Сочинский подгон

Современный Сочи. Солнечные улицы, дорогие салоны связи, набережная.
САЛОН СВЯЗИ «МОБИЛ  ПРЕМИУМ» - ДЕНЬ
Яркий, современный салон. Консультанты в униформе. Посетители рассматривают последние модели смартфонов.
ПАВЕЛ, одетый немного не по погоде, но ни единой лишней складки, ни капли небрежности — только чистота линий и острый, актуальный стиль.
ДЕГОЛЬ стоит у стойки с аксессуарами. Он одет стильно, но немного небрежно. В глазах — воровской блеск. Он ловко прячет новенький Huawei в карман  штанин, пока консультант отвлекся на другого клиента.
Он замечает Павла, его чрезмерная вежливость, суетливость, выдаёт в нем идеальную жертву.
Деголь выходит из магазина.
НАБЕРЕЖНАЯ СОЧИ - ЧЕРЕЗ НЕКОТОРОЕ ВРЕМЯ
Солнце светит ярко. Пальмы, море. Павел сидит на скамейке, разглядывает проходящих людей.
Рядом с ним присаживается Деголь. Достает украденный телефон и начинает им демонстративно пользоваться.
ПАВЕЛ: (С любопытством) Крутой аппарат.
ДЕГОЛЬ: (Небрежно) Да так, подгон. Не мое, не люблю я эти смартфоны. Мне кнопочный больше по душе.
ПАВЕЛ: (Удивленно) Зачем тогда такой иметь?
ДЕГОЛЬ: (Улыбается) Карма такая. Слушай, вижу огонь в твоих глазах. Затеваешь нечто грандиозное
ПАВЕЛ: (Вдохновленно) Именно! Хочу открыть кафе и назвать его «Армстронг». Сейчас нахожусь на стадии поиска инвестиций.
ДЕГОЛЬ: (Сочувственно) Понимаю. Сам через это прошел. Думаю, лучше открыть два кафе, одно для всех, другое для избранных, Да, потребуется сумма не малая, но помни, Деньги чувствуют фальшь. Если не будешь, им соответствовать, трястись над каждой копейкой — утекут к более пронырливым. В этом городе главное — этика. Поросячья.
ПАВЕЛ: (Морщит лоб) Поросячья этика? Это как?
ДЕГОЛЬ: (Загадочно) Это значит, что каждый тянет одеяло на себя, но по правилам. Расклад такой, не по понятиям мутить нельзя. Например, кидать своих. А чужих... так они сами по ходу накосячили, пусть и отвечают.
Павел вслушивается, внимательно наблюдая. Деголь производит двойственное впечатление. Никак не может понять, где тут собака порылась.
УЛИЦА СОЧИ - ВЕЧЕР
Павел и Деголь гуляют по вечернему городу. Деголь рассказывает истории о том, как он «честно» зарабатывает.
ДЕГОЛЬ: Вот этот телефон... Могу предложить за полцены. Срочно деньги нужны на одну тему. Ты же хочешь стартануть? Это будет мой скромный подгон в твой стартап.
ПАВЕЛ: (Сомневается) Он же... не совсем твой, да?
 
ДЕГОЛЬ: (Обиженно) Ты что? Я же говорил, поросячья этика! Я не вор! Просто иногда приходится помогать людям расставаться с вещами, которые им не нужны. Это почти бизнес. Телефон чистый, все работает. Отдам  за полцены, 40 тысяч. Считай, инвестиция в будущее.
Внутри  у Павла вспыхнуло брезгливое раздражение. «Этика? У этого барыги?» — пронеслось в голове. Но внешне Павел лишь понимающе кивнул.
ПАВЕЛ: Ладно, беру.
Павел достает деньги, начинает пересчитывать вслух: "Десять, двадцать, тридцать...". Громко кричит ребёнок, «случайно» падают ключи. Павел "сбивается", пересчитывает заново, нагибается, на долю секунды скрывая руки, и ловким движением профессионального «каталы» складывает часть пачки пополам, «Сорок тысяч за этот кусок пластика? Перетопчешься. Четыре — красная цена твоему мусору и твоей наивности», — думал Павел, ловко пряча основные купюры в ладонь.. Он тут же выпрямляется, продолжая быстрый счет.

