Бьёт, значит...

       Маша с ужасом смотрела на мужа и не узнавала его. Жестокий, циничный, злой. В некогда мягких тёплых глазах сквозило презрение.

       Девушка не могла точно сказать, когда это началось. В какой-то момент ей сначала прилетел, словно бы шутливый, тычок в плечо за пересоленный суп. Потом резкое замечание за остывший чай, лёгкий игривый подзатыльник, шлепок по попе… Она не придала этому значение, погрузившись в роль счастливой жены, обременённой ежедневными хлопотами. Или предпочла закрыть глаза на первые тревожные звоночки.

       Денис появился в её жизни поздно по мнению родителей, сестры и подруг, к тому времени вышедших замуж. Ну, если встретить вторую половинку в тридцать лет – это поздно, то что говорить о тех, кто впервые вышел замуж в сорок, пятьдесят, шестьдесят, в семьдесят лет? Вот это по-настоящему – поздно. А в тридцать – самое оно! Тем более, не имеющей детей, молодой женщине вдвойне приятно уделять внимание симпатичному статному мужчине, свободно чувствующего себя в любой компании. Подтянутый, темноволосый, с глазами чистого апрельского неба… Они и познакомились в апреле. Ясным солнечным днём, когда звенящий ароматами воздух поёт о любви.

       Маша, одетая в лёгкое пальто бирюзового цвета, шла с собеседования. Размахивая сумочкой, стучала по тротуару каблучками таких же бирюзовых сапожек. Распахнутое пальто развевалось под порывами ветра, открывая взору любимое чёрное платье. На красивого мужчину, стоявшего возле заглохшего автомобиля, девушка не обратила внимания: слишком радостно было на душе, не по-весеннему жарко и весело. Зачем смотреть по сторонам, если внутри счастливо щебечут птицы?..

       Улыбнувшись солнцу, Маша направилась в ближайшее кафе выпить кофе. Заодно полакомиться любимым бисквитным пирожным. Предвкушая удовольствие, чуть сбавила шаг. Хорошее настроение омрачали тревожные мысли о матери: она попросила вернуться пораньше, чтобы сопроводить её в больницу. Потом, присмотреть за ребёнком сестры, которая почему-то именно сегодня решила устроить мужу романтический вечер в честь годовщины их свадьбы, хотя до знаковой даты целых два месяца…

       Пятнадцать лет старшая сестра замужем, но счастливым их союз назвать трудно. Павел много работал, не теряя надежды открыть собственный бизнес. Марина упрекала его в несостоятельности, злилась, нервничала. Супруги часто ссорились, втягивая в распри родственников, друзей, соседей. Большинство из них вставало на сторону Павла, с чем разгневанная Марина категорически не соглашалась.

       Маша жалела сестру, хотела помочь. Успокоить. Но Маринка огрызалась:

       – Чем ТЫ можешь мне помочь? Мне не нужна жалость, мне нужен покладистый верный муж, приносящий домой деньги, а не философствующий разгильдяй! И вообще, Машка, что ты понимаешь в семейной жизни! Тебе тридцать скоро, а мужа нет…

       Девушка расстраивалась на откровенно хамские замечания, однако не подавала вида. Пусть никто не видит ни её огорчения, ни потайной боли! Лучше думать о хорошем, о чём-нибудь приятном, чем сокрушаться о том, чего нет. Машины мысли вновь устремились в светлый, наполненный птичьими трелями, день. Печаль, начавшая сковывать сердце, развеялась тёплым ветром. Маша улыбнулась. Да так открыто и искренне, что привлекла внимание статного незнакомца, в задумчивости глядящего на свою машину.

       Как некстати она сломалась! Чёртова консервная банка! Испытав прилив раздражения, Денис пнул по колесу. Макс уверял, что дорогое авто прослужит дольше любого отечественного «ширпотреба».

       – Если уверен в ней, почему продаёшь? – насторожился Денис.

       Максим тяжело вздохнул:

       – Алиска родила. Для семьи нужна машина побольше…

       Когда его закадычный друг успел обзавестись семьёй, мужчина не думал. Каждый человек имеет право на выбор и на ту жизнь, которую считает подходящей для себя. Макс принял решение: женился на Алисе, теперь воспитывает двойняшек и по-своему счастлив. Его жена работает дома – занимается дизайном всего, на что падает взгляд. Вечно недовольный ворчун Макс как-то вдруг преобразился и открыл сеть магазинов по продаже авто товаров. Знакомый компьютерный гений создал сайт, Алиса красиво его оформила, и он неожиданно стал приносить дополнительный доход. Макс расцвёл, похудел: теперь, управляя бизнесом и занимаясь сайтом, у него не осталось времени на телевизор, пиво и футбол.

       – Понимаешь, Дэн, – однажды признался он другу, – жизнь пришла ко мне в облике Алиски и двоих детей. Она заставила меня двигаться, по-новому посмотреть на знакомые вещи. Раньше я думал, что вечер перед теликом – это отдых, а теперь отдых – это когда жена возится на кухне пока я с двойняшками гуляю в ближайшем парке. Раньше казалось, пиво расслабляет, сейчас – горячий чай, выпитый вместе с женой после того, как дети уснули. И одна тишина на двоих… Потом снова суматошный день в делах, в заботах. Но когда я знаю, что вернусь домой, где меня ждут, я оживаю. Мысли о близких дают мне силы двигаться дальше.

       Откровения друга не обрадовали Дениса, привыкшего всегда и во всём искать поддержки Макса. Когда-то он решил, что их дружба нерушима и крепка, будто сталь, закалённая огнём. Решил, что Максим будет безраздельно принадлежать только ему, но между ними пробежала рыжеволосая, хрупкая синеокая бестия по имени Алиса.

