О еде

Лепешка получилась шикарной. Просто великолепной. Жирненькая из-за сыра, очень сытная, ароматная, хотя ничего особенного в ней не было. Картофан, яйца, мука, сливочное масло и сыр. Поджаренная на стеклокерамической панели. Юный Бураков не мог принять этот дар, таким драгоценным он казался. Поэтому он взял тарелку и, молча, демонстративно сбросил лепешку на дорогой ламинат, положенный предыдущими хозяевами квартиры. Сам-то Бураков никогда в жизни не смог бы ни выбрать, ни заказать, ни постелить такой красивый ламинат. Сбросив лепешку на пол, Бураков подумал, что было бы неплохо и тарелку разбить. Но в последний момент жадность и боязнь чего-то остановили его. Бураков услышал всхлип, а после протянулось: «Ващщее…». Бураков не медлили долго – лепешка не могла пропасть просто так, само устройство мироздания не позволяло этого. Поэтому он медленно, стараясь не выказывать нетерпения, опустился на четвереньки и приблизил лицо к развалившейся по полу лепешке. Она не сильно разлетелась, только несколько кусочков лежало где-то у плинтусов, да блестели на полу жирные следы. «Все кусочки съем!» - подумал Бураков и принялся за лепешку. Что же, лепешка на полу чуть остыла, да прибавился к ней какой-то деревянно-лаковый вкус. В остальном она была весьма неплоха, но Бураков уже не чувствовал удовольствия – вина давила его. Сверху он слышал: «Идиот … Ты что, дурачок?», - да происходило какое-то шевеление. Но Бураков старался не обращать на все это внимания, пытаясь концентрироваться на лепешке. Когда вся лепешка была съедена, Бураков медленно поднялся с пола, сходил за туалетной бумагой, медленно и тщательно вытер ламинат и вернулся в свою комнату. Чувствовалось странное удовлетворение тем, что не дал пропасть драгоценности, но драгоценность эта усвоилась каким-то непринятым способом.