Вся библия как притча

ВСЯ БИБЛИЯ КАК ПРИТЧА

Еще во II веке н.э. стали очевидны противоречия внутри Библии.
Потому появилась Александрийская богословская школа, которая начала трактовать всю Библию как притчу, иносказание, аллегорию. Что ж означает это утверждение? Можно ли трактовать фрагменты Библии, и какие именно фрагменты, как иносказание?
Например, библейское утверждение, что сначала бог создал Землю, а уж потом Солнце – никак не может быть иносказанием. Утверждение, что бог создал человека – тоже не может быть иносказанием. Первое утверждение опровергает астрофизика (сначала возникло Солнце, а уж потом Земля), второе – синтетическая теория эволюции. Кроме того, библейские утверждения о чудесах тоже не могут быть аллегориями, потому что церковь основывает свои доказательства бытия божеского именно на чудесах.  Воскресение Христа или Лазаря – не притчи, и убийство невинных египетских младенцев и животных – не притча, и зверское предложение Аврааму зарезать собственного сына, и фашистский призыв убивать неверных – снова не притча. И главное: призыв к смирению перед властями – не притча.

***

«Аллегория — художественное обособление отвлеченных понятий посредством конкретных представлений. Справедливость, раздор, слава, война, мир, весна, лето, осень, зима, смерть и т. д. изображаются и представляются как живые существа. Времена года изображаются посредством цветов, плодов или же занятий, справедливость — посредством весов и повязки на глазах, смерть — посредством клепсидры и косы», - сообщает нам Википедия.

Таким образом, мы видим, что аллегория не может иметь однозначной трактовки, а может иметь противоположные смыслы – в зависимости от выбранной системы символов, от традиций конкретной страны, от долготы и широты страны, от исторической эпохи, от мироощущения автора аллегории, от его личной системы символов: роза, стрекоза, гора, ласточка, сова, зеркало и т.д.
Это еще туда-сюда. А вот Бальмонт так описывает собственные ощущения от звуков, из которых затем складываются поэтические слова: «Я, Ю, Ё, И — суть заострённые, истончённые А, У, О, Ы. Я — явное, ясное, яркое. Я — это Ярь. Ю — вьющееся, как плющ и льющееся в струю. Ё — таящий лёгкий мёд, цветик-лён. И — извив рытвины Ы, рытвины непроходимой, ибо и выговорить Ы невозможно, без твёрдой помощи согласного звука. Смягчённые звуковести Я, Ю, Ё, И всегда имеют лик извившегося змия, или изломной линии струи, или яркой ящерки, или это ребёнок, котёнок, соколёнок, или это юркая рыбка вьюн».
Вот и разбери Библию Бальмонта, попробуй. Хотя символизм, в отличие от притчи, враг нравоучений, суть та же.

В целом аллегория, иносказание, притча, символизм – это формы мировой литературы, небольшая часть литературы.

Заметим, что аллегория – это не сравнение, напр., сравнение красной рябины с костром – это не иносказание, это сравнение.
Сравнение – это сопоставлении предметов, явлений, понятий по какому-либо общему для них признаку. «Наш двор как сад» и т.д.

Скажем, геенна огненная не может быть аллегорией, в противном случае – что бы она означала?
Но может геенна быть и сравнением, которое приведено для понятности: будто геенна огненная. То есть: в Библии должно быть указание: будто. Но этого указания нет. Поскольку этого указания нет, то геенна огненная становится нелепостью – ведь душа бестелесна, она не может ощущать геенну огненную.