. Деголь, видя, что Павел пересчитывает дважды и нервничает (как жертва), теряет бдительность, хватает деньги, не перепроверяя,  засовывает в карман, даже не взглянув.

Сердце Павла билось ровно и мощно. Он чувствовал почти физическое наслаждение от того, как легко Деголь ведется на простую «куклу».  Это было чувство азартного превосходства — торжество игрока, который видит, что партнер пошел ва-банк с пустыми картами».
Они прощаются. Уходя, Павел чувствовал на губах горьковатый привкус адреналина. Он не испытывал ни капли жалости. Только чистое, сухое удовлетворение: «Красиво сработал. Как по нотам».

Деголь скрывается в толпе.
Спустя несколько минут после ухода Павла:
Деголь стоит у стены с рекламой банка «Этика»: «Просто. Быстро. Навсегда», довольно жмурясь на солнце и потирая пачку в кармане. «Сорокет... Красиво зашел», — крутилось в голове, согретой предвкушением хорошего вечера.
Он не спеша достал деньги, чтобы аккуратно переложить их в старый потертый бумажник. Развернул сложенную вдвое «куклу»... и замер. Его пальцы наткнулись на пустоту. Вместо тугого пресса пятитысячных купюр в руках оказался жалкий веер из двух бумажек, искусно обернутых вокруг пустой бумажной прокладки. Деголь моргнул раз, другой, словно надеясь, что зрение его обманывает.
— Две... три... — пробормотал он, лихорадочно перебирая бумажки. — Где остальные?!
Внезапно в памяти всплыл тот момент, когда Павел «случайно» уронил ключи. В животе неприятно засосало от осознания того, как дешево и по-детски его развели.
— Паша... — выдохнул он.
Он посмотрел на оставшиеся в руке четыре тысячи. Это было унизительно. Его, старого тертого калача, кинул фраер, которому он сам читал нотации о этике.
Деголь поднял взгляд. На плакате была изображена крупным планом холеная рука банкира, передающая клиенту карту. В лучах солнца казалось, что пальцы на картинке чуть заметно сгибаются в воровском щипке, будто банк прямо сейчас вытаскивает последнюю тысячу из воздуха.
«Просто. Быстро. Навсегда», — издевательски подтверждала надпись под этим жестом.

Он еще раз посмотрел на холеную руку банкира на щите и криво усмехнулся.
Картинке была слегка размыта, уходя в прозрачный фон, создавая иллюзию растворения. Раньше это казалось Деголю «стилем», теперь — честным предупреждением.
— Понял, Паша. Принял. Чистая этика... без лишних свидетелей.
И на старуху есть проруха. Ладно. Сам виноват.
Отряхивает воображаемую пыль с пиджака, пытаясь сохранить достоинство. Урок на будущее. Шустрый малый этот Павел. Очень шустрый.
ДЕГОЛЬ: (В пустоту, с горькой усмешкой) Что ж. Игра началась.
Павел тем временем сжимает в руке купленный телефон, который кажется ему невероятно тяжелым и холодным. Он смотрит вслед удаляющемуся Деголю, чувствуя неприятный холодок, пробегающий по спине, но гонит от себя дурные предчувствия.
Павел направляется к ближайшему ломбарду, чтобы оценить и, если повезет, продать "выгодную инвестицию".
ЛОМБАРД – ДЕНЬ

