Невеста шейха против своей воли. Глава 2

Неделя пролетела как один выдох.

Я сделала всё, что могла: обзвонила три юридические конторы, встретилась с адвокатом по семейному праву и даже написала запрос в посольство. Ответ был один и тот же, только разными словами: договор составлен безупречно, пункт о браке действителен, а сумма долга с процентами такова, что суд однозначно встанет на сторону кредитора. Оспорить можно только в том случае, если удастся доказать, что отец подписывал бумаги под давлением. Но отца нет уже пять лет. Доказать нечего.

— Валерия, — адвокат снял очки и потёр переносицу, — я вам сочувствую. Правда. Но с точки зрения закона у вас два пути: замужество или банкротство семьи. И второе, поверьте, страшнее.

Маме я рассказала на четвёртый день. Она проплакала всю ночь, а утром — бледная, с опухшими глазами — сказала:

— Может, это не так страшно? Может, он хороший человек? Богатый, из уважаемой семьи... Лерочка, ну что ты теряешь? В твоём возрасте уже пора...

— Мам. — Я сжала чашку так, что побелели костяшки. — Он покупает меня. Как мебель. Ты правда думаешь, что это «не страшно»?

Она отвернулась. И это молчание было хуже любых слов.

На седьмой день за мной приехали.

Тот же чёрный автомобиль. Те же двое в костюмах. Только теперь они не стояли у подъезда — поднялись к квартире и вежливо, но твёрдо сообщили: шейх Рашид аль-Мактум прибыл в Петербург и ждёт меня на ужин. Я могла отказаться. Технически. Но тогда, как объяснил Карим по телефону, «вопрос будет решён в судебном порядке, и ваша мать получит уведомление об изъятии имущества уже завтра».

Я надела единственное приличное платье — тёмно-синее, с открытыми плечами — и собрала волосы в пучок. Не для него. Для себя. Чтобы чувствовать хоть какой-то контроль.

— Я вернусь, — сказала я маме, которая стояла в дверях и крестила меня вслед. — Обязательно вернусь.

Она кивнула, но в её глазах было что-то такое, от чего у меня внутри всё сжалось. Мама не верила. И, честно говоря, я тоже.

Мы ехали не в ресторан.

Автомобиль свернул с трассы в сторону пригорода, миновал КПП с вооружённой охраной и покатился по длинной аллее, обсаженной вековыми елями. Я смотрела в окно и не понимала, что вижу. За забором — ворота, за воротами — сад с фонтанами, а в конце аллеи — дворец. Настоящий. С колоннами, арками и куполом, который в сумерках казался вырезанным из чёрного бархата.

— Это шутка? — прошептала я.

— Это резиденция шейха, — невозмутимо ответил водитель. — Он предпочитает останавливаться здесь, когда бывает в Петербурге.

«Бывает». Как будто речь шла о загородном доме, а не о комплексе размером с небольшой музей.

Машина остановилась у парадного входа. Двери распахнулись, и я вышла — в туфлях на каблуках, которые утопали в гравии, с сумочкой, которую судорожно сжимала обеими руками. На крыльце уже стояли люди. Много людей. Мужчины в тёмных костюмах, женщины в форме. Все — с одинаково безучастными лицами.

— Добро пожаловать, госпожа Соколова, — произнёс мужчина в годах, с седыми висками и орлиным носом. — Меня зовут Юсуф. Я управляющий резиденцией. Шейх ожидает вас в малой гостиной.

Я шагнула внутрь — и едва не задохнулась.

Мрамор. Золото. Шёлк. Высоченные потолки с росписью, хрустальные люстры, ковры, в которых утопает нога. Воздух был тяжёлым от запаха сандала и розовой воды. Красиво — до головокружения. И одновременно — давяще. Как будто стены смотрели на меня и ждали, когда я сломаюсь.

Юсуф вёл меня по коридорам, и я чувствовала на себе взгляды. Служанки в тёмно-бордовых платьях опускали глаза, но стоило мне пройти — оборачивались. Охранники у дверей вытягивались по струнке, но их лица оставались каменными. Никто не улыбнулся. Никто не сказал «добрый вечер». Я была не гостьей. Я была предметом, который доставили по назначению.