       Это означало конец весёлому разудалому образу жизни в калейдоскопе ночных вечеринок, баров и стриптиз-клубов, в которых они были завсегдатаями. Вечно молодые, вечно пьяные. Несмотря на то, что обоим стукнуло по тридцать восемь. Но почему-то именно таких клиентов обожали стриптизёрши и молоденькие официантки: взрослых, зрелых мужчин около сорока лет и старше. Может, потому что в отличие от зелёных юнцов они всегда знали чего хотят?.. Уверенные, спокойные, уравновешенные. Повидавшие жизнь. Познавшие боль. Не один раз упавшие, но нашедшие силы подняться. А может, все эти феи развлечений сами мечтали выйти замуж за одного из таких мужчин?.. Поэтому уделяли им внимания больше, чем парням «до тридцати».

       Макс и Денис считали, что семья – слишком расточительное «удовольствие», требующее постоянного внимания и съедающее нервов больше, чем все стриптизёрши вместе взятые. Они часто шутили на тему семьи, насмехались над окольцованными мужиками, добровольно загнавшими себя «в рабство», называли их подкаблучниками и инфантильными слабаками. Себя же считали хищниками, играющими с добычей. «Добыча» не сопротивлялась, видя в этом выгоду для себя, но Дениса и Макса обмануть оказалось почти невозможно. Оба чуяли подвох намного раньше, чем он становился очевидным.

       Денис усмехнулся: почти… «Почти» оказалось ниточкой, дёрнув за которую, Алиса неожиданно привязала к себе, по уши влюблённого в неё, Макса. Она послала его ко всем чертям, грубо заявив, что он не в её вкусе. Поэтому, между ними вряд ли возможно даже общение. Замечание рыжеволосой красавицы задело Максима. Он видел, что она не играла, не притворялась, а говорила открыто, честно. Наверно, этим и покорила его – своей искренностью и взрывным дерзким характером.

       В Максиме пробудился азарт, протащив ошпаренного отказом, отнюдь не романтичного мужчину по всем дорогам романтики, какие он сумел отыскать. Потом появился интерес к той, которой он сам был не интересен: в то время Алису не увлекало ничего, кроме дизайна. Она горела этим. Жила творчеством. Дышала им, и никто не заставил бы её свернуть с желанного пути. Никто, кроме Макса – любителя разбивать женские сердца.

       Алиса обратила на него внимание в тот момент, когда он преподнёс ей в подарок поездку в Москву на форум дизайнеров. После чего отвёз изумлённую и счастливую девушку в Питер на художественную выставку. За неделю Алиса умудрилась познакомиться с полезными людьми, завести нужные связи и получить работу в компании международного уровня. Больше она не смогла игнорировать Макса, проникшись к нему уважением и искренней симпатией.

       Он ликовал: «добыча» прямиком угодила в расставленные им «силки»! Но чем дальше, тем сложнее было притворяться: в сердце начало прорастать странное чувство, похожее на нежность. И нежность вдруг превратилась в тепло, когда Алиска, задыхаясь от растерянности и слёз, сообщила ему о беременности двойней. И мир вдруг стал чище, шире, светлее в тот миг, когда ему вручили два пищащих свёртка. Проще вдруг стало, радостнее, что ли…

       Тогда всё встало на свои места, успокоилось всё внутри. Он посмотрел на Алису другими глазами, осознав, что именно эта женщина подарила ему жизнь. Макс сам сделал ей предложение, ошеломив Дениса и своих, не надеющихся увидеть сына женатым, родителей. Мама Максима плакала от радости на свадьбе, благодарно обнимая изумлённую Алису и называла её доченькой. Свёкор смотрел с уважением и восхищением. И все они безоглядно обожали любимых внуков – Сашку и Дашку. На второй год семейной жизни Макс вдруг понял, что любит Алису до глубины души и никогда не променяет её на другую женщину.

       Денис посмеивался над остепенившимся другом, решив: с ним-то уж подобного точно не случится! Ни одной женщине не под силу вскружить ему голову! В этом он был уверен. Теперь недоумевал, с изумлением глядя на симпатичную девушку в бирюзовом пальто, задорно стучащей каблучками по асфальту.

       На её лице играла улыбка. Взгляд карих глаз устремлённый вдаль излучал, несвойственное жителям мегаполисов, счастье. Апрельское солнце отражалось в их глубине. Они казались озером, наполненным горячим шоколадом с оттенком мяты. В воздухе витал приятный цитрусовый аромат, и мужчина не сразу понял, что это шлейф женских духов. Со страхом и удивлением, Денис наблюдал как тонет в томном взоре незнакомки, и его больше некому спасти. А она, окрылённая невидимой радостью, скользнула по нему быстрым взглядом. Словно посмотрела сквозь него, рождая в сердце слабый огонёк – не то нежности, не то надежды.

       Может, это наваждение?.. Навеянное солнцем, чистым весенним небом и ароматом мяты, обнявшего его замороженную душу… Что-то проснулось в нём, там – внутри. Необычное, красивое. Он стоял, оглушённый и притихший, не зная куда деться от неловкости. Его стеснительность ему самому казалась нелепой, неправильной, поэтому Денис растерялся ещё больше.

       Машино настроение стало ещё лучше, когда она со всей ясностью поняла: сестра сама посидит со своим сыном, перенеся ужин на другой день. В конце концов, это её ребёнок и она должна сама заниматься им. Марине полезно побыть пару дней дома вместо того, чтобы пропадать в торговых центрах и спа-салонах, бездумно транжиря деньги мужа. Пусть уделяет время семье, а не шопингу!.. Дерзкая мысль заставила девушку сжаться от чувства вины: она хотела быть доброй, послушной дочерью и полезной сестрой, верной подругой, которая всегда поможет. Но невозможно заменить себя кем-то. Впервые Маша проявила твёрдость в принятии решения. Самостоятельно. Хотя и понимала, что придётся оправдываться перед мамой и сестрой. Поймут ли?..

