Стелла. глава 1

Жгучее июльское солнце поднималось над горизонтом, щедро разливаясь по густому, пахнущем солью и водорослями воздуху. Огромные прибрежные скалы, похожие на застывших каменных титанов, круто обрывались прямо в кипящую бирюзовую пучину. Их суровые склоны были густо оплетены зелёными ветками дикого винограда и плюща, которые спускались к самой кромке прибоя. Волны с грохотом разбивались о гранитные валуны, рассыпаясь мириадами сверкающих брызг. В том месте, где скалы расступались, раскинулся уединённый, невероятно красивый пляж с пологим берегом. Мелкий, чистый песок плавно уходил в прозрачную глубину. Игривые волны с тихим шелестом накатывались на берег, оставляя на барханчиках белое кружево пены. В жарком мареве побережье казалось сказочным, нетронутым уголком, где природа подчинялась лишь законам красоты.
Чуть поодаль, на вершине невысокого пологого холма, величественно раскинулся королевский замок. Его массивные стены, вытесанные из сурового серого камня, веками впитывали запахи ветров и ароматы окрестных лугов. Главная цитадель Амазонии выглядела монументально: остроконечные дозорные башни пронзали лазурное небо, а узкие бойницы, словно немигающие глаза дракона, наблюдали за порядком в здешних землях. Мощные крепостные куртины, способные выдержать осаду таранов, завершались привычными прямоугольными зубцами, а внутренние парапеты — зубчатыми арками в форме трилистника. Шпили были увенчаны легкими медными куполами, сияющими под солнцем. Центральный фасад дворца украшал стрельчатый портал, затененный резными каменными решетками — машрабиями, которые защищали внутренние покои от полуденного зноя. Внутренние дворы замка были наполнены прохладой: там, среди тенистых галерей с ажурными, обвитыми виноградом колоннами, журчали мраморные фонтаны. Заполняющая их вода из акведука циркулировала по замысловатым каскадам, охлаждая воздух. Роскошная резиденция королевы амазонок Стеллы воплощала в себе абсолютный триумф воинской силы и утончённой восточной роскоши. Солнечные лучи пробивались сквозь каменные и деревянные решетки, рассыпаясь по просторным апартаментам причудливыми золотыми узорами. Королевская опочивальня была заполнена ароматом цветов, луговых трав и восточных благовоний. Посреди зала, на невысоком подиуме из светлого ливанского кедра, высилось огромное ложе, накрытое жаккардовым покрывалом из кремовой дамасской шерсти с тончайшей золотой вышивкой. Стены, облицованные белым мрамором, мягко отражали утренний свет, а легкие персидские ковры глушили каждый звук.
Королева Стелла открыла глаза, возвращаясь из объятий Морфея. На её безупречном лице отражалось величественное спокойствие прирожденной правительницы. Она небрежно потянулась на шелковых простынях резного ложа, раскинув рубенсовские бёдра, позволяя утреннему свету подчеркнуть каждый изгиб своего совершенного тела. На девушке было лишь тончайшее белое кружевное белье, едва удерживающее налитую грудь, да изящные лакированные туфли на высокой шпильке, которые она надевала сразу, еще на постели. Проснувшись, королева первым делом протянула руку к прикроватной тумбе и взяла свой главный артефакт — волшебные круглые очки в тёмной оправе. Большие, ясные голубые глаза королевы таили в себе абсолютную уверенность в своей безграничной власти. Её истинное зрение, обладавшее ястребиной остротой, улавливало даже малейшие движения пылинок в воздухе, что сильно утомляло. Тонкая оправа покоилась на аккуратном точёном носике, а пухлые, сочные губы, налитые вызывающим алым цветом, были немного приоткрыты. Густые каштановые волосы, заколотые на темени в элегантный высокий пучок, открывали изящную шею и безупречный овал лица. Тело девушки обладало очаровательно-экстремальными формами, что заставляло мужчин затаивать дыхание. Невероятно пышная грудь едва удерживалась небольшими чашечками белого кружевного лифа, практически полностью обнажающего налитые полушария. Талия создавала умопомрачительный контраст с округлыми бёдрами. Каждое её движение отзывалось ленивым колыханием упругой плоти, а ажурное бельё выглядело вызывающе. Кожа Стеллы сияла в полумраке купальни. От неё веяло такой женской энергетикой, перед которой не смог бы устоять ни один смертный. Королева приподнялась на локтях, окинула властным взглядом покои, на её чувственных губах проступила едва заметная улыбка. Новый день в Амазонии начался, и это королевство жило по её правилам.
— С добрым утром, моя королева, — раздался в тишине покоев мужской голос.
К огромному ложу Стеллы бесшумно приблизился раб-мулат. На нём не было ничего, кроме короткой набедренной повязки из чёрной замши, которая едва прикрывала его литые бёдра и туго натянутый пах. Самир был настоящим произведением искусства, словно статуя высеченная из безупречно гладкого матового шоколада. Каждое движение мужчины дышало грацией дикого леопарда. Развернутые плечи и торс, маслянисто поблескивали в лучах июльского солнца. Идеальные кубики брюшного пресса плавно переходили в глубокие рельефные линии косых мышц, уходящих глубоко под замшевую повязку. Мулат плавно опустился на одно колено прямо у подиума постели, удерживая на вытянутых руках серебряный поднос. На нём стоял высокий хрустальный фужер со свежевыжатым апельсиновым соком. Мужчина склонил голову, и его короткие, жёсткие кудри рассыпались по лбу. Он поднял на Стеллу свои янтарно-карие глаза, в которых рабская покорность опасно мешалась с немым вожделением.
