Глава 35. В объятиях Немезиды. Исповедь женщины

Исповедь женщины, которую преследовал собственный кот, или Как я перестала бояться и полюбила писать.

Остров Надежды, квартира на первом этаже, окна выходят в палисадник. Ноябрь, сырость, запах мокрых листьев и надежды.
Меня зовут Антонина Григорьевна Полуэктова, но для друзей и врагов я просто Тоня. Мне сорок три года, рост сто шестьдесят четыре сантиметра, русые волосы, которые я уже три года упрямо крашу в пепельный блонд, поскольку седина воспринимается мной как прямое предательство собственного организма.
У меня серо-зелёные глаза, способные, по словам знакомых, видеть людей насквозь. Наверное, поэтому я так остро считываю чужие страхи, хотя свои собственные прячу глубоко внутри.
Я предпочитаю удобную одежду: потёртые на коленях синие джинсы, объёмные свитеры крупной вязки вроде сегодняшнего оливкового с высоким воротом и вечно заляпанные белые кеды. Моя главная любовь это домашние тапочки в виде зайцев, подаренные подругой на сорокалетие. Зайцы таращатся на меня пуговичными глазами и словно напоминают, что при желании я тоже ещё способна прыгать.
Ещё у меня есть кот по имени Базилио. Наглый сиамский хулиган с ледяными голубыми глазами и вечно недовольной физиономией. Он искренне убеждён, что его главная жизненная миссия заключается в тотальной слежке за хозяйкой и громком мяуканье с претензиями, особенно в те минуты, когда я сажусь писать.
Я всерьёз подозреваю, что Базилио ведёт подробный реестр моих оплошностей и тайком приторговывает ими с соседями и любыми желающими. Недаром же они порой так странно косятся на меня в подъезде.

Часть первая. Как я попала в «Экзистенцию» и почему меня оттуда выперли.

Эта история началась десять лет назад. Тогда я была моложе, наивнее и свято верила, что высокие технологии несут миру исключительно добро. За плечами у меня лежал диплом биофака МГУ, но чистая биология не кормила, поэтому пришлось переучиться на нейроинженера.
В «Экзистенцию» меня приняли с распростёртыми объятиями как ценного специалиста по тестированию субреальностей. Поначалу я буквально летала в облаках, а зарплата казалась космической. Мне и в голову не приходило, что за глянцевым фасадом корпорации прячется закрытая сетевая тень под названием «Орден Архитекторов Равновесия», негласно диктующая решения всем трём гигантам рынка. Попасть туда можно было лишь по праву наследования либо за особые заслуги, а у меня не водилось ни первого, ни второго.
Моими коллегами по отделу были сутулый Олег Маркович в толстых чёрных очках с его вечным надрывным кашлем, пронзительная рыжая Светлана Петровна, не признававшая ничего кроме юбок-карандашей и пышных белых рубашек, и амбициозный юнец Игорь в кислотно-жёлтых кроссовках со светодиодной подсветкой. Все они являлись либо членами Ордена, либо их близкими протеже. Им доставались лакомые куски вроде проектирования роскошных премиум-миров для элиты или систем поощрения лояльных граждан. Мне же спускали исключительно мрачные экспериментальные полигоны для устрашения отдельных лиц. По сути, я собственными руками конструировала изощрённые пыточные.
Однажды мне поручили обкатать субреальность для крупного банкира, уклонявшегося от налогов. Сценарий представлял собой бесконечный зеркальный коридор, где пленник на каждом шагу встречал собственные отражения из разных возрастов, и каждое из них хладнокровно его предавало. Выйдя из капсулы с раскалывающейся головой, я впервые ужаснулась тому, во что превратилась моя работа. Но уволиться я не могла. Меня держали жёсткий контракт, ипотека и пожилая мама в Подмосковье, да и Базилио требовал дорогой диетический корм. Пришлось терпеть и учиться закрывать глаза на то, что мои экспериментальные зоны давно поставлены на поток в застенках бригады «Фурий».

Часть вторая. ЧП и отпуск, который длился вечность.

Ровно пять лет назад грянуло крупное чрезвычайное происшествие. Рвануло не на моём участке, а в соседнем секторе, где один из завербованных «Экологией Гнева» тестировщиков окончательно слетел с катушек и попытался взломать центральное ядро корпорации, чтобы запустить протокол «Сизиф» на всех штатных сотрудников разом. Диверсанта скрутили, но переполох поднялся знатный. Перепуганное начальство решило от греха подальше отправить всех разработчиков закрытых полигонов в бессрочный оплачиваемый отпуск. Я искренне обрадовалась, рассчитывая как следует выспаться и привести нервы в порядок.
Назад в офис я так и не вернулась. Мне безумно понравилось просыпаться без противного звона будильника, не видеть уродливых овальных тарелок в корпоративной столовой и не выслушивать ежедневные жалобы Олега Марковича на метеозависимость. Я начала писать.
Не сухие технические отчёты, а живые, тёплые рассказы про кота, чудаковатых соседей и осенний дождь за окном. Писала исключительно в стол, но впервые за долгие годы чувствовала себя живой.
Спустя месяц раздался звонок из кадровой службы «Экзистенции». Ледяной голос сообщил, что меня ждут на рабочем месте завтра к девяти утра. Я спокойно ответила, что больше не приду, и нажала отбой. Как выяснилось позже, этот шаг стал моей роковой ошибкой.