       Но это – потом. Сейчас – кофе, любимое пирожное и апрельский день, пропитанный свободой! Вдохнув свежий воздух, девушка прикрыла глаза, как вдруг приятный мужской голос произнёс:

       – Будто специально под цвет моих глаз…

       На неё, улыбаясь, смотрел красивый незнакомец. В его ярко-голубых глазах плескалось солнце. Ласковый взгляд смутил девушку и она, не найдя остроумного ответа, переспросила:

       – Что?
       – Ваше пальто… под цвет моих глаз.

       Маша утонула в лазурном омуте. Или это морок весны сыграл с ней странную шутку?.. Он смотрел на неё с робким восхищением. При этом излучая уверенность и внутреннюю твёрдость. Его слова прозвучали забавно, одновременно развеселив и обескуражив. Взметнувшаяся игривость проворковала Машиным голосом:

       – Примерите?

       Мужчина рассмеялся. В душе распустился пышный сад, наполненный благодатью.

       – Денис, – представился незнакомец.
       – Мария.

       – Маша, может, по чашке кофе? У меня машина сломалась. Сотрудники технической службы подъедут только через два часа. Здесь есть хорошее кафе?

       – Да. Я как раз шла туда, – улыбнулась она, бередя в сердце Дениса самые глубокие струны, о существовании которых он не подозревал.

       Не подозревал он и о том, что есть женщины, с которыми не нужно притворяться с целью произвести правильное впечатление – достаточно быть собой, честным и искренним. С Машей ему хотелось просто быть. Жить, радоваться, каждый день открывая друг в друге новые грани. Наслаждаться. Отдавать больше, чем брать. Постигать маленькие счастливые моменты обыкновенного быта, находя в нём особую привлекательность, а не скучную рутину. Сохранять в душе тепло и нежность.

       Для НЕЁ.

       – Это любовь, – сказал Максим, выслушав друга. – Мы с Алиской шесть лет вместе, а я чувствую к ней то же самое, что и ты к Маше. Кто говорит, что любовь живёт три года, сам никогда не любил.

       Денис молчал. Постигал житейскую философию Макса, прислушиваясь к себе. Его чувства шептали о любви. Словно тихий листопад в сентябре. Они касались сердца лучами предрассветного солнца, оставляя тёплые следы. Ради любимой Машеньки он готов горы свернуть! Она украсила собой его жизнь, будто луна ночное небо. И сразу стали видны звёзды – возможности, которые раньше не замечал. Теперь заметил, и жизнь обрела иные краски.

       Оказывается, волшебство существует, надо лишь позволить себе увидеть его. Самое важное чудо уже случилось: он встретил ту, о которой мечтал всю жизнь! Разве может быть что-то важнее и счастливее этого?..

       Просыпаясь, Денис часто готовил завтрак. Заваривал крепкий кофе себе, Маше – травяной чай с ягодами облепихи.

       – Любишь кофе по вечерам? – однажды спросил мужчина. 
       – Я люблю ТЕБЯ, – тихо ответила она, глядя в его яркие глаза. – Кофе лишь ещё один приятный штрих к моему счастью.

       Сердце Дениса окутала нежность и он, приобняв девушку и поцеловав её в висок, прошептал:

       – К нашему счастью…


       Их счастье жило три года. Пока Маша не ответила на звонок. Схватив телефон мужа, она прощебетала:

       – Алло.

       Накануне они обсуждали поездку на дачу с семьёй Макса и, решив, что звонит он, поспешно добавила:

       – Дэн сейчас в душе. Слушай, Макс, может оставите детей у моих родителей? Хоть посидим нормально, да и вам с Алисой так будет спокойнее. Давай я поговорю с мамой – мы как раз собираемся к ним в гости! Алло! Макс?.. Ты меня слышишь?

       Сквозь густую тишину донеслось чьё-то дыхание.

       – Алло, – волнуясь, произнесла девушка. – Кто это?..
       – Уж точно не Макс, – хмыкнул женский голос. – Меня зовут Рубина. Скажи Дэну, пусть перезвонит мне. Я буду жда-аать!

       Маша положила телефон на тумбочку. Вынув из сумочки помаду, принялась красить губы, то и дело бросая беспокойный взгляд на дрожащие пальцы. Муж вышел из ванной и, погладив её по спине, спросил не видела ли она его запонки.

       – Нет, – глухим голосом ответила она. – Их можно оставить дома, ведь мы идём в гости к моим родителям, а не на деловое свидание.

       На слове «свидание» девушка сделала акцент, однако Денис не понял намёка. Ушёл в комнату одеваться. Маша осталась стоять возле зеркала и, глядя на своё отражение, пыталась понять: кто сыграл с ней злую шутку – Денис или судьба?..

       Она считала себя симпатичной. Даже слишком. Не красавицей, но обладательнице весьма привлекательной внешности. Её молодость и тело находились в самом расцвете, привлекая внимание чаще, чем ей хотелось. С обаятельной незнакомкой искали знакомства, и только обручальное кольцо охлаждало пыл слишком уж прилипчивых мужчин. Осознавая свою соблазнительность, девушка испытывала приятные чувства. Прилив энергии. Хищное удовольствие и острое превосходство над другими женщинами. Но у неё даже мыслей об измене не возникало! Она любила мужа, считая ниже своего достоинства искать развлечений на стороне.

