Хельмут

Хельмут обмочился. Это если мягко сказать, по-европейски. А если рубануть по-русски, то Хельмут обоссался. Натурально. Во всю мощь своего мочевого пузыря, истерзанного баварским пивом.
Но пиво было раньше, в прошлой жизни. Сытой и предсказуемой.

Перед десантированием солдатам НАТО доставили только американскую Кока-Колу. Пара банок ещё лежали в рюкзаке Хельмута.

А обмочился солдат Хельмут по простой причине: русские.
Ну да. Они всегда виноваты.

Эта недоразвитая восточная нация давно требовала порки. Наказания требовала. Сурового и настоящего. Арийского. Ишь чего выдумали, иметь собственное мнение. И свою безопасность.
Вот почему генералы в Берлине решили, что хватит терпеть пакости от России. Надо нападать первыми. Превентивно.

Последней каплей стала диверсия на украинский самолёт в Ляйпциге. Русские, естественно, отпирались, но немцы точно знали — это подлые русские хотели нагадить образцовому европейскому порядку.

Напали на Россию утром. По старой памяти. Отцы и деды так сделали. И у них получилось. Знали, в это время русские ещё пьяные после вчерашнего. А опрокинуть их быстрым, технологичным натиском и на их плечах ворваться в Москву — дело плёвое. Недели хватит, уверяли американские советники.
Но что-то пошло не так.

После массированного обстрела Калининградской области началось десантирование. Прямо между Светлогорском и Зеленоградском.

Для спецподразделений славных германцев обрыв в пятьдесят метров — дело плёвое. Как и вся война, которая по немецкому плану должна была закончиться дня за три. Ну, за четыре. Все же в мире знают, что Россия — это колосс на глиняных ногах под лакированным путинским фасадом.

Хельмут красиво, как в кино, десантировался с бронетранспортёра. И на тебе. Разодрал ногу русским сучком. Остальные, оскалив разукрашенные лица с устрашающими криками ринулись дальше.
Теперь лежал на русском песке и ждал санитаров. На ногу смотреть боялся. Там была кровь. А крови Хельмут боялся с детства. Подтянулся на руках. Забрался под корягу. Затаился.

И в этот момент он обосс… извините, обмочился. Услышал русскую речь. Два русских солдата с калашами наперевес. Остановились. Совсем рядом. Хельмут зажмурился. В детстве помогало, так он прятался от старшей сестры. Но сейчас магия не сработала. Русские остановились. Один качнул ногой корягу с дальней стороны и удивился:

— Гля, Механик, фриц. Лежит. Типа спрятался.
Оба рассмеялись.
— Супер, Сова, ты глазастый, — отозвался второй. — Ну, что с ним будем делать?

Немец смотрел на русских. За мочевым пузырём наступала очередь кишечника. В голове мелькнули воспоминания бравых сынов фатерлянда. Русские отправляли пленных в страшную Сибирь. Боже. Там холодно, а у него в рюкзаке не было тёплых носков от мамы. Хельмут поднял руки и жалобно сказал:

— Найн сибир. Битте.
— Сова, что он там лопочет?
— Да вроде как про Сибирь нашу.
— А! Это он своих дедов вспомнил? Ах-ха-ха-ха-ха!

И на хорошем немецком — не зря же Сова учился в МГУ и оттуда ушёл воевать — русский солдат начал расспрашивать. Откуда Хельмут. Куда. Зачем. И так далее.

Немец успокоился. Понял, что именно сейчас его убивать не будут. Отвечал бодро, как научили на полигонах бундесвера. А сам внимательно наблюдал за русскими. И медленно-медленно поворачивал ладонь, чтобы достать пистолет. Оружие выпало при падении и зарылось в песок.

— Ну а чего же ты, брателла, обоссался? — спросил Механик, и они опять захохотали. И вроде как отвернулись.

В этот момент Хельмут сомкнул пальцы на рукоятке и вытащил ствол.

Русские оказались быстрее. Короткая, сухая очередь в три патрона откинула немца обратно в песок. Хельмут стал задыхаться. В горле захрипело. Небо медленно остывало в глазах. И последнее, что он услышал, были непонятные русские слова:

— Надо было сразу обыскать…
— Нахрена? Я сразу понял, что эта сучара хитрит. И видел, как он руку тянет под себя.
— Так надо было остановить. Крикнуть.
— А нахрена? Тащить его, обоссаного, на себе через весь пляж? Пошёл он в жопу, завоеватель херов.
— То есть… Ты знал?
— Предполагал, брат, только предполагал. Помнишь, как под Авдеевкой было подобное? То-то же.

Механик залез под броник. Вытянул придавленную пачку сигарет. Прикурил, оглядываясь и укрывая огонёк от балтийского ветра. Вдалеке догорал натовский бронетранспортёр, потрескивая дорогой краской. Парни пошли дальше по отливу, что-то обсуждая и настороженно зыркая по сторонам.

Немец остался лежать под корягой. Смотрел немецкими глазами в русское небо. Тёплые носки от мамы больше не требовались.

В Россию надо ездить по туристической путёвке.