Желанная неизбежность. Часть 6. Глава 4

Глава 4

Я сидел на краю дивана и тупо пялился на стол с высоким стаканом мутной розовой жидкости. Ужасно болела голова. Боль нудно и безжалостно долбила по вискам с частотой пульса. Меня выпроводили с Собора до его окончания, решив, что моё присутствие больше не требуется. Илар и Ниел проводили меня в мою комфортабельную камеру. На протяжении всего пути я пытался выяснить у моих конвоиров, что там — в зале Собора происходит дальше. Но они были немногословными:

«Дознающиеся и Одобряющие примут справедливое решение. Тебе не позволяется присутствовать при обсуждении и принятии решения».

Спасибо, успокоили.

Последние шаги до двери я уже делал с монотонной пульсацией в голове. Как только дверь закрылась, на волшебном столе появился этот стакан. Я не слышать, не видеть ничего не хотел. Тем более пить. Хотелось только закончить это адское соло большого барабана в моей черепной коробке. Только через несколько минут я понял — какой же я тормоз! Замахнув залпом розовое содержимое сосуда, оказавшееся мерзко безвкусным, я почувствовал невероятное облегчение. Сразу же! Мой внутренний барабанщик еще раза три ударил по мембране, раскланялся и ушёл. Концерт окончен. Я неимоверно захотел спать и даже не обратил внимания на предложенную моей скатертью-самобранкой полезную и питательную трапезу. Голова плавно легла на учтиво сформировавшуюся под ней подушку. Я смотрел сквозь прозрачную стену на мерно покачивающиеся свечи жёлтых соцветий на деревьях, повиновавшиеся лёгкому дуновению ветерка. Через минуту Морфей заключил меня в свои объятия.

«Вот! Опять! Васильковое поле. Вокруг ярко, светло, а глазам комфортно. Почему? Где солнце? А, вот оно — чёрный круг в окаймлении яркой короны. Как при полном солнечном затмении. Почему же так светло?». Мне стало жутковато. «Яся должна быть где-то рядом».

Я огляделся и нашёл её. Она стояла поодаль в своей униформе. Серьёзная, без намёка на улыбку. Слегка раскинутые руки поглаживали васильки. Оглушительная тишина такова, что слышно биение собственного сердца.

— Яся, — радостно выдохнул я. — Яся! — Я робко шагнул навстречу ей, боясь опять увязнуть в цветах.

Но цветы легко поддавались моим ногам, совсем не препятствуя. Яся вдруг резко выставила руку ладонью вперёд, запрещая приближаться.

— Что? Почему?

Ответа не было. Яся повернулась и скорым шагом стала уходить прочь.
— Стой, подожди!

Я, сначала шагом, потом лёгким бегом, последовал за Ясей. Но только она удалялась от меня всё дальше и дальше, не ускоряя шага.

«Опять. Да что же такое». Я остановился, понимая, что преследование бесполезно, и просто смотрел ей вслед. На глазах навернулись слёзы, то ли от обиды, то ли от тоски. Я смотрел, как она неестественно быстро уходит вдаль, пока серая фигурка не перестала быть видна на фоне синего простора. Внезапно появилось чувство щемящей тревоги. Ноги стали подкашиваться. Хотелось немедленно бежать из этого проклятого места. Бежать куда глаза глядят. Солнце — чёрная дыра — смотрело в висок. Я всё ждал, когда чёрный диск начнёт уходить в сторону, открывая яркое светило. Ожидание и тревога становились невыносимыми.

В этот раз сон спадал медленно. Сначала понял, что лежу на диване, но ощущал себя ещё там — в поле. Потом открыл глаза. Огромная Луна смотрела через панорамную стену. Картина сна всё ещё стояла у меня перед глазами. Не исчезло и чувство тревоги — оно усилилось.

Я стоял и любовался голубой красавицей, нависшей над самой крышей этого рукотворного бублика, который сиял в её свете гигантской ртутной дорожкой, протянувшейся среди аккуратных тропинок и газонов внутреннего парка. Любовался — это со стороны так выглядело. На самом деле я думал о Ясе, о Соборе, о том, что могло прийти в головы этим судьям, скорым на расправу, после Ясиных признаний и моих речей.

