77 поколений

(Удмуртский мистический хоррор)

В деревню он приехал в середине октября. Дорога после дождей раскисла, и последние километры пришлось ехать медленно, объезжая глубокие колеи, чтобы не увязнуть.

Деревня встретила его тишиной, дымом из печных труб и редкими собаками, которые лениво провожали машину лаем.

Дом достался ему по наследству от бабушки. Вернее, от женщины, которую он должен был называть бабушкой, но никогда толком не знал. Он не помнил её лица и голоса. Несколько фотографий в семейном альбоме — вот, пожалуй, и всё, что осталось от их когда-то существовавшего знакомства.

Дом нужно было продать. Риэлтор обещал приехать через три дня, осмотреть участок и оформить документы. До этого времени мужчина решил пожить здесь. Ему самому стало любопытно, что скрывается за старыми окнами и потемневшими стенами.

Внутри пахло пылью, сушёными травами и чем-то кислым, давно забытым. На стенах висели фотографии в деревянных рамках. Старики, дети, свадьбы, похороны, проводы в армию. Люди с серьёзными лицами смотрели прямо в объектив.

Он долго ходил по комнатам, заглядывал в шкафы, перебирал старые вещи. В одной из комнат обнаружил большую тетрадь в потрёпанной обложке. На первой странице аккуратным почерком было написано:

«Родословная. 77 поколений».

— Ну и фантазия у бабушки, — усмехнулся он и положил тетрадь на место.

Ночью он проснулся от шагов.

Кто-то медленно прошёл по коридору. Потом остановился возле двери его комнаты.

Мужчина открыл глаза и прислушался.

Тишина.

Он посмотрел на часы. Было без четверти три.

— Мыши, наверное, — пробормотал он.

Но шаги повторились. Теперь они шли от входной двери к кухне. Тяжёлые, неторопливые, словно человек в валенках передвигался по деревянному полу.

Он включил фонарик на телефоне и вышел в коридор.

Никого.

Только в старом огромном зеркале напротив входной двери на мгновение отразился силуэт. Это был мужчина. Высокий, широкоплечий, с опущенной головой.

Мужчина резко оглянулся, но за спиной никого не оказалось. Будто и не было никакой фигуры.

Пустота.

Утром, выйдя во двор, он увидел соседку. Старушка сидела на лавочке возле забора и чистила картошку.

— Здравствуйте. Вы, наверное, знали прежнюю хозяйку?

— А ты чей будешь?

Он назвал фамилию.

Старушка перестала чистить картошку.

— Значит, всё-таки приехал.

— Вы меня знаете?

— Тебя нет. А фамилию знаю.

Он улыбнулся.

— Я собираюсь продавать дом. Риэлтор через пару дней приедет.

— Продавать? — переспросила старушка. — А ты сначала род свой помяни.

— Простите?

— Род, говорю, помяни. Семьдесят семь поколений. Всех, кого знаешь, и тех, кого не знаешь. Имена вслух прочитай. Дань памяти отдай.

— Вы серьёзно?

— А ты ночью один был в доме?

Улыбка исчезла с его лица.

— Откуда вы…

— Не перебивай старых людей. Если хочешь, чтобы дом тебя отпустил и никто больше не ходил, помяни род. А то они ведь не к дому приходят. Они к тебе приходят.

— Кто они?

Старуха посмотрела на него так, будто ответ был очевиден.

— Те, кого забыли.

Весь день он перебирал бумаги и старые фотографии. В тетради действительно были записаны имена предков, поколение за поколением. Вахрушевы, Широбоковы, Поздеевы, Чернышевы. Фамилии стояли в столбик, а рядом с ними едва различались имена.

Некоторые записи были сделаны ещё старинной кириллицей, другие — современным почерком бабушки.

Вечером он поставил на стол свечу, налил в небольшую рюмку водки, положил сверху кусок хлеба и начал читать.

Сначала ему было неловко. Он произносил незнакомые имена, фамилии, даты. Иногда сбивался, иногда смеялся над тем, как странно звучали некоторые имена: Очан, Ваща, Уля, Левгень…

Но постепенно в доме становилось холоднее.

Он читал всё тише.

Когда дошёл до последней страницы, свеча вдруг затрещала.

В коридоре послышался шорох.

— Ну вот, — произнёс он, закрывая тетрадь. — Всё. Семьдесят семь поколений. Надеюсь, вы теперь довольны.

Он уже собирался задуть свечу, когда в зеркале заметил движение.

За его спиной стоял мужчина.

Тот самый. Высокий, широкоплечий. Лицо было почти неразличимо, словно его покрывала копоть.

Мужчина медленно поднял голову.

— Ты всех назвал? — раздался голос.

Мужчина вскочил и обернулся, но за спиной никого не оказалось.