       А вот Дэн, видимо, не ценил. Не любил и не уважал, раз предпочёл завести любовницу. Рубина… Интересное имя. Возможно, такое же фальшивое, как и признания Дениса в любви…


       «Мои мысли были далеко. За горизонтами горькой печали и тоски. Я не смогла простить измену мужу, себе – малодушие и слабость. Предпочла закрыть глаза на очевидный факт, поэтому жила будто уж на раскалённой сковородке.
       Денис ничего не сказал мне тогда, не упрекнул в том, что я без его ведома ответила на звонок, предназначенный не мне. Потом долго убеждала себя, что незнакомка ошиблась: мало ли Денисов в нашей стране?.. Почему я решила, что звонили именно моему мужу? Спросить его напрямую не отважилась. Струсила. Пусть остаётся как есть. Так проще. Только вот счастье, сиявшее яркой звездой, померкло и словно бы сузилось, став почти незаметным на фоне неопределённости. Грусть заволокла собой всё: каждый день как пытка. Самым горьким, самым жестоким было смотреть мужу в глаза, а внутри ощущать горячую ревность, обиду и пропасть между нами. Желание скрыть правду внутри себя становилось невыносимым грузом, тогда я начала рисовать…»


       Никто не удивился Машиным художествам: в детстве и юности девушка занималась живописью. Потом бросила решив, что экономист выйдет из неё гораздо лучший, чем художник. Время показало другое. Маша давно разочаровалась в профессии, ведь в цифрах да таблицах не было романтики, творчества. Они таились глубоко внутри неё, но она не находила их. Боль освободила от необходимости поиска: чувства, рвущиеся наружу, дали тот самый толчок, которого не хватало. Повинуясь импульсу, Маша схватилась за кисти.

       Её странные, порой жутковатые, картины завораживали глубиной и восхищали тонкостью линий. Образы из сознания переносились на холст с поразительной скоростью, изумляя оттенками боли. Дополнительный штрих вносили выбор цвета и техника наложения красок.

       Кто-то сказал бы, что причудливая мазня не заслуживает внимания широкой публики, а ценители высокого искусства обязаны обходит её работы стороной, но девушка вдруг обрела популярность. Появились клиенты. А одну из её картин, написанную в мрачных тонах и названную «Любовь, разбившаяся над пропастью», за внушительную сумму купил владелец кафе. Она идеально вписалась в интерьер, оформленного в готическом стиле. Творчество спасало от необходимости крутить бедовые мысли в голове, строя догадки насчёт Дениса и Рубины.

       Маша так увлеклась материализацией своего внутреннего мира в картинах, что на время забыла о незнакомке. Иногда поведение мужа напоминало о любовнице, но она вновь убедила себя в том, что ей показалось. Её перестали волновать отлучки Дэна по вечерам и по выходным.

       Ревность перестала втыкать иглы в сердце после того, как девушка уверовала в иллюзию «активного образа жизни». Муж навещал родителей, часто оставаясь у них ночевать. Занимался спортом, ходил в бассейн, на пробежку. Ездил на рыбалку со школьными приятелями, которых неожиданно встретил «возле своего офиса», но почему-то отказался привести в гости… Постоянные совещания, деловые обеды и ужины, ланчи в неподходящее время. Посиделки на даче шефа, командировки…

       Всё слилось в один сплошной поток, поэтому Мария перестала следить за графиком Дениса, а полностью посвятила себя рисованию. Лишь однажды она упрекнула мужа в том, что его шеф ни разу не пригласил на дачу и её.

       – Мог бы проявить уважение к жене своего самого ценного сотрудника, – усмехнулась девушка. – Съездили бы к нему вместе.

       – Начальник не любит посторонних, – нахмурился Денис. – И потом, у нас давняя традиция: мальчишник. Только на двоих. И мы не говорим о работе.

       Маша злилась. На себя, на Дэна, на его шефа. Отчаяние обдало обжигающим холодом. Встав к мольберту, девушка выплеснула чувства на холст. Назвав картину «Иглы в сердце», сгоряча отправила её на конкурс и… заняла второе место, и право участвовать в выставке, организатором которой являлся владелец галереи «Империум» – импозантный Глеб Аронович Багратян, бизнесмен и филантроп, тяготеющий к современной живописи разного жанра.

      
       ***
       – Что на ужин? – спросил Денис, снимая пиджак.
       – Спагетти с сосисками, – ответила девушка, испытав приступ паники. Отвернувшись, трясущимися руками накладывала еду в тарелку.

       Он подошёл бесшумно. Словно уверенный хищник, понимающий, жертве некуда деться. Проведя ладонью по спине жены, Денис, резко схватив её за волосы, наклонил голову назад. Маша пыталась сдержать слёзы, не выдать страх, затянувший сознание. Она замерла, боясь пошевелить даже пальцем.

       Приблизив лицо к лицу жены, мужчина прошипел:

       – Ты весь день провела дома. И всё, что можешь предложить – спагетти с сосисками?

       Девушка не успела опомниться, как разгневанный муж, выхватив тарелку из рук, швырнул её о стену.

       – Чем занималась, а?! К тебе приходили гости или ты опять по телефону трындела?! Мазюкала дурацкие картины?.. Отвечай!

       Обезумевшая от ужаса Маша, не знала, куда себя деть. Хотелось убежать и спрятаться. Чтобы он больше никогда не смог её найти. В голове царил хаос из ничего не значащих мыслей и обрывков давних разговоров то с мамой, то с Дэном, то с сестрой… И вдруг, яркой вспышкой мелькнул тот погожий апрельский день, когда она счастливая шла в кафе, чтобы порадовать себя пирожным…

       Счастливой и радостной Маша не ощущала себя уже давно. Денис пил её, будто изголодавшаяся пиявка, и никак не мог насытиться. Ему всегда было мало. Унижений, оскорблений, ударов. Мало Машиных слёз и той боли, которую она вынуждено терпела. Но был ли доволен сам Денис?.. Она никогда не спрашивала его об этом. Садист, проснувшийся в нём, не хотел разговоров. Он хотел насилия и страха в глазах беспомощной жертвы.

