Воздаяние

Помните, в школе, в сентябре, сразу после летних каникул, мы писали сочинение — «Как я провёл лето…»?

Как правило, ещё стояли тёплые осенние дни, ещё только начинали желтеть листья на деревьях и по одному, по два плавно опускаться с веток в траву, ещё не успевшую поблекнуть. Но в воздухе уже чувствовался лёгкий запах осени. Ещё свежи были впечатления от летних каникул, и, сидя за партой в классе, мы все старательно выводили шариковыми ручками испортившимся за лето почерком слова, которые складывали в предложения, а предложения — в сочинение. Если бы сейчас я писал такое сочинение, я бы назвал его так: «Кого я провёл этим летом…?»

С этими мыслями Глебыч, как называли его друзья, прыгнул в уютный салон своего новенького «мерса», с наслаждением вдохнул приторный запах кожаной обивки и, с оттягом поддав газу, распугав пешеходов мощным гулом многосильного мотора, с ходу рванул в сторону центра города, где располагался колл-центр, прозванный с его лёгкой руки «Буратино». Слоганом этого места была фраза из одноимённого известного советского фильма: «Покуда есть на свете дураки, обманом жить нам, стало быть, с руки…».

В центре этом, со слов самого Глебыча, он успешно разводил лохов, благодаря чему всего за полгода уже заработал на новый «мерс» и однушку на периферии.

Подъехав к зданию центра, пятнадцатиэтажному кубистическому зданию, Глебыч, не задумываясь, поставил «мерс» поперёк двух парковочных мест и, бросив презрительный взгляд на спешившего к нему со своего поста охранника, неспешно дважды «пикнув» сигнализацией, направился в сторону парадного подъезда.

Запыхавшийся охранник подбежал к Глебычу, словно выпрашивая милостыню, попросил перепарковать «мерс». На что Глебыч, даже глазом не моргнув, продолжал безмолвно шагать в офис. Охранник в последний раз, почти умоляя, попросил переставить авто, но Глебыч был суров и неумолим: не удостоил охранника ни взглядом, ни словом. Охранник с неистовой злостью сжал в руке свою заношенную форменную кепку и, не найдя слов, понимая, что лишится за неправильно припаркованный автомобиль половины заработной платы, был вынужден ретироваться. Он с горьким чувством несправедливости и бессильной злобы вернулся на свой похожий по размерам на собачью конуру пост, сплюнул и безадресно выругался себе под ноги.

У подъезда, перекрыв на треть вход в здание, работали грузчики, разгружая мебель с припаркованной тут же старой полуржавой «Газели». Они занимали поочерёдно оба лифта: грузовой — для перевозки крупногабаритных вещей и пассажирский, в котором перевозили всякую мелочь.

Глебыч, протиснувшись между мебелью в лифт, попытался было уехать, но был перехвачен огромным грузчиком в грязной просаленной робе, который, зайдя в лифт вместе с каким-то металлическим ящиком, заполнил собой всё пространство, вдавив Глебыча в угол лифта. Глебыч, вынужденный выдохнуть из себя почти весь имеющийся в лёгких воздух, с трудом выдавил: «Тринадцатый этаж!» Грузчик просипел, что и ему туда же, нажал на кнопку лифта; двери сошлись, лифт дёрнулся, как в припадке, и стал подниматься вверх.

Внутри у Глебыча от быстрого подъёма защекотало, заложило уши. Спустя минуту лифт остановился, двери разошлись. Огромный грузчик с ящиком вышел в холл, опустив свою ношу рядом с кучей других вещей, загромождавших проход к металлической кодовой двери, отделявшей крыло колл-центра от всего остального помещения этажа.

Глебыч набрал код, распахнул дверь и, ловко юркнув в привычную нору колл-центра, быстро захлопнул её за собой до характерного щелчка.

По пути к своему столу он зашёл на совмещённую с залом кухню, где стояла кофемашина, налил себе в бумажный стакан эспрессо и двинулся дальше — обзванивать наивных простаков.

Только он расположился в своём кожаном кресле и надел гарнитуру, как почувствовал горько-приторный запах дыма.

В зале поднялась суета, электрический свет погас, загорелось слабое аварийное освещение. Раздался резкий звук пожарной сигнализации и записанного металлического женского голоса, без конца повторявшего: «Внимание, пожарная тревога! Просьба сохранять спокойствие и, воспользовавшись эвакуационными выходами, незамедлительно покинуть помещение»…

В другой раз Глебыч не обратил бы ни малейшего внимания на тревогу, приняв этот сигнал за обычное срабатывание пожарных датчиков на запах подгоревшей на плите пищи, что  не раз случалось в расположившейся на первом этаже здания столовой. Но в этот раз запах всё сгущавшегося дыма, а также постоянно нарастающая температура заставили сердце Глебыча сжаться. Он встал со своего кресла и поначалу быстро направился в сторону выхода, мелькавшего зелёной люминесцентной вывеской. Но, внезапно вспомнив об оставленных на столе ключах от машины, вернулся к рабочему столу. В полумраке было сложно что-либо найти, поэтому он стал шарить по поверхности стола, однако ключей не нашёл. Включив фонарь на мобильнике, Глебыч осветил стол — ключей не было. Он посмотрел вокруг стола и наконец обнаружил ключ рядом со своим креслом. Видимо, он случайно обронил его, когда устраивался в кресле. Схватив этот кусок металла в пластике, Глебыч вновь двинулся к выходу почти на ощупь.

