Желанная неизбежность. Часть 5. Глава 3

Глава 3

Я стоял, подняв голову, и вдыхал морозный воздух с упоением, как вышедший на свободу заключённый, проведший в душных камерах и коридорах долгие годы. Несостоявшиеся воины поспешили разбрестись по домам. Я стоял посреди двора под кристально чистым, как хрустальное стекло, небом с мерцающими колючками звёзд. На улице, в домах ни единого огня. Тишина стояла такая, что, закрыв глаза, можно было вообразить себя в бескрайней зимней степи, когда вся живность либо спит, либо погибла от лютых морозов и хоть каким-то звукам просто негде было родиться. Но гул проехавшей где-то за домами машины быстро вернул меня в реальность. Из внутреннего кармана я извлёк смартфон. На иконке связи стоял крест. Ну этого и стоило ожидать. Я подошёл к двери подъезда и дёрнул ручку, предполагая, что электричество отключено. Ладонь соскользнула с заиндевевшего железа. Дверь не поддалась. «Так! Электричество есть — магнитный замок работает. Это уже лучше».
Пошарив в рюкзаке, я извлёк со дна ключи и приложил к считывателю. Домофон дружелюбно пиликнул. Очутившись в кромешной тьме подъезда, я нащупал на стене выключатель. Реакции никакой. Щёлкнув ещё пару раз, в душе надеясь, что свет всё-таки включится, я попытался продолжить путь по подъезду и сразу упал, запнувшись о ступеньку и больно ударившись коленкой об её угол.

«Чёрт, откуда ты взялась!» — в слух выругался я, как будто раньше её не было.

Беспомощный, как слепой, потерявший трость, я пробрался до площадки первого этажа. В темноте горел рубиновый огонёк кнопки лифта.

«О как! Ну уж нет, на лифте я не поеду», — воспротивился я мимолетному желанию нажать на огонёк: «Не хватало ещё застрять и умереть в душной кабине, не дождавшись помощи».

Я продолжил свой опасный путь в темноте, держась за перила как за нить Ариадны. Предположив, что добрался до своего этажа, я для убедительности высветил фонариком смартфона номер на стене, выругал себя за то, что не догадался включить его ещё внизу, и сунул ключ в замочную скважину. Дверь была заперта изнутри.

Кнопка звонка отозвалась только щелчком нажатия. Я принялся стучать, сначала тихонько, потом всё сильнее и сильнее, уже под конец просто барабанил. Наконец, я услышал звук открывающейся внутренней двери.

— Кто там? — напуганный и удивлённый голос Светы прозвучал так ясно, как будто между нами не было никакой двери.

— Я это, Свет. Открой!

Дверь распахнулась, и Светка, зарыдав, вцепилась в меня мёртвой хваткой. Я обнимал сонную и заплаканную Светлану, которая, шмыгая, тихим срывающимся голосом пыталась внятно поведать мне, что произошло за эти часы.

— Я не знаю, Пашка, что уже думать… Я думала, мы вместе с детьми поедем… У школы их забрали… в автобус… сказали, повезут в спецубежище… где-то за городом. — Светлана разрыдалась. — Я чё, железная чёли? Нас за полночь на улицу из убежища выпроводили, сказали по домам расходиться, выключить свет и сидеть… Ничё не объяснили… где дети не говорят… Связи, бля, нет, — уже на срыве причитала жена.

— Ну хватит, хватит, — попытался я её успокоить. — Нам сказали, что никакой ядерной войны не будет. А это военные, всё-таки, просто так говорить не станут. А дети — они в безопасности. За городом спецукрытия есть со всем необходимым. Завтра днём их привезут, будем надеяться. Не будут же их ночью дёргать.

Я снял верхнюю одежду и ещё несколько минут топтался в коридоре, а когда прошёл в спальню, жена уже уснувши посапывала. Не желая тревожить её, я на ощупь пробрался в зал и, не раздеваясь, улёгся на диван.

