Рандеву на 5 этаже

Константин сидел за празднично накрытым столом, ощущая легкое головокружение от выпитого спиртного.  Вокруг него веселились гости, их голоса сливались в нестройный гул, кто пел, кто танцевал, кто общался. Он наблюдал, как поднимаются бокалы, и слышал, как произносятся тосты.

"За нашу дорогую Ирину Петровну!" – раздавалось то с одного конца стола, то с другого. "За ее мудрость, доброту и неиссякаемую энергию!" "За ее юбилей, за эти прекрасные годы, которые она подарила нам всем!" Праздновали юбилей тетки со стороны матери.

Костя улыбался, тоже поднимал свой бокал за именинницу, но мысли его были заняты другим, его взгляд был прикован к жене. Как она вызывающе смеялась, как ее глаза блестели, когда она говорила с Кириллом. Костя даже не был уверен, как именно этот Кирилл связан с ним. Троюрный брат? Или, может быть, двоюродный племянник его двоюродной тетки? "Десятая вода на киселе" – вот как он сам это определил. Родственник, который появлялся на семейных сборищах раз в пять лет, и то, если повезет, проходя службу где-то то ли на Сахалине, то ли в Заполярье.

Костя почувствовал, как внутри него поднимается что-то неприятное. Не ревность в чистом виде, скорее… раздражение. 
Он попытался сосредоточиться на своей тарелке, на вкусе блюд, но мысли возвращались к ним. Кирилл - бруталл, со смазливой внешностью,  с ухмылкой и уверенностью в себе, явно наслаждался женским вниманием. А Кристина прям цвела и пахла.  Кирилл наклонился вперед, что-то шепча Кристине на ухо. Она прикрыла рот рукой, ее плечи затряслись от смеха. Костя почувствовал, как напряглись его челюсти.

"Что он ей говорит?" – пронеслось в голове. "И почему она так реагирует?"

Костя отпил воды, пытаясь успокоиться. Может, он преувеличивает. Может, это просто дружеское общение. Но взгляд Кристины, когда она смотрела на Кирилла, был другим, заинтересованным, ее щеки алели, а губы то и дело расточали улыбки.

*  *  *

Костя, оперативник из местного отделения МВД, был человеком  основательным и неторопливым. Его дни проходили в череде допросов, бумажной волокиты и напряженных выездов. О жил с матерью в частном доме.  Единственной отдушиной в его беспокойных буднях была Кристина - высокая брюнетка, тонкорукая, тонконогая, с глазами-вишенками, быстрая и веселая, которая работала в парикмахерской "Стиль", расположенной по соседству, и которую он посещал каждые две недели, чтобы привести в порядок свою вечно взъерошенную шевелюру.

Однажды, когда Костя сидел в кресле, ожидая своей очереди, он услышал, как Кристина разговаривает с пожилым мужчиной. Тот жаловался на проблемы с памятью, на то, что забывает имена близких. Кристина, не прерывая стрижки, мягко посоветовала ему вести дневник, записывать важные даты и события. Костя был поражен ее чуткостью. Он сам часто сталкивался с людьми, которые теряли нить повествования, но никогда не думал о том, как им помочь в такой простой, бытовой ситуации.

Первые несколько визитов Костя просто наблюдал. Он замечал, как Кристина общается с клиентами,  она умела найти подход к каждому. Ее руки двигались с удивительной ловкостью и точностью, а стройная фигурка словно порхала. Костя, обычно не склонный к сантиментам, не мог отвести глаз от ее сосредоточенного лица, обрамленного копной темных волос, собранных в небрежный пучок, от ее духов, разносящихся по залу, от ее женского очарования и от ее загорелых ножек в белых лаковых босоножках.

Костя, обычно немногословный, вдруг обнаружил, что ему легко говорить с Кристиной. Он рассказывал о своей работе, о том, как иногда устает от постоянного напряжения. Кристина, в свою очередь, делилась историями из жизни парикмахерской, о забавных клиентах и о том, как ей нравится делать людей красивее.Костя начал замечать, что с нетерпением ждет субботы, чтобы снова оказаться в "Стиле". Он стал приходить чуть раньше, чтобы просто поболтать с Кристиной, пока она не занята. В один из визитов Костя решился. Когда Кристина закончила стрижку, он густо покраснев, предложил: "Я тут подумал… может, вы хотели бы как-нибудь выпить кофе? Не здесь, конечно. В свободное от работы время".Кристина удивленно подняла брови, но тут же взяла себя в руки, она давно уже ожидала чего-то подобного, видя как он смущается, когда их взгляды встречаются.

*  *  *

Костя души не чаял в Кристине. Насмотреться не мог на жену, чудом считал то, что она согласилась стать его женой. Вместе с этим счастьем его постоянно преследовала мысль о том, что он ей не пара. Он видел себя – обычного,с не самой блестящей карьерой, не самой впечатляющей внешностью. А рядом с ним – Кристина, такая яркая, такая талантливая, такая… совершенная. Он не мог понять, как такая девушка могла выбрать его.