       – Денис… успокойся… – пролепетала девушка, попятившись.
       – Я спокоен. Готовь моё любимое жаркое. Иначе…

       Маша полночи провозилась на кухне. Испытывала отчаяние и стыд, думала, как исправить отношения с Денисом, как вернуть утраченную нежность, которая жила в их сердцах. Счастье оказалось таким хрупким и скоротечным. Что же дальше?.. На какие поступки способен мужчина в состоянии злобы?.. Выживет ли сама Маша в кипящем бульоне из ревности, претензий, ненависти и глухого отчаяния? Нет-нет!.. Нужно думать о чём-нибудь хорошем, приятном для себя!.. Быть может, тогда всё уладится само собою… Но перед глазами, как назло, стоял наполненный солнечным светом весенний день.


       «Воспоминания о счастье убивали. Боль заливала сердце, обнажая безысходность и тяжёлое чувство обречённости. Наверно, так будет всегда. Наверно, Дениса изменила та женщина – Рубина – и он больше не хочет быть со мной. Не решается рассказать правду, поэтому срывается на мне. Может, первой предложить развод?.. Как страшно!.. Я ещё помню, чем закончился поход в магазин, когда я не предупредила его. Дэн избил меня. Не сильно, но жестоко. Тем вечером моё сердце разбилось. Любовь умерла. Остался лишь панический ужас и боль. Бесконечная колючая боль, терзающая разум и душу. Я никому не говорила о том, что творится в моей семье, тихо радуясь, что не родила Дэну ребёнка…»


       Муж, словно чуял её потаённые мысли. Пиная ослабевшее от боли тело, рычал:

       – Ты даже сына мне родить не можешь! Что ты за женщина?! Жалкое убожество…

       Она, свернувшись в калачик, тихо плакала – подняться не было сил. И только когда муж засыпал, доползала до ванной, чтобы умыться. Долго смотрела в зеркало, не узнавая в осунувшейся, измотанной, поблекшей женщине себя – некогда радостную и цветущую. Теперь увядающую тень в сером безнадёжном болоте будней. Загнанная, израненная, с дырой вместо сердца. Вынужденная влачить жалкое существование рядом с тираном.

       Когда… когда это произошло?.. Может, заметь Маша первые тревожные звоночки, то всё сложилось бы иначе?.. Она бы договорилась, смирилась. Приняла. Но сейчас… Девушка отказывалась понимать. Не хотела искать причины – всё это бесполезно, если больше нет любви и взаимного уважения. Только боль. По капле сочащаяся из пустоты, где раньше дышало нежностью её сердце.

      
       ***
       – Он мне изменяет, – рыдая произнесла Маша. – Я случайно взяла телефон Дэна, а там… там… что теперь делать, мама?

       Леокадия Петровна нахмурилась. Она давно мечтала о свадьбе младшей дочери. Когда событие состоялось, была счастлива больше, чем в день собственного торжества. Денис ей понравился сразу: заботливый, добрый, галантный, внимательный. Щедрый. Дарил подарки не только жене, но и будущей тёще. В отличие от старшего зятя, не курил и не употреблял алкоголь. О лучшем муже для Машки и мечтать нельзя! И вдруг – измена...

       – Уверена? Может, просто влюблённая сотрудница, мечтающая удачно выйти замуж?

       Девушка раздражённо посмотрела на мать. Чувствуя её плохое настроение, женщина встала:

       – Пойдём, кофейку выпьем.
       – Я тебе о своей боли говорю, а ты мне – кофе…
      
       – Идём! – приказала мать. – Торт в холодильнике! Нарежь, пока отец не вернулся. Ты знаешь, он не любит возни на кухне в его присутствии. Я пока к соседке сбегаю. За яйцами.

       Маша не понимала, зачем постоянно бегать к соседке, если необходимые продукты можно купить в магазине. Тем не менее, походы друг к другу длились более двадцати лет. Мать «одалживала» яйца, крупу, муку, соседка Клавдия Олеговна – соль, сахар, хлеб. Иногда солёные огурцы и табуретки в дни больших застолий, на которых Леокадия Петровна была желанным гостем. Девушка не могла представить, если бы сама бегала по соседям, выпрашивая еду или бытовые предметы. Это нелепо! И странно. Хотя… может, сбегать к Рубине и попросить оставить Дэна в покое? Разозлившись, Маша швырнула нож в раковину: нет! Она не станет унижаться! Просто подаст на развод.

       – Не вздумай на развод подать! – крикнула из прихожей мать. – Не хватало ещё, чтобы ты обратно к нам с отцом вернулась!

       – Советуешь терпеть? – фыркнула девушка. – Как же мои чувства?! Не ты ли говорила, что у женщины должна быть гордость, достоинство и выбор? Когда подстрекала Марину уйти от первого мужа?

       Леокадия Петровна сердито ответила:

       – А ты мне не пеняй тут! Гришка – разгильдяй, оболтус и голодранец. Забыла из какой он семьи? Я Марину спасла, не позволив им быть вместе. Зато сейчас она счастлива с Володей. Живёт, забот не ведая. Прекращай ныть! Лучше помоги мне, – добавила женщина, придвинув к дочери овощи и зелень.