Он не сомкнул глаз до рассвета, а с первыми лучами солнца отправился к соседке.

— Я всё сделал. Прочитал тетрадь. Но кто-то всё равно остался.

Старуха долго молчала.

— Значит, не всех прочитал.

— Там семьдесят семь поколений!

— А того, от кого род отказался, ты назвал?

— Кого?

— Бывает, человек убивает кого-нибудь, а его имя вычёркивают. Не поминают. Не вспоминают. Будто его никогда и не было.

— И что с ним происходит?

Старуха посмотрела в сторону его дома.

— В наших краях про такое говорили по-разному. Есть и страшное слово — кулэм убир. Только не всякий забытый покойник становится таким.

— И что мне теперь делать?

— Найди его имя. И признай, что он был твоим родичем.

Вернувшись домой, он снял со стен все фотографии, сложил их в одну большую стопку и теперь уже внимательно рассматривал каждое лицо.

Наконец он нашёл старый семейный снимок, на котором несколько мужчин стояли возле деревянного дома. На обороте карандашом была выведена дата — 1936 год.

Среди них был высокий человек с зачёркнутым ручкой лицом.

Мужчина узнал его сразу. Высокий, широкоплечий. Тот самый, которого он видел в зеркале.

На обороте фотографии значилось несколько фамилий. Одну из них кто-то пытался стереть ножом.

Он позвонил соседке.

— Я нашёл фотографию. Кто этот мужчина? И ещё долго описывал человека с фотографии. 

Старуха долго не отвечала.

— Его звали Андрей. Он был братом твоего прадеда.

— А почему его вычеркнули?

— Он убил человека. Соседа. Из-за земли, кажется. Потом сбежал, но его нашли. Говорили, что перед смертью он проклял весь род. После этого его имя перестали произносить. Даже на семейных поминках.

— Но он же всё равно был родственником.

— Вот именно. Только род решил иначе.

В ту ночь мужчина долго сидел за столом. Перед ним лежала другая фотография Андрея, на которой его лицо можно было рассмотреть, несмотря на ветхость снимка.

Рядом лежали раскрытая тетрадь и чистый лист бумаги.

Он пытался найти нужные слова. Вспоминал всё, что говорила соседка, перебирал старые записи. Наконец открыл телефон и поискал в интернете удмуртские слова, связанные с родом и поминовением предков.

Но подходящих фраз не нашёл.

Тогда он решил говорить так, как чувствовал.

— Ты из моего рода. Ты мой родственник. Я признаю тебя. Ты был. Ты жил. Ты принадлежал нашей семье.

Он сделал паузу, посмотрел на фотографию и добавил:

— Пусть будет прощение. Я отдаю тебе дань уважения. Пусть тебя помянут.

Потом подумал и произнёс уже совсем тихо:

— Ешь с нами, пей с нами. Считаюсь с тобой на равных.

В доме что-то глухо ударило.Потом ещё раз.У мужчины по ногам прошелся холодок. 

Он резко вскочил с места и обернулся.

Из коридора донёсся тихий, но протяжный плач. 

И вдруг стало тихо.

Он посмотрел на фотографию. Лицо Андрея больше не казалось таким злым. Или ему просто хотелось в это верить.

Мужчина закрыл тетрадь.

В этот момент в дверь постучали.

Три раза.

Мужчина тяжело задышал и посмотрел на часы. Половина одиннадцатого вечера.

Он тихо выдвинул старенький ящик стола и достал старые ржавые ножницы.Осторожно пошёл в сторону двери. 

— Кто там?

— Риэлтор. Мы же договаривались.

Он удивился. Риэлтор должен был приехать только завтра.

Мужчина подошёл к двери, но почему-то не сразу взялся за ручку. Ему вспомнились слова соседки:

«Если услышишь ночью, как тебя зовут голосом умершего, не отвечай».

Снова постучали.

— Открывайте, пожалуйста. Я замёрз.

Голос был совершенно обычным.

Мужчина медленно повернул ключ и приоткрыл дверь.

На крыльце стоял мужчина в тёмном пальто, с кожаной папкой под мышкой.

— Добрый вечер. Извините за поздний визит. Я риэлтор.Так получилось, что завтра я вынужден… 

Мужчина поднял глаза.

Риэлтор перевёл взгляд на ножницы.

— О, — произнёс он. — Какие знакомые ножницы…

Мужчина не ответил.

Риэлтор смотрел на ножницы, и лицо его постепенно менялось.

— Погодите… — Он отступил на шаг. — Мне кажется, я здесь уже был.

После этих слов он стал задыхаться, схватился за бок и побледнел. 

Из глубины тёмного коридора кто-то тихо засмеялся.

P. S.
Мне нужна помощь носителей удмуртского языка