Он постоянно напоминал себе, что ему невероятно повезло, и недоумевал за что он получил такой бесценный дар. Эта мысль делала его еще более трепетным и заботливым. Он старался сделать все, чтобы она была счастлива, чтобы она никогда не пожалела о своем выборе.Иногда, когда Кристина смотрела на него глазами-вишенками Костя чувствовал, как его сердце тает. В эти моменты он забывал о своих сомнениях и просто наслаждался моментом, чувствуя себя любимым. Он знал, что его любовь к ней – это его главная сила, его главный смысл. И он был готов пройти через любые трудности, лишь бы сохранить это счастье.

Его дом превратился в женский салон красоты. На одной из стен возвышалось огромное зеркало  перед которым стояло кресло. "Ну как тебе?" – сияла Кристина, выходя из комнаты с блестящими  глазами. "Теперь все мои подруги смогут приходить сюда, и я буду делать им прически и макияж. Представляешь, как удобно?"

Теперь у них вечно толпился женский пол, повсюду лежали горы модных журналов и косметических принадлежностей. На столике в прихожей постоянно находились забытые заколки, резинки для волос и пудреницы.

А ванная была заставлена шеренгами баночек с кремами, духами и склянками для ухода за лицом и телом. Шампуни для разных типов волос, кондиционеры, маски, сыворотки, лаки для волос всех степеней фиксации, муссы, гели, пенки – казалось, что в этой ванной собралась вся косметическая промышленность мира. Костя, пытаясь найти место для своей зубной щетки, чувствовал себя забредшим в непроходимые джунгли.

Костя даже не подозревал, что женщины - это другая вселенная, у него было все просто, он любил минимализм во всем. Он пытался понять. Он видел, как Кристина часами сидит перед зеркалом, колдуя над своим лицом, как ее подруги обсуждают новые оттенки помады или эффективность очередного крема от морщин. Он слышал их восторженные возгласы, их ликование по поводу новых туфель или сумочки и его удивляло их эмоциональное воодушевление и  щенячий восторг от новых шмоток.

"Кристин, а зачем тебе столько всего?" – однажды осмелился спросить он, указывая на полку в ванной, заставленную до потолка.

Кристина рассмеялась. "Костя, ты не понимаешь! Вот этот крем – для увлажнения, этот – для сияния, а этот – от пигментных пятен. А шампунь? Для объема, для блеска, для восстановления… Костя даже не предполагал, что жизнь женщин может быть настолько сложна.

*  *  *

Костя смотрел на парочку за столом и его, как молния, ударила мысль, что его семьи больше нет. Слишком явным было их обоюдное влечение. У него сжались под столом кулаки. Он не мог дальше досматривать этот спектакль, все закончилось бы плохо, но его экстренно вызвали на службу. Он выбежал из-за стола, унимая внутреннюю ярость и дрожь, не обращая внимания на дождь, помчался к машине.

А когда утром, он вернулся домой, еле доползая до порога от усталости, то обнаружил только записку, вместо Кристины и дочери. Сердце Кости сжалось от нехорошего предчувствия. Он дрожащими руками развернул лист бумаги.

Она писала, что Кирилл - любовь всей ее жизни, и она уезжает с ним в Новосибирск.

Перед его мысленным взором мелькали кадры, как они с Кристиной познакомились, как зарождалась их любовь, как родилась их дочь, маленькая Анечка. Он помнил их счастливые лица, слышал их смех, чувствовал тепло объятий. А теперь… теперь этого больше нет.  Костя перечитал записку снова и снова, но смысл не менялся. Кристина ушла. Ушла с другим. И забрала с собой их дочь. Его семья, его мир, его все – все исчезло, оставив после себя лишь пустоту и боль. Он упал на колени, и рык, который он так долго сдерживал, хлынул из него неудержимым потоком. Боль корежила тело и душу, он бил кулаком пол и не мог остановиться.

Следующие дни пролетели между явью и сном. Работа, напряжение, адреналин – все это помогало ему забыться, но лишь на время. Когда он, наконец, возвращался домой, боль и усталость наваливались на него с новой силой. Он еле доползал до порога, мечтая лишь о том, чтобы, выпить стопку, упасть в постель и уснуть.

Сначала Костя еще ждал. Ждал, что в один день откроется дверь и Кристина с дочерью вернутся. Но проходили дни, недели, месяцы, и он понял, что ждать уже не нужно и не кого.

В выходной Костя  долго сидел на кухне, уставившись в пустую чашку. Солнечный луч, пробиваясь сквозь занавеску, рисовал на столешнице золотую полосу. В воздухе витал удушливый запах одиночества. И он понял, Кристина не вернется, ждать дальше бессмысленно.