Литература нам показывает, какими действительно могут быть сравнения, аллегории, иносказания. Например: тень – это чернила, которыми пишет солнце.
Или: как Сирано де Бержерак в пьесе Ростана описывает свой нос – крючок, полуостров, насест, монумент.
Еще:
Не тяжелы слова, но тяжела любовь!
Но выраженье... ваших глаз...
   Слова лишает... выраженья...
Что ум? Он может быть притворщиком искусным,
   Но перед ним любовь появится едва,
   И меркнет он, как перед всяким чувством
   Бледнеют всякие слова.
   Ум -- это проблеск! Искра в свете
   Огня любви, слепящего до слез...
   Он меркнет в нем, как меркнут свечи
   В сиянии вечерних звезд.
Роксана.
   Но все же ум...
Сирано.            Вы говорите все же.
   Так, значит, чувство вам дороже?
   Вам дороги слова, однако ближе ласка?
   Так будьте смелы до конца.
   Что ум в любви? Не более, чем маска,
   Накинутая на сердца!
   И эта маска сердцу чужда.
   Скажите сами: как мне быть?
   Ведь ум всегда скрывает чувство,
   А я хочу его открыть!

Я отыщу десятки слов,
   В которых смысл на третьем месте,
   На первом -- вы и на втором -- любовь.
   Что я скажу? Зачем вам разбираться?
   Скажу, что эта ночь, и звезды, и луна,
   Что это для меня всего лишь декорация,
   В которой вы играете одна!
Хотите иносказаний, аллегорий, неожиданных сравнений? Читайте «Собаку на сене» Лопе де Веги.

Мандельштам в «Египетской марке» пишет: «Дворцы стояли испуганно-белые, как шелковые куколки. Временами белизна их напоминала выстиранный с мылом и щелоком оренбургского пуха платок. В темной зелени шуршали велосипеды — металлические шершни парка».
Еще:
Этот воздух пусть будет свидетелем —
Дальнобойное сердце его —
И в землянках — всеядный и деятельный,
Океан без окна, вещество…
До чего эти звёзды изветливы:
Всё им нужно глядеть — для чего? —
В осужденье судьи и свидетеля,
В океан без окна вещество.
Помнит дождь, неприветливый сеятель,
Безымянная манна его…
Звезды - доносчики, очернители, ябеды.

У Пушкина, перед сном Онегина: «И перед ним воображенье свой пестрый мечет фараон».

Возникает вопрос: зачем в Библии упражнения в красноречии, если мировая литература делает это гораздо менее примитивно?

Перейдем к притче. Притча - это краткий рассказ, который в иносказательной (аллегорической) форме содержит поучение. Близка к басне. В Библии есть притчи о богатом и Лазаре, о блудном сыне, Книга притчей Соломоновых и т.д.

Десять дев
Пример из Библии – уподобление Царства небесного десяти девам, которые, взяв светильники свои, вышли навстречу жениху. Из них пять было мудрых и пять неразумных. Неразумные, взяв светильники свои, не взяли с собою масла. Мудрые же, вместе со светильниками своими, взяли масла в сосудах своих. И как жених замедлил, то задремали все и уснули. Но в полночь раздался крик: вот, жених идёт, выходите навстречу ему. Тогда встали все девы те и поправили светильники свои. Неразумные же сказали мудрым: дайте нам вашего масла, потому что светильники наши гаснут. А мудрые отвечали: чтобы не случилось недостатка и у нас и у вас, пойдите лучше к продающим и купите себе. Когда же пошли они покупать, пришёл жених, и готовые вошли с ним на брачный пир, и двери затворились; после приходят и прочие девы, и говорят: Господи! Господи! отвори нам. Он же сказал им в ответ: истинно говорю вам: не знаю вас. Итак, бодрствуйте, потому что не знаете ни дня, ни часа, в который приидет Сын Человеческий (МФ. 25:1-13).
То есть: никто не знает момента Второго пришествия, потому надо быть всегда готовым. Иначе жениха не достанется. Примитив? Разумеется. Глупый примитив? Без сомнения.