То, что за спиной распахнулся проём двери, я догадался по еле уловимому движению воздуха. Обернувшись, я не поверил своим глазам. В нежно белом свете, льющемся из коридора, стояла Яся. Её темный хрупкий силуэт напоминал балерину из сказки «Стойкий оловянный солдатик», застывшую в зеркальце открытой музыкальной шкатулки. Я робко пошёл к ней. Яся шагнула навстречу. Проём закрылся. Теперь я видел её лицо, мягко освещенное лунным светом. Её улыбка и искрящийся взгляд вновь поселили в моей душе покой. Я поверил — всё хорошо и беспокоиться не о чём. Я взял её за руку и не хотел больше отпускать. Смотрел в её глаза и не мог насмотреться.

— Победа? — робко спросил я.

Она опустила глаза.

— Как можно говорить о победе, Кирилл, когда всё, вероятно, только начинается, — она сжала мою руку. — Как тебе сказать? Но я ничего не понимаю, право. Директория должна была быть защитницей, но она предаёт свой мир. Кирилл, я не вправе сообщать тебе, что обсуждалось на Соборе после твоего ухода. Я делаю это на свой страх…

— Ты сбежала от охраны?

— Нет, нет, Кирилл. С моим делом всё решено и теперь судьба моя менее всего должна тебя беспокоить, — Яся положила мне ладонь на грудь. — И сейчас это маловажно.

— Если ты не вправе говорить — не говори, — попытался убедить её я.

— Нет, Кирилл, буду откровенна, я считаю себя виноватой, потому что затянула тебя в эту историю. Я позволила тебе любить. Я позволила в себя вселить чувства, я не справилась. Нас учили препятствовать, но я не смогла. — Яся сжала мои плечи у себя в ладонях. — Ты выговорился на Соборе. Ты всё правильно сделал. Если бы ты сробел, не знаю, как бы это обернулось для меня. Но, прошу тебя, пойми. Всё, что произошло, оказалось важным. Там, у тебя дома, я ещё не ведала этого, я повиновалась чувствам, отбросив страх запрета. Но сейчас ясно, что всё произошедшее может помочь моему миру. Теперь мы готовы. Хотя бы и малость, но готовы, — она смотрела мне в глаза. — Завтра ты вернёшься к себе. И что бы ни произошло, будь мужественным. Твоему миру сейчас нелегко, но он существует и будет существовать. Найди в себе силы, забудь меня. Найди своего друга, убеди его, что всё — иллюзия, недоразумение. И не волнуйся за меня и наш мир — всё образуется.

Я смотрел на неё, понимая главное — что случилось здесь, в мире Мийя, в чём опасность и откуда она пришла. Я пытался донести это до Леима, а теперь, благодаря Ясе и Евии, об этом знают все. Яся, хоть и нарушив правила — да, не сознательно — помогла открыть глаза здешним высокопоставленным лицам. И это её спасло. Я осторожно взял её ладони в свои и легко сжал.

— Что же было там дальше — на Соборе? — робко задал я вопрос, не надеясь на ответ.

Она смотрела на меня не отрываясь. Сомневалась ли она или просто обдумывала, с чего начать, — не знаю. Но точно знаю — чувства опять овладевали ею, и она не сопротивлялась.

— Верховный, — почти шёпотом начала она, — помнишь, Евия упоминала, что его не могут найти?

— Да, конечно.

— Верховного нет в нашем мире.

— И где же он?

— У вас, Кирилл, в мире Уэй. Не выпытывай у меня, как Старшая Советующая это узнала. Я не знаю, да и не могу знать. Разъяснилось, что он связан с нападениями и смертями. Оружие применялось наше…

— Что? Пистолеты или бомбы?

— У нас уже давно нет летального оружия. Я удивила тебя там — в тире? Уверяю, меня обучали. Это необходимо для меня, для таких как я — Забирающих из иных миров. Но здесь — в мире Мийя — уже давно не знают, что такое «убить». И оружие у нас просто останавливает, не даёт совершить злодеяние. Как ни печально, но сейчас это может повернуться против нас.

— Но что сможет один человек? Не сможет же он притащить с собой целый арсенал…

— Верховный придёт не один, это очевидно. Транслеры — ты же понял — им нужны были транслеры!