Он зашел в ванную, сгреб в мешок все эти банки-склянки, флакончики и лаки для волос, все это было частью ее, частью той счастливой жизни. Костя аккуратно собрал все это в большой мусорный мешок  и отнес в мусорку, оставив на полочке одинокую зубную щетку, мужской шампунь и пену для бритья...

*  *  *

Десять лет пролетели, как один миг. Костя стоял на площадке между пятым и шестым этажами, затягиваясь сигаретой. Ведомственная двушка на пятом этаже – это был его новый мир, его тихая гавань после бурных лет. Дом был новый, панельный, с зеркальным  лифтом и продвинутым домофоном.

Между лестничными пролетами, на небольшом пятачке,  примостился дерматиновый диванчик. Он был явно из прошлой жизни, с потрескавшейся обивкой и следами времени. Костя не помнил, когда он там появился, но диванчик стал своеобразным местом, где иногда можно было расслабиться и покурить.

Сегодня на диванчике сидела женщина. Лет тридцати с небольшим, круглолицая, с копной русых волос, заплетенных в косу. Она была одета в легкое пальто,  и куталась в шарф. Костя, привыкший к одиночеству в своих вечерних посиделках, сначала просто кивнул ей, но потом, поддавшись внезапному порыву, сел рядом и предложил закурить.

Женщина отказалась. Слово за слово она представилась Олей и рассказала, что живет у тетки, в квартире по соседству с Костиной. И что ее вечерние "вылазки" на площадку – это вынужденная мера.

"Понимаете, к тетке по вечерам приходит мужчина. Не то чтобы я против, но… как-то неловко. Не хочу никого смущать. Вот и сижу здесь с некоторых пор. Обычно гуляю на улице. А сейчас осень," – продолжила Оля, поеживаясь, – "и на улице уже совсем холодно. Здесь теплее".

В тот вечер, засыпая, Костя думал не о своей новой квартире, не о работе, а о круглолицей блондинке с русой косой, которая нашла свое временное убежище на старом дерматиновом диванчике.

Неприметный, с облезлым дерматином старый диванчик хранил в себе тепло их редких встреч. Константин, вечно занятый работой по вечерам, не видел Олю несколько дней. Городская суета, бесконечные смены, работа по вечерам.
Но в этот вечер он снова оказался здесь, на своем привычном месте. Он затянулся, глядя на тусклый свет лампочки, Дверь соседней квартиры, той самой, где, как он знал, жила Ольга, приоткрылась. Из нее вышла она. В руках – небольшой, но явно увесистый чемодан. Сердце Константина ёкнуло. Он не мог понять, почему, но вид ее, такой внезапный и неожиданный, вызвал в нем странное волнение.

Ольга, заметив его, остановилась на мгновение, словно не ожидая увидеть. Затем, с легкой, почти незаметной улыбкой, подошла и села рядом, поставив чемодан у ног.

- Уезжаешь? – спросил он, и сам удивился своей прямоте.
Ольга кивнула, ее взгляд скользнул по его лицу, затем упал на чемодан.

- Тетя выходит замуж, - в ее голосе прозвучала нотка грусти, – я там лишняя. Сейчас поеду к подруге, потом буду искать жилье.

Костя посмотрел на нее. В ее глазах читалась такая безысходность. Он вспомнил, как сам когда-то чувствовал себя потерянным, как искал свое место под солнцем. "Лишняя". Это слово резануло слух. Он знал, что у Ольги не было близких, что она всегда была одна, но никогда не думал, что она чувствует себя так. Он хотел сказать что-то еще, что-то утешительное, но слова не шли. Что он мог предложить? Его собственная жизнь была такой же неустроенной, непредсказуемой, полной неопределенности.

Она поднялась, взяв чемодан. Константин тоже встал.
"Может, зайдешь ко мне?" – неожиданно для самого себя предложил он. – "У меня чайник есть. И печенье, кажется, осталось."

Оля удивленно подняла брови, но потом на ее лице появилась искренняя улыбка.

"Спасибо за приглашение," – сказала она, переступая порог его необжитой квартиры.

Через месяц они расписались. Росчерк пера на бумаге, скрепленный общим поцелуем, полным легкого удивления, вот и вся свадьба.
 
Первые месяцы были наполнены притиркой, узнаванием привычек, мелких бытовых нюансов, которые теперь становились частью их общего мира.

Первый сын перевернул их мир с ног на голову. Бессонные ночи, бесконечные пеленки, первые улыбки, первые зубки – все это стало их общей реальностью. Ольга расцвела в роли матери, ее глаза светились новой, материнской любовью. Константин с удивительной легкостью освоил роль отца, его руки теперь укачивали малыша, а его голос звучал ласково и заботливо.

А потом появился второй сын. Вдвое больше радости, еще больше суеты, еще больше любви. Их дом наполнился детскими голосами.

Бывали моменты усталости, раздражения, недопонимания. Но не было желания причинить друг другу боль, а была взаимная поддержка и желание понять. Может, это и есть счастье?