Королева придвинулась к самому краю матраса. Мулат замер, боясь сделать даже вдох: прямо перед его лицом покачивалась впечатляющая грудь, едва прикрытая ажурной сеткой, от которой веяло дурманящими женскими флюидами. Стелла медленно протянула руку и тонкими пальцами обхватила хрустальную ножку фужера, намеренно мазнув ногтями по рельефной ладони раба. Парень едва заметно вздрогнул, и его пресс напрягся до предела. Королева поднесла бокал к приоткрытым алым губам и сделала несколько глотков. Маленькая оранжевая капля сока сорвалась с уголка её губ и покатилась по подбородку дальше вниз, очерчивая шею и исчезая в глубокой ложбинке роскошного бюста. Стелла откинула голову назад, ловя стёклами очков блики солнца, и её бархатистый грудной голос нарушил тишину опочивальни:
— Прекрасное утро… — томно выдохнула Стелла.
Поставив пустой фужер обратно на поднос, она по-хозяйски потрепала мужчину по его кудрям.
— Самир, — с дразнящей поволокой позвала королева, — мои ножки всё ещё помнят вчерашний обход цитадели. Разомни их.
Мулат поставил поднос на мраморный пол и на коленях придвинулся к ложу. Его горячие ладони, пахнущие апельсиновой цедрой, легли на её изящную щиколотку, прямо над ремешком туфли. Кожа Стеллы — ослепительно белая — контрастировала с его тёмными, шоколадными пальцами.  В ту же секунду портьера у входа колыхнулась, и в покои вкрадчивой походкой вошла любимица королевы — огромная чёрная пантера по кличке Мура. Её лоснящаяся антрацитовая шкура блестела под лучами июльского солнца, а широкие лапы беззвучно ступали по ворсистым коврам. Хищница вела себя в этих апартаментах как полноправная хозяйка. Она лениво потянулась, выпустив на секунду острые, как бритва, когти, и направилась прямиком к королевской постели. Стелла протянула руку навстречу своей любимице. Мура ловко запрыгнула на высокий подиум кровати, заставив зашуршать шерстяные покрывала, и преданно ткнулась лобастой головой прямо в ладонь девушки.
Самир бережно отпустил изящную ножку, поднялся с колен и, подхватив серебряный поднос, растворился за массивными резными дверями опочивальни словно тень. Королева принялась ласково гладить большую кошку, пропуская шерсть между пальцев и почёсывая её за ухом. Контраст между ослепительно белой кожей Стеллы, прикрытой лишь кружевным бельём, и угольно-чёрной шкурой опасного зверя выглядел невероятно красиво. Пантера довольно жмурила свои жёлтые, как янтарь, глаза, вытянувшись на лапы прямо у ног правительницы и утробно заурчала на всю спальню.
— Мур... Мура пришла, — произнесла Стелла, продолжая ласкать свою верную хищницу.
Мура напоследок лизнула белоснежное запястье хозяйки своим шершавым языком, спрыгнула с постели и скользнула вглубь залитых солнцем покоев, скрывшись за деревянной машрабией. Стелла проводила любимицу взглядом, оперлась ладонями о край кровати и величаво поднялась во весь рост. Головокружительно высокие каблуки туфель звонко цокнули по мраморному полу, разбудив эхо под сводами опочивальни.
— Надо переодеться.
Она сделала первый шаг, и её красивые бёдра качнулись в такт цокоту шпилек. Стелла неторопливо прошла по комнате, направляясь к гардеробной. Солнечные лучи, пробивавшиеся сквозь окна, скользили по её телу, заставляя тончайшие кружева лифа и трусиков казаться почти прозрачным. Сквозь ажурную сетку белья дразняще проступали очертания её грудей, а открытый плоский живот соблазнительно подтягивался при каждом шаге. Она двигалась с грацией коронованной воительницы, удерживая безупречную осанку и заставляя лакированные туфли ловить яркие блики света.  Королева подошла к массивному комоду из тёмного благородного ореха, украшенному искусной восточной резьбой и перламутровыми узорами. Стук каблуков затих, утонув в мягком ворсе ковра прямо у деревянных панелей. Стелла остановилась, блеснув стёклами магических очков по полированной поверхности дерева, и подняла свои холёные руки. Её тонкие пальчики легли на осиную талию, плотно обтянув кружевную ткань трусиков, а затем неторопливо поползли вверх по нежной коже живота. Стелла вела ладонями, упиваясь каждым прикосновением к собственному телу, и наконец её пальцы зарылись в ажурную сетку белоснежного лифа. Она с грацией сытой тигрицы погладила свою тяжёлую грудь, слегка приподнимая налитые полушария и заставляя соски отчётливее проступить сквозь кружево. Королева слегка прогнулась в пояснице, наслаждаясь своим физическим совершенством. В своих покоях, перед зеркальным блеском орехового дерева, она была истинным божеством — опасным, порочным и безраздельно властвующим над Амазонией.