Он сам ко мне пришёл...

Для литературной Игры Светлой Ночки. Этюды 8. Тема №51, Сны. http://proza.ru/2026/07/08/314

               — Дуня, Дунечка, проснись, — тормошил жену Степан. — Марютка встала, помочь ей надо.
               — Сейчас, Стёпа.
               Евдокия откинула одеяло, задумчиво посмотрела на свои ноги, подумала, что не мешает сделать педикюр и улыбнулась:
               — Знаешь, что мне приснилось, Стёпушка? Будто я в автобусе с Цискаридзе еду.
               — И что? — настороженно приподнял голову с подушки муж.
               — Ничего. Талончиков на проезд у нас не было, а я так боялась, что контролёр войдёт.
               — Выдумаешь тоже, — буркнул Степан и поёрзал, пристраиваясь под одеялом поудобнее.
               Через минуту одеяло полетело в сторону, возмущённый муж уселся на кровати:
               — Подожди, я, значит, спать, а ты к Цискаридзе в автобус? Да ты… Ты, Дунька, хоть знаешь, как это называется?
               Евдокия нашарила босыми ногами тапочки с розовыми зайцами, наступила на длинное ухо одного из них, хотела ругнуться, но вместо этого поднялась на цыпочки и, смеясь, закружилась по спальне.
               Смех жены окончательно разбудил Степана.
               — Что же он тебе талон на проезд не купил? — как можно язвительнее спросил Степан. — Жмот, да? Я тебе на Новый год подарил тапочки, а он…
               — Пять лет назад на Новый год, — уточнила жена.
               Стёпа встал. Ниже зелёных семейных трусов с нарисованными банкнотами хворостинами торчали волосатые ноги, выше тоже смотреть было не на что.
               Евдокия вздохнула:
               — И не Дунька я. Мама меня ЕвдОкией назвала. На «О» ударение. Просто в ЗАГСе упёрлись, что нет такого имени. А Коля в автобусе Евой звал.
               — Коля? — рассвирепел Степан. — Помнится, его Николай Максимычем зовут.
               — Для кого как, — парировала жена, надевая халатик.

               Тут Степан понял, что теряет жену. Окончательно и бесповоротно.
               Это всё «ящик» проклятый виноват. Вчера жена смотрела какой-то международный конкурс балета. И вот пожалуйста… В одном автобусе с Дуней… Да ещё без билета… Ничто так не сближает, как страх перед явлением контролёра, он-то, Степан, это точно знает. Так у них с Дуней и началось когда-то. Цискаридзе, небось, если без Дуни, то на такси ездит… Знать – не знает, что проездные билеты существуют…

               — Вдр-р-ребезги разнесу, — заскрежетал зубами Степан и запрыгал по очереди то на левой, то на правой ноге, всовывая себя в брючины тренировочных штанов.

               Руку Степана с занесённой над телевизором дрелью вовремя остановила собравшаяся уходить Марютка:
               — Подожди, пап, дай погоду послушать.
               — Последний раз, — проворчал Степан, а про себя подумал, что, пожалуй, послушает ещё раз эти паршивые новости, чтобы уж точно ни о чём не жалеть…

               — Пап, мам! Я побежала, пока-пока, — прервала его размышления дочка.
               — Дунь, куда это она так рано? — на минуту пригасил своё негодование Стёпа.
               — Забыл? У неё же сегодня заседание кафедры. Докторскую диссертацию обсуждать будут.
               Степан и правда забыл о важном событии и поторопился высказать претензии жене:
               — А ты куда смотрела? Побежала как оглашенная… Нет того, чтобы платье надеть – в джинсах… Ты видела, как ребёнок губы накрасил?
               — Видела. Стёпушка, ребёнку нашему скоро сорок…

               Евдокия пригладила взъерошенные остатки волос мужа и засмеялась:
               — Не виноватая я, он сам ко мне пришёл.