запомнил. Оба они были невысокого роста, писарь был постройнее особиста, черты лица у него были правильные и четкие, словно вытесанные из камня, он носил усы, и сейчас я бы сказал, что он был похож на Григория Мелехова, которого играл Евгений Ткачук в сериале «Тихий дон». Кажется, и звали его тоже Гриша. Характер у «Гриши» в точности повторял его внешность- прямой и резкий, своим взглядом, достаточно глубоко посаженных глаз, он словно прокалывал шилом. Как и положено штабному работнику, у писаря всегда была чистая и наглаженная, как новенькая, солдатская форма, вычищенные блестящие сапоги с подковками. Хотя подбивать сапоги — это не по уставу, и молодым это точно не разрешалось, но некоторые старики подбивали сапоги металлическими подковками и щеголяли так, показывая, что им-то можно. Секретчик, по характеру, был более мягкий и спокойный, как и черты его лица- округлые и не выразительные. Он тоже, как и подобает штабнику, всегда был чист и наглажен. По поведению этих двух товарищей было видно, что они себя выделяют в отдельную касту, стоящую на более высокой иерархической ступени, нежели другие солдаты и сержанты срочной службы. Одним словом – штабные.

   Вышеупомянутый младший сержант Андрияш был призыва весна 1986 года. Того же призыва был и мой первый командир отделения младший сержант Хомков Александр. Звание он получил тоже в части. Сначала – ефрейтора, потом младшего сержанта. Первым моим непосредственным командиром он был до увольнения осенников, т.е. первые полгода. После принятия присяги, нас, молодых бойцов-водителей распределили по специальным автомобилям. В нашем взводе связи были радиостанции на базе ГАЗ-66. Две радиостанции Р-142 и одна Р-140. Мне досталась Р-140, командиром которой был Хомков. Не вспомню, из каких краёв он был, вроде из центральной части России (РСФСР). Александр был рослым блондином со светлыми глазами, острым, прямым, я бы сказал, «арийским», носом, правильными чертами лица. По характеру он был спокойный, но слегка высокомерный. Всё, что требовалось от меня по службе, я выполнял, а лишнего Хомков от меня не требовал. Вверенный мне автомобиль я содержал в чистоте, исправности и боевой готовности. В целом у нас сложились нормальные отношения младшего командира и подчиненного, но не более того.
 
    Запомнилось, как фамилию Хомков произносил прапорщик Коваленко. Впоследствии, при обращении к Александру, его друзья передразнивали Утюга. Так вот Коваленко говорил Хомкоу, заменяя букву в на у. Тесно Хомков дружил с рядовым, а потом ефрейтором Федориным. Федорин служил на узле связи зас.телефонистом и был одного призыва с Хомковым и Андрияшем.