Феофилат Болгарский толкует притчу следующим образом: «Под образом дев Господь предлагает притчу о милостыне». Сон дев означает смерть, а приход жениха символизирует Второе пришествие. Светильники он называет человеческими душами, которым нужен елей, то есть, милостыня. В отношении неразумных дев: когда же они вернулись и увидели запертую дверь, то это, по его толкованию, означает, что после смерти уже нет времени для покаяния.
Евфимий Зигабен отмечает, что отказ мудрых дев дать елей неразумным вызван тем, что «никто собственной добродетелью тогда не поможет другому. Едва будет достаточно её для спасения самого себя, так как во многом согрешает человек, даже весьма добродетельный. Смотри, как мудрые даже там обнаруживают милосердие: они желали бы дать неразумным, но не могут».
И еще прорва толкований: неразумные – не имеющие добродетелей, почему именно все девы уснули, и т.д.
С точки зрения современной, т.е. с точки зрения реальной морали притча говорит о том, что вознаграждаются запасливость, скаредность, черствость.

Возможны и иные толкования – с точки зрения опять же современной морали: коли ума нет - беда, своего не добавишь. Незачем делиться маслом. «И не оспоривай глупца». Разве нет большей глупости пытаться вразумить упертого кретина? Разве можно объяснить верующему, что бога нет?
Но в таком случае – просвещение, школа, вуз – это ошибка, ни к чему учебники, научные журналы, всемирная литература. великие открытия!
И добродетелью своей нельзя поделиться. Так можно толковать притчу. Действительно, пытаться исправить какую гниду, стервозную бабу или закоренелого уголовника – верх глупости. Но в таком случае Моисей совершенно напрасно водил народ по Синаю 40 лет.

Сеятель
«Выйдя же в день тот из дома, Иисус сел у моря. И собралось к Нему множество народа, так что Он вошел в лодку и сел; а весь народ стоял на берегу. И поучал их много притчами, говоря: вот, вышел сеятель сеять; и когда он сеял, иное упало при дороге, и налетели птицы и поклевали то; иное упало на места каменистые, где немного было земли, и скоро взошло, потому что земля была неглубока. Когда же взошло солнце, увяло, и, как не имело корня, засохло; иное упало в терние, и выросло терние и заглушило его; иное упало на добрую землю и принесло плод: одно во сто крат, а другое в шестьдесят, иное же в тридцать» (МФ. 13.:1-8).
Но здесь Иисус сам говорит, что это иносказание. Даже не аллегория, стоит это понимать буквально: не сей разумное, доброе, вечное на камнях или по дороге, т.е. среди дураков или сволочей.

То есть: дураки и сволочи – обречены. Навсегда. Ой, мудрая притча! Бездна мысли.
Откуда в обществе берутся дураки и сволочи, Библия не объясняет. Это объясняет марксизм. Марксизм утверждает, что появление дураков и в сволочей в обществе – это закономерность. И эту закономерность под названием «чистоган» можно устранить путем социалистической революции.

В мировой литературе притчевость – в «Процессе» Кафки, в «Басне о пчелах» «Мандевиля, в «Чуме» Альбер Камю, в «Скотном дворе» Костомарова, в баснях Крылова, в «Пятой печати» Шанты Ференца (Золтана Фабри), в «Крошке Цахесе» Гофмана, в «Маленьком принце» Экзюпери. Все эти книги с восторгом читаются и оставляют глубокий след в человеке. В отличие от библейских притч.

Нравоучение или назидание
Итак, фрагменты Библии делятся на две части: одни можно трактовать как притчи, другие нельзя.
Но почему? Если многие фрагменты Библии не соответствует природе, если ее в этих несоответствиях нужно трактовать как притчу, то и всю Библию можно трактовать как притчу. Бог, Страшный суд, дьявол – притчи. Ведь нет никаких бога или дьявола, их никто не видел и не обнаруживал в эксперименте.
Именно так трактует Библию оппонент Ленина Александр Богданов. В книге «Падение великого фетишизма. Вера и наука» он утверждает, что любая религия – это сказание в форме притчи о заблуждениях и о рабском начале в человеке.
Богданов объясняет, что религия есть отражение в общественном сознании общественной иерархии. Если обществом управляет фараон, шах, бей, король, царь, капиталист и т.п. – в голове у людей, которые перед ним преклоняются, неминуемо возникнет образ начальника, лишенного недостатков и наделенного всемогуществом. И они вознесут этого начальника туда, где к нему нельзя обратиться непосредственно, который тебя вряд ли услышит.