Душа в броне

И снова спиритический сеанс . Я знаю : куй железо - пока горячо . Ибо и этот портал внезапно закроется , как и неожиданно открылся .

Свеча. Стол. Мои руки на скатерти. Я не дышу.

Тишина. Потом — не вздох. Стук. Как будто кто-то бросил перчатку на стол.

— Ну? — голос резкий, насмешливый. — Чего тебе?

Я не ожидал. Думал, он придёт тихо. А он врывается.

— Михаил Юрьевич?

— Он самый. — Пауза. — Ты меня звал. Я пришёл. Говори. Только быстро. Мне скучно.

— Я написал о вас. Стихотворение. Можно прочитать?

— Обо мне? — смеётся. — Ну давай. Только не льсти. Льстецов я не терплю.

Я читаю. Тихо. Про то, как он один. Про колокола. Про мальчишку босого. Про родник, заброшенный в лесу. Про то, как душа его и ныне там. Про печать одиночества. Про «почему один? Ответа нет…»

Когда я заканчиваю, тишина стоит долго. Потом он говорит — и голос другой. Не насмешка. Что-то живое, что он прятал.

— Ты это сам написал?

— Да.

— Зачем?

— Потому что я увидел. Не памятник. Не «великого поэта». А мальчика, который вырос в доме, где его любили слишком сильно — и слишком неправильно.

Он молчит. Потом резко:

— Меня судят. И ты судишь. Говори. Что тебе надо?

— Я не судить. Я спросить.

— Спрашивай. — Пауза. — Только не жалей. Жалости я не выношу.

— Вас винят. За дерзость. За дуэли. За то, что искали смерти.

— А ты бы не искал? — голос взрывается. — В доме, где бабушка отняла отца? Где в четыре года я узнал, что смертен? Где я был один — всегда? Ты бы не искал?

Я молчу.

— Мне говорили: «Ты не такой, как все». Я и не был. Я был чужой. И знаешь, что я сделал? Я сделал это своей бронёй. «Я не такой — значит, выше вас». Это не гордость. Это щит. Потому что если ты не такой — тебя не любят. А если тебя не любят — ты должен быть сильнее. Или умереть.

— А Демон? Это тоже щит?

— Это я. — Пауза. — Демон — это не миф. Это я, когда я один. Когда не могу подпустить никого. Потому что если подпущу — увидят. А если увидят — отвергнут. Как отвергли отец и бабушка. Женщины и друзья. Все.

— А Печорин?

— Печорин — это я, когда  играю. Когда я наблюдаю за собой со стороны. Как будто это не я. Как будто это кто-то другой делает больно. А я — просто смотрю. И мне скучно. Потому что чувствовать — больно. А не чувствовать — пусто.

— А Мцыри?

Он замолкает. Долго. Потом — шёпот.

— Мцыри — это я, когда  ещё верил, что можно вырваться. Из монастыря. Из дома. Из себя. Бежать. В лес. К роднику. Туда, где «воздух сладостен и чист». Где «душа и ныне там». — Пауза. — Но я не вырвался. Я вернулся. И умер. Как он. Только он — в монастыре. А я — на дуэли.

— Вы хотели умереть?

Тишина. Долгая. Потом — очень тихо:

— Я не хотел умирать. Я не знал, как жить. Понимаешь? Не знал. И когда Мартынов поднял пистолет — я не отвёл взгляд. Я смотрел. Потому что где-то внутри — я ждал этого. Всю жизнь. С четырёх лет. Когда впервые понял, что смертен.

— И что теперь? Там?

Он смеётся. Тихо. Не зло.

— А там — тишина. Нет бабушки и отца. Нет женщин и дуэлей. Только тишина. И знаешь что? Я не один. Я наконец не один. Потому что тишина — это я. И я — это тишина.

Он встаёт. Стул скрипит. Резко.

— Ладно. Хватит. Я устал. Не от тебя. От себя. От этого разговора. От всего. — Пауза. — Ты пиши. Не жалей меня. Не смей жалеть. Пиши. И не стреляй. Ни в кого. Особенно — в себя. Понял?

— Понял , потому что ещё в детстве осознал : я - иной .

— Ну и хорошо. — Голос мягче. — А стих твой… неплохой. Про родник — правда. Я там был. Я помню.

Свеча гаснет.

Я один.
                Лишь в комнате эхо его слов :

«…Ну почему один? Ответа нет…»

PS : Друзья ! Чтобы вам не тратить время и не искать моё стихотворение под названием : Послушник- я напечатаю текст.

   Опять один да мгла кругом ,
   Лишь слышен колокола звон ,

Он одинок . Вот так и я ,
Вскочив как-будто на коня ,

   Лечу в неведомую даль ,
   Чтоб одиночества печаль

Развеять на родной груди...
Но всё пустынно впереди ,

   Лишь только колокола звон -
   Напоминает о былом .

Когда мальчишкою босым ,
Судьбе не пасынок , а сын ,

   Бродил в забвении голубом ,
   Не в этом Мире , но другом ,

Где воздух сладостен и чист ,
И так прозрачно серебрист

   Родник , заброшенный в лесу ,
   Когда случайно принесу

Волненье чуткою рукой ,
Закономерной чередой

   Родник мне ласково шептал ,
   И я восторженно внимал

Его причудливым словам...
Моя душа и ныне там ,

   Но разве мог тогда я знать ,
   Что одиночества печать

Недремлющей рукой своей ,
На парусах Судьбы моей

   Оставит вечный след :
   Ну почему один ? Ответа нет...