Иван Вазов - Смирение, с болгарского

Мой перевод:

Не стану тем, кто проклял словом жизнь
И видит теневую в ней изнанку, —
Кто ропщет на Голгофу, стоном ввысь
Вздымает плач, что скорбную приманку;

Кто судит всё суровей и мрачней,
Рисуя жизнь в чернейших красках мрака;
Примкнуть я не смогу к толпе теней,
Сгибаясь под таким же грузом фрака.

Несчастлив я; а кто-то жив вполне;
Увял почти, а кто-то в пышном цвете;
Что мне — отрава; то другим в цене,
Плодов моих былых нет в целом свете.

Для многих ясный месяц красит ночь,
Леса полны весенних птичьих трелей.
Истоме ласк им устоять невмочь,
Уже в любовных играх преуспели.

О! Да — любовь! Она вершит одна,
Способна искупить всё горе мира!
Возносит в райский свет из мрака дна,
Дарует Бог сердцам влюблённых лиру.

Проклятья прочь! Я тоже счастье знал,
И жизнь берёг благочестивым даром,
Плыл по волнам, не принимая зла,
Я сладкий мёд любви испил нектаром.

Теперь в душе прохлада, в сердце лёд.
Ноябрь на пороге тяжко дышит.
Никто мне дней весенних не вернёт,
Но взор вокруг вкушает счастье свыше.

Не стану горько сетовать на жизнь;
Покорно пью настой горчей цикуты.
Печаль не терпит грязи укоризн.
Я — сын того же века до минуты.

11.11.2026  21-13
________________________________

Оригинал:

Иван Минчов Вазов

Резигнация

Не съм от ония, що кълнат живота
и виждат му само опакия лик,
които се дърлят от свойта голгота
и пълнят въздуха със плачевен вик;

които му пишат присъди ужасни
и дават му най-чер, най-траурен шар;
не съм в легиона на тия нещастни,
макар че се гъна под техний товар.

Аз съм нещастен— има пък благатки,
ако аз повехнах, други пък цъфтят,
за мен са горчиви— а за тях са сладки
същите плодове, що дава светът.

Има за кого йощ да грей месец ясни,
гората да шушне, славеят да пей,
нощта да запазва сънища прекрасни,
любовта омайна радости да лей.

Любовта омайна! Тя едната стигада
изкупи всички на света беди!
Тя из ада жертви до рая ги дигаи
господ вложи я в всичките гърди.

Защо да проклинам? Бивал съм и азичестит
и любил съм живота кат дар,
и весело плувах в светли му талази,
и в чашата пих му сладкия нектар.

Сега в душа хлад е… Сърцето горчиво
спомня и въздиша. Есента наста…
Но няма да фърля око завистливо
на онез, що жънат радости в света.

И не се оплаквам люто от живота,
и пих покорно горкий му пелин,
и кал да му фърля нямам аз охота,
макар че и ази на века съм син.