Топор

Я любил выгуливать свой топор. Мы с ним одно целое. Раскольников по сравнению со мной - неразумное дитя. 

Иду я однажды вечером со своим топором. Разговариваю. Негромко. Так чтобы никто ничего не подумал. На встречу мне парочка, он и она. Он высокий и в кепке,она толстозадая и с шарфиком. Мы с топором их сразу определили - жертвы. Обстоятельства такие. Ничего не поделаешь.

Пошли за ними. Куда они, туда и мы.

В тёмном переулке я достаю топор. А они идут и ничего не подозревают. Сначала я его прямо по кепке саданул. Довольно удачно. Хотя он и был высоким, но у меня топор что надо. Не дожидаясь пока она начнёт орать, я и её порешил. Топор доволен. Крови много. От её запаха кружится голова. Я немного постоял над трупами, вытер топор об шарфик и пошёл своей дорогой. 

Мной день вообще без жертв. Никого подходящего. Тогда топор обижается, постоянно норовит выпасть. Тогда я ему песни пою. Мурлыкаю. Ой, топор, топор... Или, выйду ночью с топором... Ещё он любит эх, топорушка ухнем. Меломан.

Дома уход и покой. Чтобы никаких зазубрин. Никакой крови на рукоятке. Чистота и порядок. 

А следующим вечером опять на прогулку. 
Как-то спящего бомба в капусту порубили. Никак остановиться не мог, всё махал и махал. Потом долго топор лечил. Зазубрин много. Тело бомжа грязное, закостеневшее. Кровь его тоже грязна, вонючая. Не пьянит, а только раззодоривает. Но тоже нужно. 

Собаки от нас ломятся. Они понимают кто идёт и зачем. А люди глупые. Они сами себе смерть ищут. 

В праздники особенно хорошо. Людей много. Значит и у нас работы полно. Устанешь, конечно, за то человек пять-шесть пристроишь. Потом можно несколько дней отдыхать, сил набираться. 

Как-то поэта зарубили. Он стоял под балконом и стихи читал. Плохие стихи. Так, не стихи, афоризмы какие-то. Очень глупые. Без смысла. Послушали мы его с топором. На балкон посмотрели, никого. И голову ему пополам. У поэта даже слова в горле застряли. Последние его слова. Только из никто не узнает. 

Крови топор просит много. Ненасытный он. А я только его волю исполняю. Не более. 

Достался он мне случайно. В кустах его нашел. В тяжёлом состоянии. Домой принёс, отмыл, наточил, рукоять выправил. И он мне сказал, будешь служить теперь. С тех пор так и делаю. Кто его бросил и чем он раньше занимался, не ведаю. 

А потом нас поймали. Выследили как-то и разлучили. Топор в вещдоки, меня в сначала КПЗ, потом в больницу специальную. Там кого только не было, все со странностями, поговорить не с кем. Скучал я по топору. Так скучал , что тоже с ума сошёл. Стали меня таблетками пичкать и опыты ставить. В овощ превратили. Ни воли, ни разума, ни желаний. Успел только записку ему написать, чтобы не обиделся. Передали или нет, не знаю. Больше света белого не вижу, в голове будто тумблер выключили, хожу на голоса, ем по команде, всё чаще сплю. Мир превратился в кашу, холодную и невкусную. Каждый день одно и тоже. Память мне стёрли. Говорят, что я теперь безвредный. А я и раньше таким был, мухи не обидел. Говорят, что выпустят после полного курса лечения. А выпустят ли его, не знаю. Если же слышит он меня, то пусть потом найдётся, поможет вспомнить всё, всё-таки не чужие.