Часть третья. Чёрные списки, жалобы и передача террористам.

Корпорации не прощают самовольного побега. Мой внутренний рейтинг лояльности в системе «Экзистенции» покатился вниз, сперва медленно, затем со скоростью снежной лавины. Умные алгоритмы припомнили мне всё. Как я препиралась с голосовым интерфейсом кофейного автомата, как недостаточно восторженно смотрела на начальника и даже о чём беседовала дома с Базилио.
Я не шучу.
Они умудрились подключить моего собственного кота к системе поведенческого мониторинга. Стоило мне вслух пожаловаться Базилио на странное ощущение слежки, как датчик фиксировал нелояльность. Стоило коту от скуки поскрести когтями входную дверь, как в моё досье падала отметка об агрессивном поведении владельца. В корпорации всерьёз решили, что сиамский кот работает моим голосом совести.
Следом моё досье без лишнего шума слили боевикам из «Экологии Гнева».
На чип пришло официальное уведомление о том, что гражданка Полуэктова подозревается в нарушении экологического баланса и представляет угрозу безопасности. Поводом послужило то, что я регулярно подкармливала голубей на собственном балконе. Для радикалов этого хватило с лихвой. Террористы получили полный доступ к моему чип-коду, биометрии и истории всех перемещений за три года, заперев меня в искусственной среде без малейшего права на личную тайну.

Часть четвёртая. Субреальность «Стеклянная клетка».

Я далеко не сразу осознала, что угодила в виртуальную ловушку прямо посреди собственной квартиры. Первым звоночком стал нейрочип, переставший реагировать на команду отключения. Даже в спящем режиме он продолжал фоном транслировать наружу звук и картинку. Вскоре в мою дверь повалили незваные гости: растерянные курьеры с оплаченными заказами, которых я никогда не оформляла, соседи, стучащие в три часа ночи якобы по ошибке, и дотошные коммунальщики, требующие проверить отопительные батареи в разгар июльской жары.
Однажды в вечерней сводке городских новостей я услышала собственный ночной разговор с близкой подругой, пересказанный диктором почти дословно. В ужасе я набрала её номер и выяснила, что вокруг неё точно так же сжимается кольцо странных совпадений.
Настоящий кошмар развернулся, когда любимые сетевые блогеры, чьи лекции по психологии и аудиокниги я слушала вечерами, начали вплетать прямые угрозы в мой адрес прямо в свои эфиры. Популярный сетевой гуру с ником Пробуждённый Магомед грозно вещал с экрана, что раскусил мой план отравить его по заданию корпораций, но пообещал нанести удар первым, сопроводив пост черепом. Следом миловидная девушка, обычно читавшая на стримах лирические стихи, вдруг ледяным тоном заявила на многотысячную аудиторию, что знает о моём намерении расправиться с собственной матерью и уже вызвала наряд полиции. Мама в Подмосковье оставалась жива и здорова, однако полицейский патруль действительно вломился ко мне в дверь спустя десять минут.
Тогда до меня окончательно дошло.
За мной охотились не только фанатики из «Экологии Гнева», к травле с азартом подключились бывшие коллеги из «Экзистенции», превратившие мою жизнь в коллективное развлечение. Им не требовалась моя физическая смерть. Они добивались того, чтобы мой рассудок лопнул от змеящейся паранойи, и я сама приползла к ним с мольбой уложить меня в вечный сон по протоколу «Сизиф».
Но я не сломалась.

Часть пятая. Философия: как найти смысл в прозрачном мире.

Я сидела посреди комнаты, наглухо задёрнув плотные шторы и обесточив все бытовые приборы. Рядом на диване устроился Базилио, буравя меня немигающим взглядом синих глаз. Он оставался единственным существом в этой вселенной, которое меня не предало. Или же просто отложило предательство на более удобный срок.
- Я не сдамся, - твёрдо заявила я коту. - Я буду обо всём этом писать.
- Мяу, - коротко отозвался Базилио, что в переводе с сиамского означало: «Ты редкостная дура, но я тебя всё равно люблю».
Я достала бумагу и принялась фиксировать каждый абсурдный эпизод. Сперва получался какой-то корявый протокол, но постепенно сквозь строки пробился злой, спасительный смех. Я с упоением описывала бестолковых курьеров, притащивших мне пустой аквариум без единой рыбки и гигантскую плюшевую подушку в форме клубники. Высмеивала напыщенных сетевых пророков с их нелепыми угрозами. Стоило перенести кошмар на лист бумаги и облечь его в иронию, как страх мгновенно терял над мной власть. Юмор оказался самой надёжной бронёй, ничуть не хуже той знаменитой метлы Григория Петровича из старой притчи.
Однажды ночью я закончила сатирический рассказ «Приключения кота-шпиона» и выложила его на открытый анонимный форум. Через неделю текст разлетелся на цитаты по всей сети. Люди завалили личку благодарностями, признаваясь, что тоже задыхаются от страха перед прозрачностью мира, но впервые за долгое время смогли искренне рассмеяться. В ту минуту я осознала, что способна менять реальность, даже не переступая порог собственной прихожей.