Павел кладет телефон на прилавок. За стойкой сидит полноватый, скучающий мужчина средних лет в выцветшей рубашке гавайка.
ПАВЕЛ: (Уверенно) Здравствуйте. Хотел бы оценить вот этот аппарат. И, возможно, продать.
МУЖЧИНА ЗА СТОЙКОЙ
(Берет телефон, осматривает его со всех сторон, хмыкает)
"Аппарат", значит... Ну-с, посмотрим, что тут у нас.
Он подключает телефон к зарядному устройству и включает. Экран загорается, срабатывает сразу.
МУЖЧИНА ЗА СТОЙКОЙ
(Смотрит на Павла поверх очков)
Экран чистый, кода нет, но в базе оператора он в черном списке.
Краденый, что ли? Все данные стерты, а симку вставить нельзя.
ПАВЕЛ: (Возмущённо) Как... заблокирован? Я только что купил его. У знакомого. Он сказал, чистый...
МУЖЧИНА ЗА СТОЙКОЙ
(Усмехается, возвращая телефон) Знакомые нынче пошли... За этот кирпич больше двух тысяч дать не могу. Только на запчасти.
Павел чувствует, как чувство досады, растекается по всему телу. Как я мог, у него же на лбу написано, аферюга. Не фартануло. Так легко купился. Павел хватает телефон со стойки, его взгляд полон злости. Он выбегает из ломбарда на шумную улицу Сочи. Толпа людей, солнце, музыка — все это теперь кажется ему насмешкой.
ПАВЕЛ: (Себе под нос, с горечью) Шустрым... надо быть шустрым. И помнить...
(Тихо, с холодной яростью) Этика — для тех, у кого есть лишние деньги. А у меня — только этот кирпич.
НАБЕРЕЖНАЯ СОЧИ — ДЕНЬ

Павел сидит на той же скамейке, что и вчера. Он подавлен, чувство досады жжёт. Мимо проходит Деголь. Он не видит Павла. Он заходит в другой салон связи. Павел вскакивает и бежит за ним.
Через несколько минут Павел встречает Деголя, когда тот выходит из салона. В руках у него — новый, запечатанный iPhone.
ПАВЕЛ: Это было смело. Даже для тебя. Как ты мог, бросить меня под каток!

Павел тяжело дышит, пот катится по виску, а вокруг — безмятежное спокойствие курорта .
ДЕГОЛЬ: (Искренне удивляется) Смело? Смело — это было заплатить мне 4 тысячи, вместо 40. Судя по твоему, блуждающему, растерянному взгляду, ты совершенно несовместим с современными смартфонами. Пользуйся, как я, кнопочным! Ты, наверно, не туда нажал?
ПАВЕЛ: За такие проделки, обычно, устраивают внеплановый пересчёт зубов.
ДЕГОЛЬ: (Разводит руками) Тебе не хватает интеллектуальной подвижности. Ты застрял в девяностых, а мир уже улетел вперед. Мы оба остались при своих интересах, зато с опытом. Может, вместо того чтобы считать зубы, будем дружить домами?
 Протягивает новенький девайс. Полированный корпус вспыхивает на солнце, как лезвие ножа.
ДЕГОЛЬ: Кстати, этот — «стерильный». Только с полки. Отдам за полцены
ПАВЕЛ:  (В шоке, его челюсть едва заметно подрагивает) Ты… ты вообще берега потерял. У тебя тормоза есть? А совесть?

ДЕГОЛЬ: (Улыбается, поправляя солнечные очки) Тормоза придумали трусы Не мой формат общения. Дерзишь, вместо того, что бы  воспринять этот расклад, как новую возможность.   Совесть —  это костыль для тех, у кого нет этики, Паш. Увидимся!
Деголь уходит, растворяясь в толпе отдыхающих на фоне синего моря.
Павел остается стоять один, глядя ему вслед. Он только что получил свой первый урок «поросячьей этики», оседающим внутри липким осадком.
«Это знак», — пронеслось в голове. План созрел мгновенно: рвануть на пару дней в Краснодар, к старым друзьям. Ледяное пиво, гора вареных раков и неспешные разговоры — лучший способ обдумать житие и заодно утрясти несколько дел.
ТЕМНЕЕТ.
Павел мрачный сидит на вокзале, наблюдая за доской объявлений и разглядывая людей. Из толпы появляется женщина, подходит к Павлу, улыбаясь, протягивая руку, произносит: «Меня зовут Надя»

КОНЕЦ