Письмо третье

  Витамины подлинности.

              «Тело расцветает на солнце, дух – в лучах любви».   
                АНДРЭ МОРУА.

  Письма и книги  издавна  были формой  общения людей друг с другом. Причем,  каждый человек мог  свободно выбрать (если это не школьная программа)) с  каким автором ему общаться и о чем с ним говорить.
 
  Есть авторы, с которыми беседовать  нет никакого  желания, а есть такие, которых хочется перечитывать не один раз.  И дело тут совсем не в оценках «плохой»-«хороший». Дело в созвучии, в душевной близости или, если выше,  -  в духовном единстве. Как однажды сказал  особенный  поэт: «Не я пишу стихи, они меня пишут». Чувства  делают то же самое. Не так ли?
 
  Письма  и книги, если можно так сказать, пишут нас. Они – зеркала, в которых мы можем разглядывать  многие  грани себя. В беседе с автором письма, сборника стихов, книги мы  соединяемся  так близко, как только возможно.   Я не помню, где слышала эту фразу, она не моя, но стала моей: «Наслаждайся собой в сердце друга».
 
  Так вот, я думаю, что даже те маленькие посты, которые мы выкладываем в интернете, в каком-то смысле заменили  собой письма. А, может быть, они и есть письма нашего времени? Та самая форма общения людей друг с другом? Вы же заметили, что в постах (или в письмах?)  сквозит  желание  разделить  свои мысли и чувства с другими?  В наше время  они  стали  краткими (правда, не всегда)) ,  запечатанными в  электронные  конверты  и, порой, с адресами «до востребования».  Но  в них звучат  не только послания к нам, но и  музыка самопознания.
 
   Федор Степанович Рокотов первым из живописцев нового времени обратился к теме духовной жизни человека. Мы все с вами знаем знаменитый портрет  Александры Струйской.  Художник так очевидно  показал тончайшие движения  ее души, что Николай Заболоцкий   написал в ответ «зеркальное» стихотворение:
 
Любите живопись, поэты!
Лишь ей, единственной, дано
Души изменчивой приметы
Переносить на полотно.
Ты помнишь, как из тьмы былого,
Едва закутана в атлас,
С портрета Рокотова снова
Смотрела Струйская на нас?
Ее глаза - как два тумана,
Полуулыбка, полуплач,
Ее глаза - как два обмана,
Покрытых мглою неудач.
Соединенье двух загадок,
Полувосторг, полуиспуг,
Безумной нежности припадок,
Предвосхищенье смертных мук.

Разве эту искренность  нельзя отнести к взаимопроникновению поэта и художника  друг в друга?
 
  А если читать письма Жульетты  Друэ,  которая всю свою жизнь писала  нежные послания Виктору Гюго (если не ошибаюсь их было больше двадцати тысяч), то волей-неволей усвоишь, что такое преданность, преклонение и поддержка любящей женщины. Он, конечно, заводил многочисленные романы с другими, часто не читал писем Жульетты, оставляя их не распечатанными в шкатулке, но в ответ на ее любовное долготерпение написал стихотворение, о котором может только мечтать романтическая женщина:

Два сердца любящих теперь слились в одно
Воспоминания сплотили нас давно.
Отныне нам не жить отдельно друг от друга
(Ведь так, Жульетта, так?) О, милая подруга
И вечера покой, и луч веселый дня.
И дружба, и любовь – ты все, все для меня!

  Вы можете мне возразить:  слова  за всю историю человечества  научились  лгать. Возможно. Но мне больше нравится думать, что они говорят правду.

  И пусть Татьяна Ларина объяснялась Евгению Онегину словами  из  Ричардсона и Руссо, чувства ее полностью соответствовали написанному. 
 
  Вы, конечно,  укорите  меня, за  очередную какофонию  вместо «правильно выстроенного  текста».  Простите,  Мастер, школяра.   Я пишу в два адресата: Вам и себе. Вам, чтобы услышать, как плохо я выстраиваю фразы. Себе -  чтобы научиться верить написанному.

   А еще учусь самопознанию, чтобы иметь возможность общаться с Вами.  Не лишайте меня этого удовольствия.