Желанная неизбежность. Часть 5. Глава 2

Глава 2

Проснулся я от интенсивной тряски — жена яростно трясла моё плечо.

— Ты чё, совсем оглох, что ли? Конец света проспишь и не заметишь! Для кого серена уже минуту орёт!

Только сейчас я услышал надрывный вой, идущий с улицы. Сон как рукой сняло. Я вскочил и кинулся к шкафу. Под ноги попалась испуганная Алиса.

— Не суетись. Быстренько оденься, жди у входа, — успокаивающе сказал я ей.

По телеку монотонно уговаривали собрать всё необходимое, выходить на улицу и следовать дальнейшим инструкциям сотрудников штаба ЧС. Забрав свои, заранее приготовленные «тревожные чемоданчики» и сумки с провиантом, я со Светланой и Алисой выдвинулся ко входной двери. Родька, собравшись быстрее всех, нетерпеливо пританцовывал на площадке за дверью. На улице, под фонарём, в проезде между домами, стоял Икарус-гармошка вполне себе бодрого вида. Откуда они его откопали — неизвестно. Уже лет пятнадцать я не видел их не только на маршрутах, но и просто на дорогах. В следующую секунду со стороны автобуса из рупора раздался голос, призвавший всех военнообязанных подойти к автобусу, остальных оставаться напротив подъездов.

— Ну вот и всё, началось! — подытожила Света.

Я обнял Алису, потрепал за волосы Родьку, обнял, без поцелуев, Светку и крепко пожал ей руку, как товарищу по партии. Закинув на плечо рюкзак со шмотками, подхватив сумку с провиантом, я уверенно пошёл к автобусу. У двери я обернулся. Алиса смешно прыгала на месте, махав мне рукой, Светлана и Родион просто стояли и смотрели мне в след. В последнее мгновение Родька вскинул вверх руку.

— Пап, пока! — крикнул он.

И тут я, вдруг, осознал реальность всего происходящего, которой я не ощущал до сих пор — ни вчера, ни сегодня до этого момента. Я вдруг с отчаяньем понял, что, может быть, вижу их в последний раз. Слёзная пелена моментально затуманила зрение. Я еле сдержал себя, чтобы не растолкать толпу мужиков, не броситься бежать к ним. Со словами «давай, не тормози» меня просто внесли в открытые двери автобуса, где уже было довольно тесно. Приложив усилия, я протиснулся и прильнул к окну. От горячего дыхания оно мгновенно запотело. Когда я протёр его, Светлана, Родька и Алиса уже шли в противоположный конец двора, повинуясь чьему-то, не слышимому мной, указанию. Алиса шла спиной вперёд и, не переставая, махала рукой. Видела она меня или нет — не знаю. Ком подступил к горлу, и я едва не разрыдался, как мальчишка. Автобус тронулся и двор сразу же скрылся за углом дома.

Поездка была недолгой. Автобус, скрипя резиной сочленения, переваливаясь с бока на бок, въехал во двор районного военкомата, миновав распахнутые заранее железные ворота с нарисованными большими красными звёздами. Во дворе стояли встречающие: два полковника — один высокий крепкий, другой маленький, толстенький, как Карлсон, только в очках. И один в штатском. Двери Икаруса с шипением раскрылись, и гулко бубнящая масса мужиков с рюкзаками и сумками начала постепенно вытекать в военкоматовский двор. Встречающие дождались, пока последний мобилизованный покинул автобус и один из полковников — который крепкий, не злобно, а просто, чтобы все услышали, заорал, делая акцент на «Р»:

— Так! Постр-р-роились вдоль гаражей в две шер-р-ренги!

Разноцветная мужская масса, переговариваясь и посмеиваясь, довольно быстро выполнила команду.

— Тише, прошу вас! — совсем не по уставу рявкнул крепкий.

Гул сразу же утих, и крепкий полковник, приложив ладонь к виску, небрежно пошаркал к штатскому, игнорируя правила строевого шага.