Проснулся я от низко висящего слепящего солнца, бьющего сквозь окно на моё ложе. Часы на стене показывали пол четвёртого. Я, сначала подумал, что они встали, но подойдя, услышал мерное тиканье кварцевого механизма. Света крепко спала. Не желая больше находиться в неведении, я пошёл к электрощитку, и включил свет. Пикнула микроволновка, загудел холодильник. С экрана телевизора бегущей строкой мне сообщали, что «нужно быть наготове, держать при себе документы, необходимые вещи» и всё такое в этом духе. Я понял, что от наших, так сказать, средств массовой информации — информации не добьёшься. Надо «идти в свет».

На площадке третьего этажа кто-то бренчал ключами. По-прежнему не доверяя лифту, я пошёл пешком. У двери возился сосед Никифорыч. Как его зовут полностью, я не знал — Никифорыч и всё. Да и отчество его я когда-то случайно услышал. Ещё я знал, что он подполковник полиции.

— Привет, тебя тоже отпустили? — спросил я ради приличия и тут-же понял, что именно он мне и может ответить на животрепещущие вопросы.

— Привет, да, отпустили до вечера, а так «на казарме». Вот, зашёл, кое-что взять.

Кое-чем был, видимо, флакон, или несколько, поскольку Никифорыч любил в свободное от работы время приложиться к соске, благо жил он один. С женой развёлся уже давно, именно на этой почве.

— Не знаешь, как ситуация, вообще? Что там происходит?

— Толком не знаю, — вроде бы сначала хотел отмахнуться сосед, но вдруг бросил возиться с дверью и начал выкладывать имеющуюся информацию. — Начальник у нас говорит, что, якобы, ракеты не пошли. Ни у них, ни у нас. Прикинь. Команда то дана, а ракеты не стартанули. Вроде, несколько взлетело, но их перехватить не составило труда. Во такое хрен-брюле получается. Правда, сдаваться никто не собирается. Похоже, решили так воевать, по старинке. Только ты, это, никому. Так-то это секрет.

— Не, я — могила, — поспешил заверить я его. — А про детей не знаешь?

— Да, у меня бывшая тоже сегодня на службу прибежала, шороху навела. Сына Егора, как студента Института полиции привлекли к сопровождению школьников в убежище, и, типа, ни ответа, ни привета. Но я уверяю, что им сейчас лучше всего — накормят, напоят, развлекут, спать уложат. Просто, решили повременить с возвращением, мало ли как там дальше ситуация. Время мало прошло. Так что за детей не беспокойся. И это можешь говорить — это не секрет.

— Вот спасибо, Никифорыч. Успокоил. Пойду жене доложу.

— Давай. Только ты это, — он приложил указательный палец к губам, — про первое ни гу-гу. Кстати, тебя как?

— Павел.

— Ну ладно, Паха, будь! — Никифорыч, пожав мне руку, удалился за дверь.

Света, услышав новость про детей, успокоилась.

— Как гора с плеч! — выдохнув, сказала она. — А Никифорыч не свистун?

— Да, не похоже. Вроде, — задумался я на мгновение, уже хотев выдать ей информацию по ракетам, но вовремя осёкся.

Держать язык за зубами она не сможет. Хотя, если Никифорыч слил инфу мне, даже не зная, как меня зовут, то… наверняка это уже секрет Полишинеля[2] . А вот меня это известие через непродолжительное время забеспокоило. «Ракеты не вышли. Ни у нас, ни у них. Ни из шахт, ни мобильные, ни с подводных лодок. И это, не смотря на бесчисленные испытания», — сознание моё, вдруг, прочертило в голове стрелочку, на конце которой пульсировало слово «синеглазки». Почему — не знаю. Интуиция. И мне неудержимо захотелось срочно рвануть к Кириллу. Я достал из рюкзака банку консервированного персикового компота, открыл и налил в кружку.

— Чёрт, какой сладкий, — пригубив, ругнулась Светка и выпила стакан залпом.

— Иди досыпай, сейчас хоть криком кричи, ответов на свои вопросы ты не добьёшься.

Света молча согласилась со мной и побрела, шаркая тапками по полу, в спальню.





[2] Секрет Полишинеля – выражение, обозначающее секрет, о котором и так все знают.




http://proza.ru/2026/11/11/430