Дизайнеры миров. 39. Платвийский парк мир..

## Глава 38. «Платвийский парк: мир, в который хочется вернуться»

— Идёмте, осторожно! Здесь большие пролёты, вниз много уровней. Пока дойдём — успеете устать, — тихо предупреждала Ольга, ведя группу из замаскированного входа дворца вниз по узкой каменной лестнице.

Ступени хранили их прежние следы в пыли — будто время здесь текло медленнее, чем везде.

«Надо бы убрать здесь, — подумала Оля. — Ничего, не рассыплюсь. Принцесса-дизайнер и не такое выдержит».

С ней шли Эдуард и герцог Михаил, семья Николая, сыновья Ольги и Майкл Джексон — чтобы он сам, своими глазами увидел Платвийский парк, понял, насколько здесь всё устроено иначе, чем в привычных ему мирах.

Через некоторое время они оказались в помещении, где не было видно стен. Молочное освещение мягко разливалось вокруг, скрывая даже примерные границы пространства. Казалось, будто они стоят посреди бесконечного света.

Ольга и герцог притормозили.

— Прошу, не пугайтесь. Границ всего этого не видно. Вы, Николай, хоть уже проходили здесь, но прошу: не теряйте ни друг друга, ни меня из виду. Майкл, ты особенно. Пошли за нами.

Тишина стояла такая, что, казалось, даже дыхание звучало слишком громко. И вдруг голос раздался словно со всех сторон сразу:

— Рад снова лицезреть вас у меня в пенатах. Вас ещё больше. Майкл Джексон посетил меня. Рад приветствовать тебя здесь. Не пугайся. Ольга подтвердит: я вам вреда не причиню. Жаль, вы тут не задержитесь: просто поговорить. Вижу, вы торопитесь. Поэтому вот дверь.

Перед ними мягко засветилась дверь — ровный прямоугольник света, будто вырезанный в самом воздухе.

Ольга чуть склонила голову, извиняясь перед невидимым собеседником:

— Прости, прошу. Тебе не хватает общения… Очень надеюсь, потом получится побыть подольше. Ты сам видишь, как мы загружены: быть принцессой;дизайнером — очень нелёгкая, скажу тебе, работенка.

Эдуард подошёл к панели вне дверного проёма, нажал на сенсор — и дверь плавно раскрылась.

— Прошу. Так сказать, карета подана. Шутка. Выходим. Майкл, тебя ожидает потрясение.

---

Они вышли — и замерли.

Платвийский парк раскинулся перед ними, похожий на Плитвицкие озёра, но будто сотканный из другой сказки. Большие горные массивы хранили в себе множество пещер, водопадов, гротов, из которых доносился тихий гул воды. Деревья здесь были необыкновенными: с бордовыми, синими, золотистыми, серебристыми листьями, и на этих ветвях, словно драгоценные подвески, гроздями сидели птицы — щебетали каждый на свой лад, переливались трелями, будто репетировали общий хор.

Озёра и речки искрились, вода в них переливалась серебристым светом, будто в неё подмешали лунный порошок. Через некоторые потоки были перекинуты изящные мосты — не громоздкие, а словно вырастающие из скал, с тонкими перилами, украшенными резьбой в виде листьев и птиц.

Все постройки — одноэтажный дворец, вырезанный прямо в горном хребте, больница, лаборатории, дома, стадион — были органично вписаны в ландшафт. Дорожки для велосипедистов вились между деревьями, не нарушая их роста, а стадион, расположенный в широкой долине, казался естественным продолжением поляны.

Чистый свежий воздух обвевал их ароматами трав, цветов и влажной коры. На некоторых деревьях росли плоды — синие, с гладкой кожурой, похожие на сливы, но крупнее.

— Возьмите, — предложила Ольга, протягивая по плоду каждому. — Мякоть как у персика, только слаще и с лёгкой кислинкой. Очень полезно.

Все, кроме Майкла и герцога, взяли по плоду.

— Возьми, родной, — сказала Оля, положив голову герцогу на плечо. — Это полезно и вкусно. Майкл, попробуй, вдруг детей будешь ими угощать. Ну что, пошли смотреть?

Майкл осторожно надкусил плод, прищурился, будто прислушиваясь к вкусу, и улыбнулся:

— Как будто лето положили внутрь.

Вокруг уже собирались люди — местные жители, рабочие, гости. Кто-то узнавал Ольгу, кто-то с любопытством разглядывал Майкла, кто-то просто стоял и улыбался, будто радовался тому, что этот день случился.

— Сколько людей остановилось, смотрит на нас, — тихо заметила Оля. — Майкл, у меня просто фантастическая идея…

Эдуард усмехнулся:

— В Ольге проснулся генератор идей.

Сыновья Оли переглянулись и хором сказали:

— Надо, чтобы он на стадионе выступил!

Оля надула губки, хотя в глазах у неё плясали весёлые искры:

— Вот, это действительно так и подумала. Только не надо принуждать. Майкл, сначала, может, покушаем? А потом — вон, на гору и обратно катаются обзорные вагонетки. Всё лучше видно, побольше. Может, понравится, и ты решишь тут дом такой же для детей установить.

---

После обеда во дворце, где повара подали блюда из местных продуктов — нежные пироги с ягодами, запечённое мясо с пряными травами, фруктовые десерты, — они отправились к обзорным вагончикам.

