Невеста шейха против своей воли. Глава 4

Утром на столе в моей комнате лежал список.

Два листа плотной бумаги, отпечатанных на принтере, с аккуратными заголовками. Я взяла первый и начала читать, чувствуя, как внутри всё закипает.

«Правила проживания в резиденции»

Разрешено:
— прогулки по саду с 9:00 до 18:00 в сопровождении Лейлы;
— посещение библиотеки и внутреннего двора;
— пользование телефоном (с 3-го дня пребывания) — только для звонков матери, адвокату и рабочим контактам;
— завтрак, обед и ужин в своих покоях (по желанию — в общей столовой с шейхом).

Запрещено:
— покидать территорию резиденции;
— общаться с охраной и водителями без разрешения;
— использовать интернет (до свадьбы);
— принимать гостей без согласования с шейхом.

Примечание: Нарушение правил влечёт за собой ужесточение режима. Повторное нарушение — немедленную подготовку к церемонии без права встреч с семьёй.

Я дочитала до конца и положила лист обратно на стол. Руки тряслись. Не от страха — от злости. Меня не просто заперли. Меня расписали по пунктам, как гостиничный номер.

Лейла стояла у двери, опустив глаза.

— Это от шейха? — спросила я.

— Да, госпожа. Он просил передать, что это временно. До свадьбы.

— А после свадьбы что? Список станет длиннее?

Лейла промолчала. Я посмотрела на неё — тоненькую, с испуганными глазами, в форменном платье, — и вдруг поняла: она тоже здесь не по своей воле. Просто её судьба сложилась иначе. Ей не выпало шанса бороться.

— Лейла, — сказала я мягче. — Ты можешь передать мне телефон? Просто на пять минут. Я заплачу.

Она покачала головой так быстро, будто я предложила ей прыгнуть с моста.

— Госпожа, мне нельзя. Если шейх узнает...

— Он не узнает.

— Узнает. — Она подняла на меня глаза. — Здесь все всё узнают, госпожа. Стены слушают.

Она вышла. Я осталась одна с двумя листами бумаги и нарастающим чувством, что стены действительно слушают.

День я провела в попытках найти лазейку.

Сначала — сад. Лейла сопровождала меня, держась в двух шагах позади. Я прошла по дорожке вдоль стены, делая вид, что любуюсь розами. На самом деле я считала камеры. Их было девять — по всему периметру, на равном расстоянии друг от друга. У ворот — пост охраны, двое мужчин. Стена высокая, метра три, с коваными прутьями наверху. Не перелезть.

— А что за воротами? — спросила я как можно беззаботнее.

— Дорога, госпожа. Потом — лес. До города сорок минут на машине.

— А если я захочу просто выйти за ворота? Подышать воздухом?

Лейла остановилась. Посмотрела на меня с той же смесью страха и жалости, что и вчера.

— Госпожа, не надо.

— Что не надо?

— Проверять. — Она понизила голос. — Я видела, как это заканчивается. У шейха были... гостьи. Они тоже хотели выйти. Одну потом увезли. Я не знаю куда.

Я похолодела.

— Увезли? Куда?

— Я не знаю, госпожа. Правда не знаю. — Она снова опустила глаза. — Просто не надо.

Мы вернулись в дом. Я запомнила: девять камер, двое у ворот, стена, лес. И где-то — машина, которая увозит тех, кто не слушается. Всё это не давало мне покоя, но и не отменяло главного: я должна выбраться.

Вечером, когда Лейла ушла, я обследовала комнату.

Ванная — окно маленькое, с решёткой. Гардеробная — глухая стена. Балкон — я вышла на него и посмотрела вниз. Второй этаж, но под балконом — козырёк, а дальше — газон и кусты. Если прыгнуть, можно остаться целой. Но потом — бежать через сад, мимо камер, к воротам. Шансов мало. Но они есть.

Я решила, что попробую. Завтра. Ночью.

А пока — запасной план. Связь. Я вспомнила, что видела в малой гостиной, где мы ужинали в первый вечер, стационарный телефон. Старомодный, с диском. Наверное, внутренняя линия. Но вдруг?

Ночью я вышла в коридор. Тихо, босиком, в пижаме. Коридор освещался тусклыми лампами. Я прошла до лестницы, спустилась на первый этаж. Гостиная была не заперта. Телефон стоял на столике у камина.

Я подняла трубку. Гудок. Набрала мамин номер.

— Слушаю? — Голос мамы. Сонный, но родной.

— Мам, это я. — Я говорила шёпотом. — Мам, слушай меня...

— Лера? Господи, Лера, где ты? Мне сказали, ты уехала...

— Я не могу долго говорить. Меня... — я запнулась, — меня держат в загородном доме. Шейх. Он...

Щелчок.

Линия оборвалась.

Я нажала на рычаг, попробовала снова. Тишина. Ни гудка, ни треска. Только мёртвая трубка в руке.

— Не работает, — раздался голос за спиной.

Я обернулась. Шейх Рашид стоял в дверях гостиной, скрестив руки на груди. В домашней рубашке, без пиджака. И смотрел на меня так, будто ждал этого.

— Я отключил внешние линии на ночь, — сказал он. — Внутренние работают. Но по ним нельзя позвонить за пределы дома.

— Ты следил за мной.

— Я знал, что ты попробуешь. — Он подошёл ближе. — Поэтому и отключил. Не потому, что хочу тебя наказать. Потому что хочу, чтобы ты поняла: побег невозможен. Не сейчас.

— Ты не оставил мне выбора.

— Я оставил тебе выбор, — повторил он, как в первый вечер. — Ты можешь принять правила. Можешь попытаться их обойти — и тогда я ужесточу режим. Или можешь поговорить со мной. Как сейчас.

— О чём нам говорить? — Я положила трубку. — О том, как ты разрушил мою жизнь?

— О том, как мы будем жить дальше. — Он сел в кресло у камина. — Присядь. Пожалуйста.

Я не села. Но и не ушла. Осталась стоять, глядя на него сверху вниз.

— Через пять дней мы поженимся, — сказал он. — Я не могу это отменить. Но я могу сделать так, чтобы твоя жизнь здесь была не такой, как ты боишься. У тебя будет своё крыло. Свои деньги. Свои занятия. Ты сможешь работать — удалённо, но сможешь. Ты сможешь видеться с матерью. Раз в неделю, без ограничений.

— А если я захочу уехать? Одна? В Милан?

Он помолчал.

— Со временем. Когда я буду уверен, что ты вернёшься.

— То есть никогда.

— То есть когда ты перестанешь смотреть на меня как на тюремщика. — Он поднялся. — Я не жестокий человек, Валерия. Но я не дурак. Ты попытаешься сбежать. Я это знаю. И буду предотвращать каждую попытку. Пока ты не поймёшь, что бежать некуда.

— И что тогда? — спросила я. — Что будет, когда я «пойму»?

— Тогда мы начнём сначала, — сказал он. — Как муж и жена. Без принуждения.

— Это невозможно. — Я покачала головой. — Всё, что начинается с принуждения, им же и заканчивается.

— Посмотрим, — ответил он.

Он ушёл. А я осталась стоять в тёмной гостиной, глядя на мёртвую телефонную трубку, и чувствовала, как внутри меня что-то меняется. Злость никуда не делась. Но к ней прибавилось другое — холодное, расчётливое. Я больше не буду действовать наугад. Я буду думать.

Стены слушают. Камеры смотрят. Охрана докладывает. Значит, мне нужно найти место, где нет камер. И человека, который не доложит.

Завтра я начну искать.

Книга на Литнет! Автор Гот!