Пскопские страдания

Решив своими глазами увидеть, «откуду есть пошла Русская земля», я, турист Дальнего Востока, поехал в Псков. Сначала оглядел то, что показывают всем заезжим: Кром и храм в нём, реки Великую и Пскову, Псковское и Чудское озёра, памятники Владимиру Ленину и Александру Невскому, крепостные стены повсюду. Псковитяне гордятся своей историей и тем, что хранят её.

А потом я оказался возле Никольской церкви, что в селе Устье. Возле, потому что внутрь было не войти: церковь открывается для всех лишь в воскресенье, а беспокоить своим любопытством местного священника не хотелось.

Церковь, безусловно, интересна. Она — из самых древних православных храмов на Псковщине. Здесь, как известно, крестили Зою Палеолог, последнюю наследницу византийского престола, приехавшую сюда ради брака по расчёту: она выходила замуж за местного князя Ивана III.

Ни облезшая краска, ни осыпавшаяся штукатурка не вредили образу старинного и потому таинственного храма. Но могилы, в тесноте и обилии располагавшиеся рядом с ним, испортили элегическое настроение. Почти все они (или мне это только показалось?) были практически свежими, молодыми. Бросались в глаза современные оградки и надгробные памятники — такие, как ставят последние тридцать-сорок на кладбищах по всей стране, с портретами упокоенных. И надписи на этих памятниках подтверждали: все захоронения большей частью сделаны уже в постсоветское время.
Но главное было даже не в этом. Между современными могилами в беспорядке стояли, а то и лежали на более старые памятники и плиты. На некоторых стёртые множеством ног надписи прочитать было уже невозможно, на других они ещё читались. Вот, например, напоминание, что где-то здесь был похоронен барон Александр Александрович Фредерикс, бывший некоторое время предводителем псковского дворянства, а затем томским губернатором. Умер ещё не старым, пятидесяти четырёх лет. Теперь же часть его надгробия разделяет оградки современных могил.

Неподалёку на земле — могильные плиты. На одной из них — хорошо читаемая надпись. Плита была установлена на могиле умершей в 1866 году Анны Петровны Пальчиковой. Возможно, не вышедшей замуж дочери псковского помещика Петра Андреевича Пальчикова (1762–1843). Где эта плита лежала раньше понять невозможно. Как и узнать, кто был похоронен под соседними с ней плитами.

А вот здесь, у стены — единственный сохранившийся обелиск псковского помещика Александра Владимировича Назимова и Анастасии Александровны Назимовой с прислонённым к нему крестом. Единственный при том, что при церкви и церковном кладбище были похоронены и другие Назимовы — Мария Ефимовна, Владимир Иванович, Иван Владимирович с женой... При том, что Назимовы — наиболее древний псковский род, ведь царь Алексей Михайлович Романов, отец Петра Первого, ещё в 1671 году за верную службу пожаловал Ивану Тихоновичу Назимову земли в Псковском уезде, в том числе и село Устье. Пишут, что при церкви была усыпальница Назимовых. Где она была?

И где сейчас покоятся останки некогда известных и заслуженных людей? Под чьими-то гробами? Или были выброшены современными могильщиками? Узнать это мне не удалось. Как не удалось расспросить и настоятеля храма: кто позволил хоронить поверх могил, кто отводил эти участки и отпевал покойных и как отнёсся бы к этому всему Иисус?

А вот кратковременное посещение окрестностей православного храма, носящего имя Николая Чудотворца, подтвердило: да, здесь началась русская земля. Отсюда стала распространяться и русская культура. Ведь такое же отношение к могилам я наблюдал повсюду, где приходилось бывать, от Санкт-Петербурга до Владивостока. И это грустно.