— Прошу, — Юсуф открыл двойные двери.

Малая гостиная оказалась не такой уж и малой. Камин, кресла, низкие столики с фруктами и сладостями. А у окна, спиной ко мне, стоял мужчина.

Он обернулся.

Тот же, что на фотографиях. Только вживую — выше, темнее, жёстче. Чёрные волосы, короткая борода, глаза цвета обсидиана. Костюм без галстука, рубашка расстёгнута на одну пуговицу. Он смотрел на меня так, как смотрят на картину, которую собираются купить: оценивающе, без спешки, с лёгкой полуулыбкой.

— Валерия, — произнёс он. Голос низкий, с едва уловимым акцентом. — Наконец-то.

— Шейх Рашид. — Я постаралась, чтобы голос не дрожал. — Я приехала, потому что вы не оставили мне выбора.

— Выбор есть всегда. — Он подошёл ближе. — Просто не всегда тот, который нам нравится.

Он остановился в шаге от меня. Слишком близко. Я чувствовала запах его парфюма — что-то древесное, холодное. Он смотрел на меня сверху вниз, и в его взгляде не было ни тепла, ни любопытства. Только уверенность.

— Вы красивее, чем на фотографиях, — сказал он.

— Это должно меня порадовать?

— Это должно вас успокоить. — Он слегка склонил голову. — Я не жестокий человек, Валерия. Я предлагаю вам жизнь, о которой многие мечтают. Дом, защиту, будущее для вашей семьи.

— Вы предлагаете мне клетку.

— Клетки бывают разными. — Он улыбнулся. — В моей, по крайней мере, есть золото.

Я хотела ответить резко. Очень хотела. Но в этот момент в дверях появился Юсуф и что-то тихо сказал шейху на арабском. Тот кивнул, и его лицо на мгновение изменилось — стало жёстче, собраннее.

— Меня ждут дела, — сказал он. — Юсуф проводит вас в ваши комнаты. Отдохните. Завтра мы обсудим детали.

— Детали? — Я не двинулась с места. — Я не согласилась.

— Пока нет, — согласился он. — Но вы здесь. Это уже первый шаг.

Он ушёл, не оборачиваясь. А я осталась стоять посреди золотой гостиной, с ощущением, что меня только что проглотили — и даже не поперхнулись.

Юсуф проводил меня на второй этаж, в крыло, которое, судя по всему, предназначалось для «гостей». Комната оказалась огромной: кровать с балдахином, гардеробная, ванная с мраморной отделкой и окнами от пола до потолка. На столе — корзина с фруктами и записка, написанная от руки: «Добро пожаловать. Р.».

Я скомкала записку и бросила в корзину для бумаг.

— Если вам что-нибудь понадобится, — сказал Юсуф, — нажмите кнопку у кровати. За вами будет закреплена служанка. Её зовут Лейла.

— Мне не нужна служанка.

— Шейх настаивает.

Он закрыл дверь. Я осталась одна.

Первым делом я бросилась к окну. Внизу — сад, за садом — стена. Высокая, каменная, с камерами по периметру. Я обошла комнату: дверь в коридор заперта снаружи. В ванной нет замка. В гардеробной — только мои вещи, которые кто-то уже разложил по полкам.

Я села на край кровати и обхватила себя руками.

— Так, — сказала я вслух. — Думай. Ты не первая, кто попал в такое. И не последняя. Значит, есть выход. Всегда есть выход.

Но в голове было пусто. Только стук сердца и тишина — тяжёлая, как одеяло, которым тебя накрыли с головой.

Утром меня разбудил стук в дверь. Лейла — молодая девушка с большими глазами и косынке — принесла завтрак и попыталась улыбнуться. Улыбка вышла испуганной.

— Доброе утро, госпожа. Шейх просил передать, что ждёт вас в кабинете через час.

— Спасибо, — сказала я. — Лейла, скажи... здесь есть другие женщины? Жёны, сёстры?