— Товарищ генер-р-рал-лейтенант! Граждане военнообязанные, подлежащие мобилизации, по Вашему приказанию постр-р-роены! Военный комиссар — полковник Арипов!

— Вольно, — тихо сказал штатский, и полковник повернулся к строю.

— В-в-вольно! — И по строю побежали волна шевеления и волна негромких голосов.

Генерал заговорил. Заговорил негромко, без армейского пафоса, но слова его были отчётливо слышны в замкнутом пространстве двора. Ком в горле и мысли о семье не отпускали меня. Я пытался вслушаться в слова, но новые волны отчаянья безжалостно подкатывали одна за другой. Всё, что мне удалось осмыслить и понять из услышанного, это то, что ситуация патовая, на грани ядерного конфликта. В бой нас никто не погонит — в данной ситуации — это бессмысленно. Если удар будет, будем заниматься спасательными работами. Если будет кого спасать. Заверения о том, что все члены семей находятся в безопасности, спокойствия и уверенности мне не прибавили — скорее наоборот.

Команду заходить в помещение я не слышал. Вернее, слышал, но прозвучала она для меня как набор нечленораздельных звуков. Инстинктивно я начал двигаться со всеми и безразлично шагал, глядя на асфальт под ногами. Боковым зрением я видел, как мы миновали ворота в гараж, прошли вдоль пары УАЗов и по одному стали проходить за толстенную железную дверь, открытую в противоположной стене гаража. В этот момент любопытство стало преобладать над чувством отчаяния, и я стал оглядывать помещение, куда заползала наша человеческая многоножка. Сразу за дверью находилась просторная площадка с полом из металлической решётки. С неё вниз, довольно глубоко, уходила металлическая лестница. Гулкие шаги спускающихся разносились по полукруглому бетонному своду и далее в длинный тоннель, отходящий налево от спуска. Неяркое освещение, расположенных на стене светильников, однако, давало возможность без труда следовать по коридору. Крашеные до половины стены, пучок толстых кабелей вдоль хода и не спертый воздух указывали на то, что всё здесь содержалось в должном порядке. Через минуту я в этом убедился в полной мере. Пройдя через ещё одну железную, но не такую брутальную, дверь, мы оказались в просторном освещенном помещении. Со сводчатого потолка на длинных кабелях свисали светильники. По стенам и в центре, насколько было видно, располагались ряды двухъярусных кроватей, со стоящими между ними тумбочками. Этот жилой тоннель-казарма подпирался по длине в нескольких местах бочкообразными колоннами, всем своим видом говорящими о серьёзной крепости сооружения. Здесь могло вместиться уйма народу, гораздо больше, чем было сейчас. Всё увиденное немало удивило меня. Честно говоря, я думал, что в лихие девяностые подобные объекты давно заброшены и забыты. А оно вон как оказалось — не только не забыты, но и содержатся в лучшем виде.
В тоннеле за дверью послышались неразборчивые голоса, и в казарму, пригнув голову в проёме двери, вошёл крепкий полковник, а за ним вкатился полковник — который Карлсон.

После первых слов в Карлсоне сразу узнался служащий АХЧ[1] . Прокатившись мимо беспорядочно стоящих в проходе мужиков, он с ходу начал объяснять голосом добродушного толстячка, что, где и как.

— Ну-с, господа-товарищи мобилизованные, — не останавливаясь в проходе, начал озвучивать он свои инструкции, — щас, не торопясь, без мордобоя, проходите за третью колонну налево. Получаете матрасы, подушки…

— А постельное бельё? — выкрикнул какой-то остряк.

— Без белья — не в плацкарте. В простыню тебя ещё успеют завернуть, — без доли насмешки пошутил Карлсон, дав понять, что за словом в карман не полезет.

— Р-р-разговорчики! — рявкнул крепкий, резко прервав послышавшиеся было хохотки. — Смехуёчки попрошу отставить. Не дети!

— Так, санузел, кухня — по указателям, сами найдёте. Вода, посуда — всё есть. Сейчас вас разделят по отделениям, есть будете по очереди. Посуду за собой мыть. Еда у вас, я надеюсь, с собой? Здесь магазинов нет.