       – Мама! – возмущённо воскликнула Маша. – Я к тебе не готовить приехала!
       – Знаю. Тебе надо выкинуть дурные мысли из головы! Дениска твой всё равно никуда не денется.

       Что-то странное промелькнуло в голосе матери. Похожее на стойкую уверенность. Будто она знала наперёд. Но расстроенная девушка не придала значения её словам. Отмахнулась, хоть и царапнуло внутри тревожным предчувствием. Вскоре вовсе забыла о них в веренице дел и забот. И только когда муж впервые ударил её, вспомнила о давнем разговоре. Сама не поняла – почему. Просто всплыло в памяти, пытаясь сказать о чём-то упущенном, не учтённом сознанием.

       Дэн удивился приглашению тёщи, но спорить не стал: приехал после работы, и сразу уловил приятный аромат, идущий из кухни. Они с Машей уплетали яичницу с помидорами и зеленью за обе щёки прямо со сковородки, весело шутя над неприличным поведением в приличных семьях.

       – Вкуснотища! – восхитился Денис, отправляя в рот сочный кусок, пропитанный овощным соком.
       – Это я готовила, – улыбнулась Маша.
       – Ты ненавидишь готовить яичницу! Знаешь, как я её люблю, но отказываешь мне в удовольствии!

       – Значит, меня ты любишь меньше?
       – Нет, тебя я люблю сильнее, – прошептал мужчина, погладив девушку по волосам.
       – Меня мама заставила.
       – Куплю тёще подарок. В знак благодарности за то, что ей удалось тебя уговорить!

       Почти две недели Леокадия Петровна зазывала молодых в гости по вечерам. Сначала приезжала Маша, чтобы приготовить яичницу по разным рецептам, потом – Денис. Как только супруги садились за стол, женщина спешно собиралась к соседке смотреть сериал.

       На сердце же Маши было тяжело. Словно с ней происходит что-то неправильное, нехорошее, а она, не в силах что-либо поделать, запутывается сильнее в невидимой липкой паутине. Но стоило девушке увидеть ласковые глаза Дениса, как печаль рассеивалась. Нежность окутывала душу тёплыми лучами, давала надежду. Маша видела её сияние. Оно стало путеводной звездой в мире ревности и боли. Хрупким огоньком, трепыхающимся на сквозняке отчаяния. Затаившимся в самых дальних уголках сознания невыносимой тоской. По прошлому.

       Они с мужем были счастливы. Открыты друг другу. Как две интересные книги, решившие сплести сюжеты в единое повествование. Гармоничное, радостное, спокойное. Из которого никто не смог бы вырвать ни строчки. Рубина вырвала целые страницы их жизни, а Маше казалось, что рвут её сердце…

       Воспоминание о яичнице вставало перед глазами всякий раз, когда Денис проявлял агрессию. Прошёл год. Девушка не понимала, почему именно этот эпизод из прошлого даёт о себе знать с навязчивой регулярностью? Ничего особенного в нём нет. Кроме странного поведения матери и что те две недели стали последним счастливым периодом их отношений. Спустя несколько дней Дэн озверел…


       Вздохнув, девушка переключилась на картину. На сером холсте, под сизо-синим потрескавшимся небом, распускались чёрные розы. Из покрытой трещинами сухой земли. Вокруг – жуткая мрачная пустота и два багровых крыла, пронзённых острыми молниями и надломленных в горьком бессилии.

       Маша в задумчивости смотрела на них. Хотела добавить перья, летящие по воздуху, но передумала. Лучше, если поникшие крылья будут осыпаться по краям, превращаясь в пепел. Девушка улыбнулась: она испытывала прилив вдохновения, и это уже пятая картина, написанная ею за три дня. Три дня покоя и тишины.

       Денис вместе с шефом укатили в командировку на два месяца, чтобы уладить проблемы в одном из филиалов их фирмы. За неделю до отъезда муж был особенно зол. Не оставлял Машу в покое. Бил, унижал, говорил гадости… всё как обычно. Но ради двух месяцев можно потерпеть, ставшую привычной, боль. Спрятать отчаяние, приглушить слёзы, проглотить обиду. Кричать, только безмолвно. Чтобы никто не услышал. Но безмолвие распалило Дениса: он становился агрессивнее, бил сильнее, яростнее. Хотел, чтобы жена кричала и просила о пощаде.

       Она не хотела. Тогда он швырял, обезумевшую от ужаса, девушку на кровать и… об этом вспоминать не хотелось. Отвращение к Дэну родилось раньше, чем он испытал оргазм. Маша решила подать на развод пока муж будет в командировке. А сама уедет куда-нибудь. Где её никто не найдёт. Где никто её не потревожит, заставляя быть удобной для всех. Она начнёт новую жизнь, откроет новую себя. А прошлое пусть останется в прошлом вместе со всей болью и безысходностью.

       Девушка отошла от мольберта и, склонив голову на бок, вглядывалась в холст. Мрачные цветы, рождающиеся из пепла тлеющих крыльев… целый сад, поднимающийся из безжизненной земли.

       – Долина чёрных роз, – наконец, решила она, подписывая картину.

       Её сознание уже обдумывало новый сюжет, мысленно перебирало и смешивало краски, как вдруг зазвонил телефон.

       – Алло. Мария Львовна, как там заказ? Надеюсь, дело движется? – мягко поинтересовался мужской голос.

       – Он готов, Глеб Аронович. Сейчас пришлю фото. Если захотите что-то изменить, я могу проработать дополнительные детали.