Она опустила глаза.

— У шейха нет жён, госпожа. Только вы.

— А родственницы?

— Сестра шейха, Амира, приезжает редко. Она живёт в Дубае.

— А слуги? Они... — я запнулась, подбирая слова, — они здесь давно?

— Многие — с рождения, госпожа. Это большая честь — служить семье аль-Мактум.

Она сказала это с такой гордостью, что я поняла: бесполезно. Здесь всё устроено иначе. Здесь люди не жалуются. Здесь они гордятся тем, что принадлежат хозяину.

Лейла ушла. Я посмотрела на завтрак — свежие фрукты, круассаны, кофе в серебряном кофейнике — и поняла, что не могу проглотить ни куска.

Через час я стояла перед дверью кабинета.

— Входите, — раздался голос.

Я вошла.

Шейх сидел за массивным столом у окна, разбирая бумаги. При моём появлении он отложил ручку и указал на кресло напротив.

— Садитесь.

Я села. Прямо. Руки на коленях. Взгляд — на него. Не позволю себе выглядеть испуганной.

— Я не передумаю, — сказала я. — Что бы вы ни предлагали.

— Я знаю, — кивнул он. — Поэтому и не предлагаю. Я ставлю условия.

Он достал из ящика стола папку и положил передо мной.

— Здесь всё: брачный договор, условия проживания, размер содержания для вашей матери. Подпишите — и через неделю мы поженимся. Откажетесь — бумаги уйдут в суд.

Я смотрела на папку и чувствовала, как внутри всё сжимается.

— Вы не оставляете мне выбора.

— Я оставляю вам выбор, — он подался вперёд. — Просто не тот, который вы хотите.

Мы смотрели друг на друга. Долго. Я — с ненавистью. Он — с чем-то средним между интересом и лёгким раздражением.

— Почему я? — спросила я наконец. — У вас есть деньги, власть, связи. Вы могли бы найти жену где угодно. Почему я?

Он помолчал. Потом ответил — неожиданно серьёзно:

— Потому что ваш отец был единственным человеком, который когда-то помог моему отцу. Не деньгами. Советом. Поддержкой. Когда все отвернулись — он остался. Долг платежом красен, Валерия. Я не выбирал вас. Вы были предназначены мне с рождения. И я предпочитаю следовать традициям.

Я хотела сказать, что мне плевать на его традиции. Что я не вещь, которую можно «предназначить». Но вместо этого спросила:

— А если я не смогу полюбить вас?

Он усмехнулся.

— Любовь — это роскошь. Я предлагаю вам не любовь, а союз. Вы получите всё, что пожелаете. Взамен я прошу только одного: уважения и присутствия. Остальное придёт со временем. Или не придёт. Это неважно.

— Неважно? — Я не верила своим ушам. — Для вас, может, и нет. А для меня — важно.

— Тогда у вас будет время, чтобы это изменить. — Он откинулся в кресле. — Неделя до свадьбы. Достаточно, чтобы привыкнуть к мысли.

Он сказал это так спокойно, будто уже решил всё за меня. Будто мой отказ был всего лишь капризом, который пройдёт.

Я встала.

— Вы ошибаетесь, — сказала я. — Я не привыкну. И я не сдамся.

— Это мы ещё посмотрим, — ответил он.

И в его глазах было что-то такое, от чего у меня по спине пробежал холодок. Не жестокость. Не злость. Уверенность. Абсолютная, несокрушимая уверенность в том, что всё будет так, как он сказал.

Вечером я стояла у окна своей комнаты. Внизу, в саду, зажглись фонари. Где-то играла музыка — тихая, тягучая. В коридоре слышались шаги прислуги. Всё было красиво. И всё было чужим.

Я прижалась лбом к стеклу и прошептала:

— Я найду выход. Обязательно найду.

Но голос мой звучал неубедительно даже для меня самой.

А за окном, в темноте, камеры на стенах безмолвно смотрели на меня и записывали каждое движение.

Книга на Литнет! Автор Гот!