Глава 2. Начало разлуки Нью-Йорк - Чикаго

После того как Абель молча отодвинул стул, прощаясь в классе «Alpha Academy», жизнь Авроры словно потеряла прежний ритм. Он уехал обратно в Чикаго, к дяде, оставив после себя лишь едва уловимый шлейф дорогого парфюма в опустевшей аудитории и тяжёлое чувство вины в её груди. Ей казалось, что, отказавшись учить его ради спасения его же жизни, она сама оборвала что-то очень важное.
Но Чикаго не стёр его из её жизни. Напротив, между ними протянулась невидимая, почти мистическая дистанция, заполнившаяся бесконечными строчками в WhatsApp.
Абель ушёл из UFC. Он поставил её мнение выше своей бойцовской славы и вернулся к суровому мясному бизнесу в штате Иллинойс. Первым делом в Чикаго он лёг на операционный стол — хирурги исправили повреждённый левый глаз, вернув его лицу прежнюю симметрию, хотя прямой, мужественно сломанный нос и выразительные скулы остались прежними. Теперь из зеркала на него смотрел обновлённый, ещё более статный и уверенный в себе мужчина. Но настоящим он оставался только в их ночных переписках.
Так началась весна. В апреле в жизни Авроры едва не случилась роковая ошибка: она обручилась с братом своей коллеги, но очень скоро по телефонным разговорам поняла, что этот мужчина психически неуравновешен.
Когда она впервые рассказала о женихе Абелю, тот поступил с поразительным, истинно мужским благородством. Чтобы оградить Аврору от лишних проблем, он решил отойти в сторону: Абель понимал, что другой мужчина непременно начнёт ревновать, проверять её телефон и устроит скандал из-за их ночной дружбы. Он мягко попросил Аврору удалить его номер, фотографии и все сообщения.
Но перед тем как попрощаться, в трубке повисла долгая, напряжённая пауза. Абель заговорил глухо, с несвойственной ему серьёзностью:
— Аврора, я ведь знаю, что нравлюсь тебе… Если бы не нравился, ты бы не терпела меня столько времени. Можно я задам один вопрос, только ответь предельно честно: я как мужчина тебе нравлюсь?
Сердце Авроры сжалось, но врать она не умела:
— Да.
— А насколько сильно я тебе нравлюсь? — тихо продолжил он. — Вот если бы я позвал тебя на свидание… на настоящее свидание. Ты бы со мной пошла? Подарила бы мне ночь любви?
В душе Аврора кричала «да». Но разум и воспитание мгновенно поставили непреодолимую стену. Она выросла в строгой, приличной семье, и к тому же между ними была разница в возрасте. Аврора понимала: Абель никогда не сможет на ней жениться, даже если бы захотел этого до безумия. Он слишком чтил мать и дядю, и в жёны взял бы только женщину своего круга — ту, которую выберет для него семья. А если бы она позволила себе быть с ним, он влюбился бы без памяти и всю жизнь мучился бы от того, что они не могут быть вместе.
Подавив бурю внутри, Аврора ответила сухо и твёрдо:
— Нет.
Абель усмехнулся с какой-то горькой нежностью и задал последний вопрос:
— Я знаю, что ты чиста и невинна. А вот если бы ты вышла замуж, но потом, спустя время, случайно увидела меня… Ты бы пошла со мной?
— И снова нет, — без колебаний ответила она. — Я никогда не стану изменять своему будущему мужу.
На том конце провода Абель шумно выдохнул, и в его голосе зазвучало неподдельное восхищение:
— Я впервые в жизни увидел, что такое по-настоящему достойная женщина. И я рад и горд, что ты, моя землячка, так воспитана. Я ведь знаю, что ты тоже меня любишь и хочешь — не зря на самом первом нашем уроке, когда я спросил тебя про приставки в английском, ты машинально выдала: «sleep, oversleep, sleep with». Но ты умеешь держать удар, прямо как боец на ринге. Счастья тебе и любви, Аврора.
Он попрощался. Аврора послушалась, стёрла его контакты и переписки. Но уже через две недели, окончательно убедившись в неадекватности жениха, она разорвала помолвку и первым делом позвонила Абелю. Выслушав её, он сказал лишь одно: «Святая Мария тебя уберегла. Ты умница, что вовремя его раскусила — этот человек был тебя недостоин, настоящий мужчина никогда не должен терять своего достоинства».