Часть шестая. Интрига: кто передал данные на самом деле?

В один из серых ноябрьских вечеров на мой старый заброшенный аккаунт упало письмо от неизвестного отправителя. Текст оказался коротким и взрывным. Некто сообщал, что мои данные в «Экологию Гнева» слило вовсе не корпоративное начальство, а мой бывший коллега Игорь, тот самый франт в ярко-жёлтых кроссовках, мечтавший подсидеть меня и занять моё место. Отправительница представилась его бывшей девушкой и предложила встретиться завтра в шесть вечера на скамейке у городского фонтана, пообещав передать неопровержимые улики.

Я пришла точно к назначенному часу. На скамье уже ждала меня хрупкая девушка по имени Лиза в объёмном пуховике, глубоком капюшоне и тёмных очках. Она рассказала, что Игорь давно подрабатывал внештатным осведомителем у экотеррористов, но когда запах жареного усилился, трусливо подставил меня, чтобы отвести удар от себя. На прощание Лиза сунула мне в ладонь криптоноситель с полными логами его тайной переписки.
В полицию я не пошла, прекрасно зная цену корпоративным связям. Вместо этого я выложила весь массив переписки в открытый доступ на том же форуме под псевдонимом «Сизифова кошка». Грянул оглушительный скандал. Игоря с треском вышвырнули из «Экзистенции», «Экология Гнева» поспешно открестилась от провалившегося агента, а назойливая слежка вокруг моей квартиры оборвалась в одночасье. Но куда важнее оказалось другое. В этой заварушке я наконец нащупала своё настоящее призвание.

Часть седьмая. Новая жизнь, или Как я стала писателем.

Теперь я пишу каждый божий день. Моя скромная квартира превратилась в настоящую творческую мастерскую. Стены увешаны листками с любимыми цитатами от «Маленького принца» до «Улисса», а на письменном столе красуется старенькая механическая печатная машинка, откопанная на каком-то чудом сохранившемся блошином рынке. Она сухо и ритмично стрекочет под пальцами, но этот живой звук приносит мне гораздо больше покоя, чем стерильный гул нейроинтерфейсов.
Базилио сменил гнев на милость и больше не устраивает скандалов.
Он мирно дремлет у меня на коленях, пока я стучу по клавишам. Порой кот во сне наступает лапой на рычаги, оставляя на бумаге кривую строчку символов и требовательное «мяу», и я бережно сохраняю эти пометки в рукописи как законный соавторский знак.
Недавно я закончила свой первый сборник рассказов под названием «Стеклянные люди» - книгу о тех, кто устал жить под прицелом невидимых камер, но не утратил способности улыбаться. Буквально вчера на почту пришло официальное письмо из независимого издательства «Смысл». Редакция готова выпустить книгу и предлагает аванс в две тысячи кредитов. Первым делом я куплю Базилио огромный мешок корма премиум-класса и закажу себе новые тапочки-зайцы.

Финал. Послание всем, кто чувствует себя в ловушке.

Знаете, какой главный вывод я вынесла из всей этой истории? Даже в мире, где может проснуться беспощадная Немезида-2, где корпорации переписывают законы под себя, а сетевые кликуши травят тебя в прямом эфире, у человека остаётся один непробиваемый щит.
Это твой собственный голос, твои искренние тексты и твоя личная правда. Чужую агрессию всегда можно переплавить в творчество, тупое потребительство победить созиданием, а липкий страх превратить в звонкий смех.
Как любит повторять Базилио, короткое «мяу» означает простую истину: живи, пиши и никогда не сдавайся.
Я не сдалась.
И вы не смейте сдаваться.
Ардан Невский, если эти страницы однажды попадут тебе в руки, спасибо за то, что научил меня не бояться тишины. С тишиной у меня до сих пор непростые отношения, но я упорно над этим работаю.

Постскриптум. Кстати, Ардан, я случайно нашла ту самую рабочую красную кружку, которую ты потерял в офисе. Она пылилась в шкафу у Игоря, теперь живёт у меня на столе. Надеюсь, ты не в обиде?
Постпостскриптум.
Базилио просил передать пламенный привет твоему Багу.