— Товарищ полковник, разрешите обратиться! — послышался гулкий голос из дальнего угла.

— Что? — Глядя поверх очков, АХЧешник пытался определить того, кто задал вопрос. — Хотите спросить, чем …опу вытирать? Вчера должны были МЧСники Вам выдать. Забыли — верные товарищи поделятся с Вами, я надеюсь.

Судя по молчанию вопрошающего, полковник угадал вопрос, и через пару секунд по казарме пробежал смешок. Карлсон покатился дальше по коридору, за ним гуськом потянулся шлейф из разновозрастных дядек — соратников по несчастью.

Через минут десять дверь из тоннеля вновь отворилась, и внутрь стала пробираться новая партия военнообязанных. Те, кто уже получил свои матрасы и расположился на кроватях, загудели, отпуская дружественные шуточки и приветствия.
Время тянулось утомительно нудно. Создавалось впечатление, что часы на руке встали. Я смотрел то на свои, то на настенные часы в проёме арки, разделённые не на двенадцать, а на двадцать четыре часа (надо же, какая предусмотрительность), надеясь, что стрелки поползут быстрее. Но не тут-то было. Хоть я и увидел нескольких знакомых, общаться не было совершенно никакого желания. Чувство тревоги притупилось под давлением прочных стен и сводов помещения. Ком отчаянья в горле тоже куда-то подевался, я даже не заметил, когда. Казарма пополнилась ещё несколькими партиями новоиспечённых служивых и после нехитрой трапезы гул голосов постепенно приглушился. Клонило в сон. Определить время суток не представлялось возможным и только благодаря «умным часам» было ясно, что на воле около полуночи. Ничего себе денёк! Пожалуй, такого количества событий не каждый может выдержать и не поехать крышей. Недоспавший организм решил забрать своё и я заснул, едва положив голову на подушку.

Сквозь сон я услышал громкий разговор. «Зачем Светка так орёт в трубку?» — мелькнула сонная мысль.

— Свет, ты чё так орёшь? — возмутился я и мгновенно проснулся.

Вслух я это крикнул, или это сонный мозг проговорил, я не понял. Как и не сразу понял, где я нахожусь. Ударом в лоб боксёрской перчаткой ко мне пришло понимание, кто я и где я. Часы на стене показывали шесть утра. За мутной стеклянной перегородкой громко разговаривал по телефону дежурный, но не потому, что ругался, просто связь была не ахти. Что-что, а телефонный кабель, видимо, не модернизировали. Очень странно, но это Руссия, и этим всё сказано. Дежурный лейтёха только и успевал через каждые несколько секунд громко переспрашивать: «Вас не понял, повторите». Наконец он на пару минут замолчал, а потом выпалил, пожалуй, громче, чем прежде: «Так точно!» Этим вскриком он окончательно разбудил оставшуюся дремлющую часть казармы. По помещению побежал говор любопытствующих. Но ждать развязки долго не пришлось. Скрежетнула железная ручка массивной двери и в казарму, как пробка, влетел военный комиссар Арипов.

— Под-д-дъём! — ещё не успев полностью проникнуть в помещение, скомандовал он.

Мужики, как первогодки, спорхнули со своих кроватей и встали в проходе, переминаясь с ноги на ногу.

— Дело в следующем, — без долгих предисловий начал комиссар, — ядерного удара не последовало и скорее всего, уже не будет. Но это не значит, что можно расслабиться, — доносил он информацию, чётко и громко проговаривая каждое слово, явно желая, чтобы дошло до самого тупого, — бои продолжают идти. Поэтому сейчас вы, поотделённо, выходите наверх. Автобусы вас отвезут туда, откуда забрали. Находитесь дома, и ждёте распоряжений. Никто, никуда не разъезжается, не скрывается. Я понимаю, об ответственности все предупреждены? — По рядам пробежала волна утвердительного гомона. — Всё! Лейтенант, командуйте.





[1] АХЧ – административно хозяйственная часть.





http://proza.ru/2026/11/11/427