Так прошла весна, а за ней и лето. В конце сентября, из-за технических неполадок, WhatsApp заблокировал аккаунт Абеля, и он, чтобы восстановить связь с Авророй, зарегистрировался через новый номер и первым делом написал ей. Аврора невероятно обрадовалась тому, что он сумел перенести все контакты и их переписки. Так их дружба на расстоянии длилась целый год. Это были две абсолютно разные жизни, сходящиеся в одной точке каждую полночь.
В Нью-Йорке Аврора по-прежнему воевала со скупым директором Ризом, чья грубая челюсть и индюшачий нос вызывали у неё лишь усталость, и ловила на себе ядовитые взгляды невысокой Дори. А в это же время в Чикаго метр-девяностый великан Абель ворочал тяжёлыми тушами, контролировал поставки крупного рогатого скота и жёстко вёл дела на оптовых рынках. Его брутальный, властный голос заставлял подчиняться самых суровых мясников.
Но как только наступала ночь, этот грозный испаноязычный боец и бизнесмен становился мягким, ранимым и до боли открытым. На аватарке Авроры по-прежнему сияла благородная Каджол Девган, и Абель признавался, что часами смотрит на это фото, боясь поверить, что такая женщина вообще существует в реальности. Они писали друг другу обо всём: о его детских травмах, о её мыслях, о книгах и о том, как сильно они чувствуют друг друга, несмотря на сотни миль между Бруклином и Чикаго. Это была дружба, переросшая в нечто большее, чем просто общение — ментальная связь, где расстояние лишь обостряло каждое написанное слово.
В эти долгие ночи Аврора часто вспоминала один их разговор, случившийся ещё в Нью-Йорке, когда Абель сидел за партой в «Alpha Academy». Тогда он вскользь упомянул своего дальнего родственника — влиятельного человека, генерал-майора американской полиции, жившего в Детройте. Этот высокопоставленный родственник недавно овдовел и искал для своей единственной дочери надёжного человека: одновременно телохранителя, личного шофёра и верного спутника, предлагая Абелю огромную по любым меркам зарплату.
Но сам Абель отзывался о генеральской дочке исключительно с глухим раздражением.
— Она невыносима, Аврора, — качал он головой, и его выразительные скулы каменели. — Избалованная, вредная девчонка. До безумия презирает свои мексиканские корни, даже родного испанского языка знать не хочет — принципиально говорит только на английском.
Он с теплотой и в то же время с грустью вспоминал роскошную свадьбу своей младшей сестры, которую полностью оплатил сам. В самый разгар праздника Абель заказал для сестры особенную песню. Генеральская дочка, решив показать свой капризный нрав перед всеми гостями, демонстративно подошла к диджею, заставила выключить его музыку и включила свою. Это была наглая, эгоистичная выходка, которую он ей так и не простил.
Аврора тогда внимательно посмотрела на этого хмурого великана и мягко улыбнулась:
— Она тебя, наверное, просто любит, Абель. А ты на неё ноль внимания. Вот она и бесится — выкинула этот номер на свадьбе, чтобы ты её заметил.
Абель на секунду замер, глубоко задумался, а потом с неподдельной суровостью отрезал:
— Она настоящая ведьма, Аврора. Настоящая. Я с ней… никогда в жизни.
И вот теперь, спустя месяцы, когда они созванивались, этот призрак из прошлого всплыл снова. Дела у дяди в Чикаго пошли на спад: наёмные работники, которых они обучили мясному ремеслу, обнаглели, переманили клиентов и стали жёсткими конкурентами. Бизнес трещал по швам.
— Ну что, Абель, примешь предложение генерала? — спросила она однажды в трубку, чувствуя, как сжимается сердце от нехорошего предчувствия.
— Придётся, Аврора, — глухо ответил его властный голос из динамика. — У дяди всё совсем плохо. Я перееду в Детройт и соглашусь.
В тот момент слова Авроры прозвучали как настоящее, пугающее пророчество:
— Абель, послушай меня. Ты пойдёшь к ним работать, и она каким-то образом сделает тебя своим. Между вами случится интим. Но запомни: от этой близости никому из вас не будет хорошо. Тебе — в особенности. Ни к чему доброму эта история не приведёт, поверь мне.
На том конце провода раздался его уверенный, чисто мужской смешок:
— Да что ты, Аврора, нет! Она меня ни за что на свете не заполучит. Не бывать этому.
— Хорошо, — тихо ответила она, понимая, что судьбу не обмануть. — Но время от времени я буду общаться с тобой и спрашивать о ней.
— Договорились, — серьёзно пообещал Абель.