       Отправив фотографию картины, приготовилась к долгой нудной критике, но после минутного молчания, услышала:

       – Она великолепна! «Долина чёрных роз» станет хитом моей коллекции! Машенька, вы меня порадовали. Позвольте пригласить вас на ужин…


       «Я позволила. Не стала звонить ни матери, ни сестре, чтобы они не донесли мужу. Именно в тот вечер, проведённый в приятной компании за разговорами об искусстве, мне стало понятно: я больше не хочу никем себя заменять! Отныне хочу только рисовать и быть собой. Настоящей. Свободной. Счастливой. Устала от постоянного надзора, от побоев, от издевательств. От своего молчания и непроходящей боли в веренице проходящих мимо дней.
       Воспоминания умерли во мне, оставив холодную пустоту там, где раньше жила любовь и желание быть удобной для всех. Теперь хочу быть удобной для себя. Жить своими планами, целями, желаниями, ибо обслуживать чувства других оказалось непосильной ношей. Поэтому, когда Глеб Аронович предложил мне поехать на художественную выставку в Прагу, я согласилась. Мечты сбываются…»


       ***
       Самолёт взорвался над посадочной полосой. Не долетев до земли ста метров. С неба дождём сыпались горящие обломки. С грохотом падая на асфальт, отдавались глухими ударами в сердце. Кто-то снимал ролик, но в кадр попала жуткая катастрофа, и ролик разлетелся по интернету, будто вирус. В тот же вечер в новостях сообщили о поломке внутри двигателя, замыкании и ещё каких-то причинах аварии, а Маша, впав в оцепенение, смотрела на список погибших и не верила глазам. Шолохов Денис Иванович… Её муж должен был вернуться сегодня, но вылетел на пару дней раньше тем самым рейсом… Злой рок?.. Наказание? Или счастливый случай, навсегда освободивший её от тирана?

       Вытерев слёзы не то радости, не то тоски, девушка схватилась за телефон…
 
       – Мария, соболезную вашей потере, – тихо прошептал начальник Дениса. – Вот, мы тут собрали немного денег…

       – Не нужно, – отрезала девушка. Она хотела выглядеть, как подобает вдове безвременно ушедшего супруга – скорбной, печальной, заплаканной – но у неё не вышло. Трудно имитировать страдание, когда сердце поёт от радости. Чувствует свободу, предвкушает волшебство и новизну ощущений.

       Шеф отошёл, в растерянности комкая конверт. Маша осмотрелась, ища мать, но её внимание привлекла стройная женщина лет сорока. Брюнетка с бюстом внушительного размера, обтянутого чёрным платьем, вызвала интерес почти всех присутствующих на поминках мужчин. Смуглая, аппетитная, с соблазнительными формами и красной помадой на губах, она ощущала себя более чем уверенно. Красивые подтянутые ноги заканчивались каблуками дорогих элегантных туфель, а красная сумочка идеально вписывалась в образ роковой женщины.

       Задержав на Маше взгляд чуть дольше, чем на остальных, незнакомка направилась к ней.

       – Мария? Извините за беспокойство… сочувствую вашей утрате.

       Обомлев под гипнотическим взглядом небесно-голубых глаз, обрамлённых пушистыми ресницами, девушка кивнула.

       – А вы?.. – только и смогла выдавить она, хотя уже догадалась, кто стоит перед ней. 

       Незнакомка улыбнулась, и Маша отметила: улыбка делает её ещё более обворожительной.

       – Жаль, что наше знакомство состоялось при печальных обстоятельствах. Я много раз просила Дэна представить нас друг другу, хотела, чтобы он приехал в гости вместе с вами… но он отказывался. Наверно, боялся расспросов или стеснялся меня. Я Рубина. Старшая сестра Дениса.

       Пол ушёл из-под ног. Могла ли судьба придумать более ужасную шутку?.. Рубина его сестра… Покачнувшись, Маша ухватилась за край стола. Почему сейчас?..

       Слишком долго верилось в существование любовницы, которой на самом деле не было! Все выплаканные слёзы теперь казались ядом, которым девушка отравляла себя. И вдруг ей захотелось высказать этой женщине всё, что копилось внутри долгие месяцы, но не найдя в себе смелости, спросила:

       – Почему стеснялся?..
       – Может, поговорим на улице?

       Опустившись на лавочку и закурив, Рубина произнесла:

       – Я стриптизёрша. Танцую у шеста в одном дорогом клубе. Иногда оказываю эскорт-услуги состоятельным мужчинам. Денис хотел, чтобы я бросила, но мне нравится, понимаешь? Многие девчонки идут по этой дороге ради денег, а у меня – призвание: я кайфую от своей работы!

       На лице Рубины засияла счастливая улыбка.

       – Мне сорок два года, а я всё не решаюсь «уйти на пенсию». На кого оставить клиентов? Хозяина клуба? Кому доверить ведение дел?.. Они пропадут без меня, а я… я получаю ни с чем не сравнимое удовольствие, когда выхожу на сцену. Без неё моя жизнь станет тусклой, серой, скучной и пресной. Брату не нравилась моя честность, поэтому мы часто ссорились. В такие моменты он искал утешение в спорте, в рыбалке, в общении с родителями, которые давно вычеркнули меня из своей жизни. Ездил на дачу шефа и очень, очень много работал: пытался снять стресс, чтобы тебя не расстраивать. Не хотел, чтобы ты видела его подавленным из-за меня, берёг твои чувства.

       Однажды я спросила, почему он не знакомит нас с тобой? Брат ответил: «Боюсь, со временем Маша станет похожа на тебя…». Тогда я поняла: Дэн действительно любит. Настолько, что готов оградить тебя от меня. Это сильно. И честно. Жаль, он не осознал одного: ты из тех женщин, которые созданы для семьи, для уютных вечеров в кругу близких. А я уважаю выбор брата. И не позволила бы тебе измениться. Ради Дэна.

