Жизнь бесконечна. Кайф там, где нас нет

Мамон возвращался после девяти дней траура  домой. Сынишку вел медленно… опасаясь выбоин -ухабов и скользкой колеи. Бабушка шла рядом, через шаг тяжело вздыхая. Куда ей деваться? В городе остаться?- там опасно. Пятый год нет в городе покоя. Дочери наглядный Вам пример. Да и где жить. Коль снаряд угодил в дом. Лестничный пролет пятиэтажного дома обрушился. Квартира на четвертом этаже. Как туда теперь попасть. Сосед, слава богу по пожарной лестнице помог  меня с внуком после взрыва вниз спустил. Куда теперь деваться, коль родных в Белгороде нет. Слава богу… отец внука нашелся… к себе и меня забрал. Решила, куда  внук... туда и я. Единственная  родная кровиночка осталась. Сестра в Харькове, тоже ей не позавидуешь. Два племянника моих родных... против нас воюют. Может кто из них и Людочку мою убил. Как знать. Мне бабушка рассказывала… что творилось в гражданскую. Страсть какая. Это только в кино… мы хорошие-святые, а белые плохие. Белые рубили красным головы...красные белым. Один сын у белых, другой у красных. И оба подневольные убивцы.
  Мамон вел их знакомой с детства тропинкой... где надо  сокращая путь. Среди посева ржи- пшеницы  все разом  среди колосьев утонули.  Поле закончилось. Минуя насаждения-посадки… по тропке приблизились  к крутой Масоловой горе. (Названной в честь пророка Моисея.) От сюда Чурсино было видать. Теперь не на что смотреть...- умерло село. Малыш от  страшной крутизны горы, аж взвизгнул. Папа, можно я полечу. И освободив руку побежал вниз. Мамон от слова папа вздрогнул и заплакал...слезы катились будто весною воды в половодье. Сын Запнулся и покатился под гору...поднялся, пошатнулся и полетел в огромный   пологий ров. Мамон за сына  перепугался. А потом вспомнив детство, успокоился. Как часто  в детстве они летали в этот ров. Тогда он был по круче и  на много глубже. Сынишка от радости визжал.  Папа! Папа!  Сынишка сам вылез из оврага.  Папа, смотри что я нашел. Он разжал маленькую ручонку и показал  небольшой осколок. Осколок памяти напомнил о былом.
Сережа, сынок…держись за папу, а я за Вас.  Вместе, не спеша с горы сойдем. Мамон успокоился и перешел в иную ипостась... насущную, прошлую стезю.
                ***               

 В сорок первом,   его четырнадцатилетний дед, с такими же подростками, -народными мстителями, ждал немцев внизу, у речки под мостом.  Дед  и его товарищ,  Витька Белый, вооружились винтовками, третьего ясно бабушка не помнит. Сказывала, он круглый сирота. По кличке кажется «Девичник».  Его  все дразнили так. Он после войны появлялся раза два. Потом уехал и будто растворился.

Немцы. Вернее их  разведка , офицер и два солдата спускались медленно с горы. В бинокль осматривая округу весело вели беседу. Вниз сошли,  на пригорке посидели -покурили… и прямиком на мост не спеша пошли. Не доходя метров тридцать до моста… раздались выстрелы. Солдат один замертво упал,  второй был в ногу ранен…  назад заковылял. Витька Белый , второй раз не промахнулся. Солдат бездыханно  скатился  в крапиву под откос. Офицер шустрый, отстреливаясь из парабеллума, бежал к Масоловой  горе.  Решил скрытно убежать вверх по оврагу. Но российский терновник, репейник и колючки не дали далеко уйти. «Девичник», пацан проворный, его опередил. В овраге подорвал изверга противотанковой гранатой.
 Дорого досталась та победа. Наши отошли. Немцы пришли, каждого десятого жителя села расстреляли. Кто их вспомнит. Кому вообще нужен народ? О нас помнят лишь тогда… когда надо непомерный груз... тяжесть бремени нести.
(- Кто я?  Поверь в меня- ответь. От глупости иных ведь усыхает ветвь. Смотрю  на кладбище, дубовые кресты. Их стержни… - иглы Вуду… пронзили степи, горы... истыкав ненасытно  Колыму. Страна как кукла… последствие - Бокор. Штыри-кресты. И мне... и Вам   укор. На землю посмотрите:-  мистерий кровяной  раствор.  Церквушка  на крови… на колос алый свой во зрите… он наклонен -во упокой… иной до матушки земли склоняет колос свой)
 -Одни шипы средь фиговых цветков. Один, как шип и я  в мистерии основ. А рядом исцеление души. Ребенок мой… цель в будущем, грехи мои прости, меня  не осуди. Я  не смогу факт гибели от сына даже скрыть. Она ведь  его мать. Как дальше ему жить? Дитя, ребенок совершенен. А вырастит… душа его немеет… чувствительности детской не имеет. От власти сатанеют... Боже - все!
- Живешь, самогон пьешь - баб е… любишь, на душе легко. Только протрезвеешь… и нате Вам: - срачь и видимое явное дерьмо.  Куда не глянь . Вы в лес вошли… там кучи мусора нашли. Посадки  все не немцы-россияне   обосрали. Страна, где нет бесплатных туалетов... Российский бизнес зиждется на этом. Чиновники ростовщики… им денег наших мало и не жаль. До скотства какого мы дошли.  Лет  пять назад, родственники  погибшего немецкого офицера приехали посмотреть… на место  гибели его. Так наши чиновники в угоду им  терновник, лопухи - колючки все убрали. Видеть  надо было скоморохов в лицах. Угодничество  явное при том. «Мол  вы уж нас простите, не успели  мемориальную доску здесь поставить. Исправимся. Мол это всё не мы ! Это Сталин виноват. Нет-нет, другими стали мы.»
А о наших расстрелянных-убиенных  сельчанах кто-то  вспомнил? Никто. Что , Сталин виноват. За убиенных-расстрелянных получил кто-либо  из родственников компенсацию от немцев? Нет!  Вы бы видели … с каким презрением они-немцы смотрели на нас. У них сохранились снимки нашего села 41 года.  Я сравнил. Что изменилось к лучшему сейчас?-ничего . Такие же унылые , заморенные лица старух, с  грошовой пенсией - зарплатой. Я, может того… но слух у меня отменный. Немецкая семья, их было трое. Видимо родители и дочь. Немцы когда садились в мерседес...старший, по возрасту  отец . Негромко сказал дочке - «Русишен швайн!» А  чиновница стоит рядом,  в поклоне кивает головой… видимо со свинством она согласна. Вот так и живем... во всем им  угождаем. А о народе забываем. Мол ничего потерпим-подождем. Промокнем, слез добавим под  дождем. Как  быстро враги становятся друзьями. Нет, не для нас.  Для тех которые над нами, но не снами.
- Мамон от мыслей каверзных  очнулся. Задорный женский  голос его жены вселил надежду. От  встречи радостной расплакались  в раз  все. А  в небе молния сверкала, гром прогремел, тревожнее лишь стало. Закапал  дождь, напомнив им и мне... о исторической судьбе.

                Конец.