Герцог Михаил смотрел на трос, на кабинки, скользящие по нему, и едва заметно хмурился. Ему не доводилось с такой высоты спускаться, и вид натянутого каната не внушал доверия. Он старался не показывать волнения, но Оля всё видела.

Она тихо подошла к нему, взяла за руку:

— Родной мой, понимаю: сложно поверить, что трос может выдержать. Не переживай, мы рядом. Будем надеяться, что Бог не попустит. Пойдём, держись за меня. На челноке ты же летал, а там — страшнее.

Герцог сжал её пальцы, выдохнул и кивнул:

— Ладно. Если ты не боишься, то и мне стыдно.

Они вошли в кабинку. Эдуард сел у окна, Майкл устроился рядом, а Ольга и герцог сели напротив, держась за руки. Вагонетка мягко тронулась, поплыла вниз, и перед ними открылся вид, от которого захватывало дух.

С высоты парк казался живым полотном: озёра — как синие зеркала, водопады — как серебряные нити, деревья — как разноцветные волны, застывшие в движении. Горы обступали долину, защищая её, будто ладони. Стадион внизу казался маленькой ареной, но стоило присмотреться — и становилось ясно, сколько в нём пространства и света.

Герцог сначала смотрел вниз, стискивая подлокотники, но постепенно его плечи расслабились. Он стал замечать детали: как птицы кружат над водопадами, как свет ложится на серебристые листья, как мосты повторяют изгибы рек.

— Красиво, — наконец тихо сказал он. — Невероятно красиво.

Майкл смотрел вперёд, будто рисовал в голове картину:

— Вон там, — он указал на небольшую поляну у подножия горы, окружённую деревьями с золотистыми листьями. — Там можно построить дом для детей. Чтобы утром они видели, как солнце поднимается над горами, а вечером — как звёзды зажигаются над парком.

Оля улыбнулась:

— Да. Там очень спокойно. И ветер не сильный.

Вагонетки сделали круг, поднялись наверх,потом вниз, и когда они вышли, у всех было чувство, будто они увидели что-то важное — не просто парк, а место, где можно быть счастливыми.

---

На стадионе всё ещё оставались следы выступлений: микрофон, колонки, стойки, кабели — всё, что осталось после концертов Ираклия, Макарских, Ольги Кормухиной.

— Смотри, — сказала Оля Майклу, проводя рукой по стойке микрофона. — Всё готово. Можно просто выйти и спеть. Никто не будет мешать.

Майкл провёл пальцами по микрофону, будто проверял, настоящий ли он, и тихо рассмеялся:

— Знаешь, я редко соглашаюсь на такие вещи. Но здесь… здесь хочется.

И он вышел на сцену.

Сначала — тишина. Потом — первые аккорды. Голос Майкла поднялся над стадионом, над парком, над горами, и казалось, что даже деревья подпевают ему. Люди, собравшиеся на трибунах и у ограждений, замерли, а потом начали улыбаться, кивать, кто-то тихо подпевал.

Когда песня закончилась, стадион взорвался аплодисментами. Майкл поклонился, улыбнулся и сказал:

— Спасибо. Это было… по-особенному. Я вас люблю.

---

Вечером Майкл остался ночевать во дворце. В его комнате было тихо, пахло деревом и травами, а из окна открывался вид на парк — в темноте он мерцал, будто был усыпан крошечными звёздами.

А на следующий день они снимали клип на композицию *Whatever Happens*.

Ольга была в том самом платье с бала: лиф без бретелек, удерживаемый ажурной тканью, мерцающий шёлк, многослойная юбка из прозрачной ткани с блёстками, подкладка из светло;серого шёлка, формирующая силуэт «песочные часы». На ткани — вышитые лилии из шёлка и пайеток, серебристые элементы, перчатки до предплечья без пальцев.

Герцог был в чёрном камзоле с серебром, белых перчатках, камзол украшали массивные золотые пуговицы с узорами, на рукаве блестела яркая страза — та самая «изюминка».

По задумке, герцог сначала любуется Ольгой издалека, потом гарцует вокруг неё на скакуне — грациозно, легко, будто танцует вместе с конём. Потом они танцуют вдвоём — плавно, без резких движений, но с такой силой чувств, что каждый кадр будто светится изнутри.

В последних аккордах герцог дарит Ольге белоснежную лилию, обнимает её и слегка целует в щёку.

Когда съёмка закончилась, Оля тихо сказала:

— Что бы ни случилось, держи меня за руку.

Герцог посмотрел ей в глаза и ответил:

— В каком бы мире мы с тобой ни оказались.

---

От автора: 
Майкл Джексон не является моим кумиром. Но, случайно наткнувшись на его необычную композицию *Whatever Happens*, которую можно послушать по ссылке https://rus.hitmos.fm/song/8051731, я словно увидела его с другой стороны — не как легенду сцены, а как человека, который умеет говорить о любви тихо и искренне. Именно эта песня стала для меня ключом к этой истории, и я с радостью обыгрывала её здесь. 
Мне не удалось описать что-то захватывающее космическое или другие масштабные приключения — но я рада, что смогла поделиться тем, что получилось: историей о семье, дружбе, красоте мира и о том, как важно просто быть рядом с теми, кто тебе дорог. 
Спасибо всем, кто читал.

1 глава  http://proza.ru/2026/10/29/2026