Охотница Алиска. Глава III

Эксперимент Клауса Миласки на основе Жюля Верна, Роберта Хайнлайна и других
ОХОТНИЦА АЛИСКА. ГЛАВА III
1
Не успела Мелиз закончить колледж, как в Таргромте начались потрясения. Сначала отменили закон "выполни квоту, а дальше безлимит", заменив его на прямо противоположный: разрешалось иметь по столько-то молока в день на каждую голову в семье, по столько-то на руку, по столько-то на сегмент туловища и т. д., а остальное требовалось сдать, получив ставку по числу молочных желез, без учета размера и прочих параметров (потом можно было выкупать уже с этих денег – разумеется, по другой цене); взрослому самцу – по трусам на сегмент на восемь лет, самке – по купальнику на сегмент на три года, а "лишние" волосы также требовалось сдать, получив ставку по числу голов, и так далее для других компонентов. Вроде бы всех уравняли в правах. Но почему-то "лишних" кисок этот закон не коснулся, их владелицы по-прежнему могли родить нужное количество "общественных" детей, а затем до конца жизни сидеть на шее у государства, самый большой лимит продуктов был также на киску, больше, чем на голову, ну и насколько часто разрешалось менять одежду, вы, надеюсь, прочитали – тенденция вполне определенная. И это еще полбеды, а беда в том, что массово активизировались разнообразные "дикие банды" (во всяком случае, так объявили в новостях), и на борьбу с ними потребовалось гигантское количество денег, а в ту эпоху ОФЗ и других хитрых механизмов "косвенного заимствования" не было, только прямая гиперинфляция, и официальные ставки за продукты не успевали за ростом цен. Жаль, Мелиз тогда была молодой и не уследила за своим старшим братом, а ведь он напрямую участвовал в этом.
2
И Сениз начала, чтобы не оставить себя с дочерью совсем голодными (хотя им-то лимиты были огромные!), прятать продукты (чужие!). Ирриз, чтобы хотя бы накормить совсем маленьких детей, пришлось прятать уже от нее, а раз припрятала для младенцев, почему бы немного не дать и старшим детям, просят же. Так постепенно вся мораль и рухнула. Не буду изображать протагонистку святой, она тоже выпрашивала молока, предназначенного для младенцев, по старым законам бандитами стали практически все. Но теперь было не до таких мелочей, хорошо бы убрать убийц и тех, кто грабил в промышленных масштабах.
3
Однажды, первый раз за несколько лет, Ирриз с детьми вышли "просто прогуляться" между трудовыми буднями. Стояла прекрасная погода, пели птицы и все указывало на то, что это один из самых счастливых дней в их тяжелой жизни. И тут, как назло, жена Кайсосора – а она была благородной леди, читать умела (правда, была намного старше мужа) – каталась на "летадле" и слегка коснулась Ирриз. Жаль, благородная леди не рассчитала силу прикосновения ноги "летадла". Ирриз покатилась по холмам в направлении градиентного спуска, а оно далеко не прямое, так что она стала подпрыгивать и кувыркаться, и на каком-то из кувырков **правая голова полетела в одну сторону, а остальное тело – в другую**. А раз голова отвалилась, и руки, и грудь, связанные с ней – все превращалось в мертвый груз, управлять ими было "некому". Мелиз, первый раз в жизни видевшая Кирлема с отвалившейся головой, испытала шок. Она забилась в свое "ложе" под широкой и высокой кроватью, служившей прежде Зиолу, а теперь новому мужу матери, лицом к стене, и плакала, не выходя ни в колледж, ни принимать пищу, никуда. Ирриз согласилась на новейшую технологию – удалить балласт, да только вот анестезия была в зачаточном состоянии, отдельной профессии врача-анестезиолога не было, и эту роль взялся играть, внезапно, Кайсосор. И вколол вместо анестезии лекарство с прямо противоположным действием, так что Ирриз начало корчить от боли, она стала кричать и размахивать руками, и одна рука попала под нож. А если уже удаляли балласт – что же, удалили и обрывок руки. Таким образом у Ирриз остались одна голова, две молочные железы и две левые руки. Теперь молока было только на младенцев, волос по количеству пока хватало, но это правая голова настаивала на их переработке, а левая, получив "свободу", стала сама ходить, как Рапунцель, отдавая текстиль только для купальников детям от нового мужа, а дети от Зиола теперь уже и ею были объявлены "чужими". И когда откуда-то издалека объявился богатый оранжевый Кирлем – оранжевые считались представителями элиты, "благородными господами" – и объявил, что возьмет "эту розовую красотку" себе в наложницы, уродливый обрывок Ирриз без колебаний продал собственную дочь. А та и не сопротивлялась, так опротивела ей эта падшая семья.