Линия света - 2

Глава вторая. Корабль

Космический корабль «Стрежень» не был похож на привычные изображения фантастических звездолётов. У него не было гладкого корпуса, напоминавшего огромную серебряную рыбу. Не было красивых крыльев и декоративных иллюминаторов. Он выглядел как сложнейшее инженерное сооружение, которое каким-то невероятным образом сумели собрать в космосе. Длина центральной конструкции составляла около полутора километров. Вдоль мощной несущей фермы располагались жилые модули, научные лаборатории, резервуары, грузовые отсеки, ремонтные площадки и многочисленные системы обеспечения.

В передней части находилась многослойная противометеоритная защита. За ней — приборные отсеки, антенны, оптические системы и научное оборудование. Ещё дальше располагались два жилых кольца диаметром около семисот метров каждое.
Они вращались в противоположных направлениях. При радиусе около 350 метров и скорости вращения примерно 1,6 оборота в минуту на жилых палубах создавалось ускорение, близкое к земному. Такая конструкция позволяла получить искусственную гравитацию за счёт центробежного эффекта.

В центральной части корабля, где находились грузовые отсеки и лаборатории, сохранялась практически невесомость. Здесь перемещались специальные транспортные платформы, закреплённые вдоль направляющих. В хвостовой части находилась самая впечатляющая часть корабля.

Два крупных двигательных блока с магнитными соплами. Между ними располагались реакторные системы и резервуары рабочего вещества. В проекте использовалась импульсная термоядерная двигательная установка. Малые порции подготовленного топлива последовательно подвергались управляемым термоядерным реакциям, а продукты реакции направлялись магнитными полями для создания тяги. Это была технология далёкого будущего, основанная на физических принципах, которые ещё предстояло научиться реализовывать в промышленных масштабах.

Сзади корабля расходились четыре огромных радиаторных крыла. Их поверхность напоминала чёрные металлические паруса. Они предназначались для отвода тепла от энергетических установок и многочисленных систем корабля.

При взгляде на «Стрежень» возникало странное ощущение. Он не казался машиной, которую можно просто выключить. Он выглядел как отдельный мир. Небольшой город, вытянутый вдоль одной оси, с собственными улицами, жилыми районами, больницей, мастерскими, теплицами и электростанцией.

В нём было всё, что требовалось восемнадцати людям для долгого существования вдали от Земли. В центральном жилом кольце располагались каюты, медицинский блок, столовая, библиотека и помещения для отдыха. В другом кольце находились теплицы, лаборатории биологии, спортивный сектор и дополнительные жилые помещения. В оранжерее Инес Вальера выращивала салат, томаты, небольшие кусты перца и несколько видов зелени.

Она утверждала, что растения необходимы не только для питания.

— Человеку нужно иногда видеть, что что-то растёт без его непосредственного участия, — говорила она.

Линь Вэй считала это слишком эмоциональным объяснением. Но регулярно заходила в оранжерею.

В техническом секторе работали Алина, Пётр и Джем. Алина отвечала за распределение электрической энергии. Пётр следил за механическими системами и оборудованием.

Джем занимался вибродиагностикой. У него была редкая форма синестезии: определённые звуки и музыкальные интервалы вызывали у него устойчивые цветовые ощущения. Кроме того, он обладал исключительно развитым слухом и годами тренировался различать изменения в механических резонансах.

Однажды он заявил Петру:

— Третий насос звучит неправильно.

Пётр приложил руку к корпусу.

— Нормально работает.

— Я не говорю, что он сломан. Я говорю, что он собирается сломаться.

Через четыре дня обнаружилась неисправность подшипника.

После этого Пётр перестал спорить с Джемом по поводу звуков.

В медицинском блоке работал Адам Дудаев. Он был спокойным человеком, не любившим громких разговоров. На Земле занимался хирургией, а перед полётом несколько лет изучал медицинские проблемы длительных космических экспедиций.

Давид Коган, психолог экспедиции, занимал соседнее помещение.
Он был евреем по происхождению, вырос в семье, где говорили на нескольких языках, и считал, что человеку иногда полезнее выговориться, чем получить совет.

Сардаана Оюн работала с криогенными веществами и геохимическими образцами. Она выросла в Якутске и занималась изучением мерзлотных пород задолго до того, как попала в космическую программу.

Илья Кайеттын, чукча из Анадыря, отвечал за внешние измерительные системы и оборудование для исследования малых ледяных тел. Они с Сардааной часто спорили о методах отбора проб. Их объединяло одно: оба не доверяли приборам, которые давно не проверяли собственными руками.

Мара Бегай, представительница народа дин;, занималась прочностью конструкции и контролем деформаций. Она работала с материалами, испытывающими длительные нагрузки, и могла часами разглядывать результаты сканирования, пока не замечала мельчайшие отклонения.

Пётр Вуйцик был поляком, механиком старой школы, хотя и пользовался самыми современными инструментами. Он утверждал, что любая машина рано или поздно начинает разговаривать с тем, кто умеет её слушать.

Люк Морель, француз, отвечал за пилотирование. Его отличали невозмутимость и своеобразное чувство юмора.

— Если корабль перестанет слушаться, — однажды сказал он Итану, — я сначала попрошу его по-хорошему.

— А если не послушается?

— Тогда придётся объяснить ему, кто здесь пилот.

Ханна Фогель, немка, была командиром. Она редко повышала голос и не любила длинных совещаний.
Считала, что хороший командир должен знать не только возможности корабля, но и слабости каждого человека, находящегося под его ответственностью.

Оксана Гнатюк, украинка из Харькова, занималась геологией малых небесных тел.

Богдан Клим, уроженец Львовской области, отвечал за робототехнические комплексы и в не корабельные операции. Они часто работали вместе, но смотрели на технические задачи совершенно по-разному.

Оксана сначала изучала данные, затем принимала решение.

Богдан сначала проверял, можно ли решить задачу руками, а потом уже обсуждал теорию.

Артурс Озолс из Латвии занимался связью и навигацией. Он мог часами работать с антенными диаграммами, но в свободное время слушал старые радиозаписи земных станций.

Никос Пападакис, грек, изучал динамику малых небесных тел. Ему нравилось строить модели движения объектов, которые никто никогда не видел непосредственно.

А китайская учёная Линь Вэй была одним из ведущих специалистов экспедиции по астробиологии. Она занималась поиском химических признаков возможной биологической активности и всегда подчёркивала, что обнаружение органических веществ ещё не означает обнаружение жизни.

И наконец, Итан Коул. Он был пассажиром. Его обязанности официально ограничивались документированием экспедиции, ведением дневников и созданием визуального архива. Но довольно быстро выяснилось, что его присутствие приносит пользу. Он умел разговаривать с людьми, замечал детали и задавал вопросы, которые специалисты иногда забывали задавать друг другу. И ещё он всегда проверял, выключен ли свет в пустых помещениях.