— Но их всего три у нас в мире осталось. Не великие силы сюда прибудут…

— Мы вдвоём с тобой попали сюда, воспользовавшись одним. Но даже это не столь важное обстоятельство. — Яся сжала кулаки. — Гораздо важнее то, что Верховный отдал приказ оставить Объект три вне вербовки. Уничтожить информацию о нём, но оставить путь прохода к нему. Верховный распорядился передать транслер этого прохода в своё использование. Это недопустимо, Кирилл! Ему не дана возможность перемещаться в миры. Этого не допускает закон Директории Миров. Первый Старший Дознающийся всё это знал и покрывал его. Верховный хочет безграничной власти! Кого он приведёт сюда? Сколько их будет? Что они сделают? — Она сжимала кулаки всё сильнее. — Кирилл, я боюсь, — еле слышно призналась она.

И вдруг заплакала, всхлипывая как ребёнок. Для меня это было даже большей неожиданностью, чем если бы она вдруг начала петь «пусть всегда будет солнце». Я обнял её. Она уткнулась мне в грудь и просто зарыдала. Я был в ступоре. Я и представить себе не мог, что мне придётся успокаивать эту отважную девчонку. До этого момента в пору было утешать меня. Понятно, что дальнейшие расспросы были не уместны. По крайней мере в ближайшее время.

Яся перестала всхлипывать и посмотрела на меня. Капельки слёз на её ресницах блестели звёздочками, отражая свет луны. Я улыбнулся и аккуратно смахнул их. Звёздочки упали — потерялись где-то у наших ног. Она улыбнулась мне в ответ и вдруг усмехнулась.

— Видела бы сейчас нас Евия. Могу представить. Она обрекла бы меня на долгие беседы по поводу моей морали и недопустимости подобного в законах мира Мийя…

— У вас это запрещено?

— Сложно тебе это объяснить, Кирилл. Да и ты сам всё понимаешь. Видел всех нас и, наверняка, догадался. Мы же идеальные. Это невозможно было бы…

— Не говори, не нужно, — приложил я указательный палец к её губам. — Мне это не к чему знать. Только как теперь я оставлю тебя? Как смогу сбежать к себе и забыть? Такого не будет…

— Кирилл, — она снова опустила взгляд. — Не решаю я, и ты не решишь, — похоже, она вновь решила расплакаться.

— Решу! Хочешь, я убегу от тебя? Спрячусь где-нибудь?

— Не тешь себя фантазиями — это невозможно.

Да я и сам это понимал. Теперь мы стояли, держась за обе руки и смотрели. Смотрели друг другу в глаза. Смотрели, не отрываясь. Пытаясь запомнить эти минуты навсегда. Понимая, что больше не увидимся. Не пройдем по одной и той же дороге, даже в разное время. Скоро нас двоих не будет ни в том, ни в другом мире. Мы будем поодиночке. Как раньше.

Я закрыл глаза. Мне представилось, что Яся тянется к моему лицу, пытаясь поцеловать меня. Я медленно наклоняюсь ей навстречу…

— Кирилл, что ты собираешься сделать? — её тихий останавливающий голос прозвучал в моей голове громче гонга.

— Я… — заморгав глазами, я судорожно пытался найти вразумительный ответ.

«А, была — не была»:

— Я просто хотел поцеловать тебя.

— Что значит «поцеловать тебя»? — искренне удивилась она.

Передо мной опять стояла та, смешная и прелестная девушка в собачьей шапке и бабушкином шарфе, задающая глупые до милости вопросы.

— А ты что, не?.. — Тут я понял, что конечно же «не». — Ты сама поймёшь, что делать, — уткнулся я в её носик. — Позволь снова вселить в себя чувства, как там… у нас…

Дальше говорить было уже не нужно — мы слились в долгом поцелуе. В какой-то момент она взмахнула ладонью, и стена за моей спиной бесшумно скользнула вверх. Ночной ветер ворвался сладковатой дождевой свежестью. Именно так должен был пахнуть этот волшебный свет голубой Луны Мийя, медленно заволакиваемый рваной вуалью серых низких туч.

Яся отпустила мои губы. Её руки скользнули с моих плеч. Она взяла меня за ладонь и взглянула мне в глаза. Грустная улыбка на её лице всё сказала без слов: «Пора прощаться, Кирилл».

«Нет! Задержи её хоть на мгновение — спроси что-нибудь», — воспротивились мои мысли.

— А… Леим? — нашёл я тему для вопроса. — Почему он так сильно переживал за тебя на Соборе? Разве…

— Это мой отец…

Всепроникающий звук тревоги — разрушающая спокойствие сирена взвыла одновременно с моим удивлением. Красные всполохи светового маяка ритмично озаряли ночное небо. Всё это говорило об одном — скорее всего, моё возвращение отложено.








http://proza.ru/2026/11/11/455