       – Но его больше нет, – прошептала Маша, смахивая с глаз, ставшие отчего-то горячими, слёзы.

       Рубина обняла её.

       – Машка, ты-то есть! Есть творчество. Я видела твои работы – они потрясающие! Не бросай живопись. А любовь… Любовь ещё случится, если ты захочешь впустить её в сердце.

       Дэн не изменял ей… Как же хорошо узнать об этом! На душе стало спокойно и уютно. Словно её укутали невидимым тёплым одеялом и напоили горячим чаем с лимоном. Как в детстве. Просто хорошо. Благостно. Жаль только, слишком поздно, ведь мужа ей уже никто не вернёт…


       ***      
       Леокадия Петровна молчала. Смотрела на дочь, не в силах вымолвить ни слова.

       – Мама, ты в порядке? Может, воды?

       Женщина отрицательно помотала головой.

       – Вызвать врача? Или сбегать за соседкой?

       Ответом вновь было молчание.

       – Мама! Скажи, наконец, что случилось?! – вспылила девушка.

       Леокадия Петровна вздохнула и выдавила:

       – Твой отец ушёл от меня. К молодой профурсетке, которая стажировалась в их институте.

       – Когда?.. – обомлела Маша.
       – Год назад.
       – И ты скрывала?!

       – А что я могла сказать? Что мой муж меня никогда не любил, а женился только по настоянию своей матери?! Он жил со мной ради наследства своего отца и ради тебя с Маринкой… От меня ему ничего не было нужно. Ни внимания, ни домашнего уюта, ни ласки. Разве для женщины – это жизнь?! А я была молода и красива, ох как красива! Но твоему отцу плевать на красоту и женское очарование. Он получил то, что хотел и смылся к другой, оставив меня доживать старость в одиночестве.

       – Мама, ну что ты, – дрожащим голосом молвила девушка. – Может, ну его?.. Пусть резвится со своей профурсеткой! А ты наслаждайся жизнью!

       Леокадия Петровна зыркнула на дочь.

       – Ты последовала бы собственному совету ради своего Дениски? – в серых глазах мелькнул злой огонёк. – Смогла бы утешить себя наслаждением, если б он от тебя к Рубине ушёл?

       Маша улыбнулась:

       – Дэн не изменял мне. Рубина его старшая сестра. Я видела её на поминках.
       – Значит, зря старалась, – грубо ответила женщина.

       Поведение матери вызвало замешательство, ведь Леокадия Петровна отличалась суровым нравом, но циничной или злой никогда не была. Сейчас же… перед ней сидел будто чужой человек. Холодный. Колючий. Окутанный ядовитой аурой высокомерия и злобы.

       Поднявшись, Маша спросила:

       – Ты о чём?
       – О той проклятой яичнице с помидорами, – огрызнулась мать.

       Похолодев, девушка попятилась.

       – Я сделала приворот. Через еду. Узнав об измене Дэна, приворожила его к тебе. Думала, спасу ваш брак – легче станет. И тебе, и мне. Ведь если бы ты развелась с ним, то вернулась бы сюда. Вам с сестрой ни к чему знать об уходе отца из семьи. Я хотела вернуть его тем же способом, но сначала нужно было проверить, работает ли колдовство? Тут позвонила ты в слезах и в истерике, вот я и решила, что…

       Чувства обрушились подобно цунами. Отчаяние, негодование, возмущение. Злость. Обречённость – эта колючая сетка со стальными шипами, обвилась вокруг Машиного сознания, лишая воли. Оказывается, то, что она испытывала после побоев – это не более, чем страх и отсутствие смелости выйти из отношений с тираном. Настоящее же бессилие – это вот прямо сейчас: зная правду, понимать, что мужа уже нет в живых, а значит, исправить ничего нельзя. Даже сняв приворот, ни одна сила в мире не способна вернуть Дениса живым, здоровым и счастливым. Никто не сможет воскресить их любовь и нежность, тонкой нитью, однажды соединившей их сердца.

       – Знаешь, что ты натворила, мама? – прошептала Маша.

       Леокадия Петровна молчала. И это молчание было невыносимым.

       – Он бил меня. Весь последний год после той чёртовой яичницы мой муж издевался надо мной! Беспощадно. С удовольствием. Я испытывала боль и стыд. Жила в отчаянии и страхе, думая, это я виновата… Боже!.. – опустившись на стул и закрыв лицо руками, девушка расплакалась.

       – Машенька… – женщина осторожно коснулась руки дочери, но та, резко отдёрнув её, вновь вскочила.

       – Я любила его. Потом ненавидела. И я верила тебе. А теперь… – схватив сумочку, Маша посмотрела на мать. – Скажи, могу ли я теперь доверять тебе?

       Девушка выбежала из квартиры, а в ушах стальными колокольчиками звенели слова матери: «Я сделала приворот…». Как жить с этим?.. Существует ли прощение за такие поступки, и сколько ещё нужно принести жертв ради «спасения семьи»?..


       «Я не нашла в себе сил простить мать: слишком много боли вскрыла во мне горькая правда. Но она дала новый толчок, чтобы двигаться дальше. Чтобы оставить прошлое в прошлом. Спустя три года беспросветности, бесприютности и жуткой депрессии, я, наконец, ожила. Изменилось и моё творчество. Оно стало более глубоким, открытым, всеобъемлющим. В нём появились краски – яркие пятна новой реальности, проступающие сквозь мрачные тона. Словно призрачная надежда на исцеление старых ран. Моя душа заново отрастила крылья, чтобы подарить свободу и радость полёта. Теперь я улыбаюсь, вспоминая былые миги. Ведь там родилось самое ценное, что только может быть у человека – любовь…»