Пройдя длинный коридор, Глебыч увидел, что возле дверей выхода уже собралась приличная толпа, которая никак не трогалась с места и не убывала. Люди только прибавлялись, высыпаясь из разных уголков центра и располагавшихся здесь же кабинетов кураторов.

От дыма стало совершенно невозможно дышать, жара стояла неимоверная, дверь снаружи была заблокирована, кодовый замок не поддавался.

Мужчины попеременно стали бить дверь ногами, пытались выдавить её плечами, но всё было без толку. Женщины стали кричать, пытаясь дозваться на помощь хоть кого-то. Но никто с другой стороны не отзывался. Эвакуационный выход был один, люди оказались запертыми в огненной ловушке.

За окнами послышалась сирена спешившего на вызов пожарно-спасательного отряда. Люди бросились к окнам, распахнув их, чтобы с жадностью глотнуть свежего воздуха. Среди них был и Глебыч.

Поток воздуха хлынул в помещение, придав огню сил и усилив поток дыма. Пламя уже пробралось в коридор и с яркими всполохами перепрыгивало с поверхности на поверхность — на пол, стены, потолок, — быстро распространяясь по помещениям.

Не выдерживая жара и задыхаясь от дыма, люди, выстроившиеся цепочкой вдоль окон, кричали и звали на помощь.

Глебыч, отбиваясь от бросающихся по сторонам людей, не в силах больше дышать, упал на пол и ещё какое-то время пытался ползти наугад, подальше от дыма и огня. Через секунду он потерял сознание и затих, лёжа между таких же, как он, когда-то жизнерадостных и беззаботных людей, а теперь — просто тел, мёртвых тел.

Вдруг у окна одна из девушек с крашеными тёмно-каштановыми волосами забралась на подоконник и в отчаянии прыгнула вниз. Следом за ней ещё несколько человек, поддавшись панике и стадному чувству, выпрыгнули, так и не дождавшись помощи.

Огонь и дым охватили всё помещение. Уже нет ни малейших признаков движения и жизни. Температура выросла до уровня крематория. Для колл-центра «Буратино» и его обитателей всё было кончено.

Пожарные ещё долго после этого пытались проникнуть на этаж, с трудом разгребая баграми захламлённые эвакуационные проходы. С трудом вскрыли металлическую дверь на тринадцатом этаже. Но так и не смогли приступить к тушению пламени: кто-то перерезал толстую армированную оболочку пожарного рукава.

Когда всё-таки удалось пустить воду, всё помещение уже выгорело дотла.

В результате пожара выгорело только одно крыло тринадцатого этажа, остальные помещения, на удивление, даже не пострадали. Из работников колл-центра никто не выжил, других жертв не было, все благополучно успели эвакуироваться. Причиной возгорания стало замыкание проводки в электрощитовой.

Бесформенные распластавшиеся на асфальте останки тех, кто решился выпрыгнуть, были  впоследствии опознаны и захоронены. Сгоревших же заживо людей пришлось опознавать по результатам генетической экспертизы. От пострадавших остались только обгоревшие головёшки, словно трупы вынули из печи.

Так и не было установлено, кто в этот день разгружал мебель, ставшую причиной захламления и блокировки единственного эвакуационного пути. Осталось загадкой, для кого эта старая мебель была привезена, а самое главное — что стало причиной глубокого пореза на крепкой армированной синтетике пожарного рукава. Эти и многие другие вопросы так и остались без ответа.

Прошло две недели с того страшного пожара, безвозвратно забравшего жизни восемнадцати человек.

А над невысоким холмиком земли на окраине городского кладбища стоит и плачет, закрывая рот старым носовым платком, мать-старушка. Она безмолвно смотрит на небольшую прямоугольную фанерную табличку, воткнутую в холмик, с чёрной надписью: «Безвозвратов Павел Глебович, 2000–2025 гг.». На коммерческие похороны у матери не хватило денег. В день трагической гибели сына ей позвонили с неизвестного номера, представились работниками похоронного бюро и запросили на похороны непосильную для неё сумму. Безвозвратова Мария Николаевна, именно так звали мать погибшего, ответила звонившим, что у неё нет таких денег. Добрые люди предложили ей что-нибудь продать, потому что дешевле хоронить её сына никто не согласится. Сказали даже, что готовы сами купить у неё и квартиру, и машину, оставшиеся у неё от сына и оформленные на её имя. Предложили хорошую цену и полное оформление за их собственный счёт. Мать, убитая горем, согласилась. Через час подъехала молодая и очень вежливая девушка вместе с нотариусом — женщиной лет пятидесяти, которые тут же оформили и подписали все необходимые документы, уехали и… пропали. Деньги за квартиру и машину, естественно, никто так и не заплатил.

А на другом конце города, в другом колл-центре, прозванном среди своих «Пиноккио», одна молодая и очень вежливая девушка праздновала свою очередную удачную сделку на очень крупную сумму. После выпитого шампанского молодая и очень вежливая девушка вышла из стен колл-центра, села на пассажирское сиденье новенького «мерса», который с оттягом и свистом покрышек резко рванул с места в сторону дорогого и красивого ресторана, мимо центра города, мимо кубистического здания с выгоревшим тринадцатым этажом.   Всю ночь девушка пила шампанское и танцевала, ни о чём не думая и ни в чём не сомневаясь…

КОНЕЦ

10 ноября 2026 г.

---