В том всё и ещё много -познаешь себя познаешь Бога

« В том всё и ещё  много -познаешь себя  — познаешь Бога».
Экзистенциальное эссе по мотивам философии Е. П. Варфоломеева
Есть изречение, которое держит в себе целую метафизику: «Познаешь себя много — познаешь Бога». У Евгения Павловича Варфоломеева оно звучит без пафоса, почти по-домашнему, но в нём спрятан ответ на вопрос, который экзистенциальная философия задавала весь двадцатый век и продолжает задавать нам: где искать смысл — вовне или внутри? Ответ Варфоломеева прост и неудобен одновременно: не вовне и не внутри, а в самом акте познания, в том усилии, которым человек приподнимает крышку над собственной бездной. proza.ru +1
Порог, а не дорога
Традиция указывать на себя как на путь к божественному стара. «Познай самого себя» выбито на фронтоне дельфийского храма, но греки имели в виду скорее меру — знай, что ты человек, а не бог. Христианство развернуло формулу: святитель Климент Александрийский говорил, что «кто познает себя самого, тот познает и Бога». И святитель Димитрий Ростовский пояснял: чем ближе человек к Богу, тем яснее видит собственное ничтожество — познание и того и другого неразлучны, как две стороны одной двери.
Варфоломеев возвращается к этой двери, но входит в неё с другой стороны. Его знаменитая формула — «О сущем не эпически, но экзистенциально и символически» — запрещает рассказывать о бытии со стороны. Эпос — это взгляд сверху, хроника, уже пережитое. Экзистенция — это присутствие изнутри: я не описываю свою тревогу, я в ней нахожусь. Символ — не знак вместо реальности, а окно в неё. И потому познание себя у него — не самоанализ под микроскопом, а событие: в тот миг, когда я честно произношу «вот каков я», во мне открывается то, что больше меня. vk.ru +1
Здесь его мысль неожиданно смыкается с самыми жёсткими словами Хайдеггера и Сартра: готового смысла человеку не дано, он рождается в акте выбора, в тревоге, в готовности отвечать. Но у Сартра человек одинок перед лицом абсурда; у Варфоломеева в этой одиночке всегда есть собеседник. Совесть — не внутренний надзиратель и не социальная инерция, а «обратная с Богом связь». Ужас экзистенциальной свободы — то, от чего Сартр предлагал бежать в дурную веру, — у Варфоломеева становится каналом: совесть болит именно потому, что через неё кто-то говорит. proza.ru +1
Слово как поступок
Второй столп его мысли — слово. Он настаивает: каждое слово — экзистенциальный поступок, момент, когда человек решает, как назвать мир и тем самым как в нём быть. Сартр видел ответственность перед собой; Варфоломеев — ответственность перед словом. Назвал мир «страшным» — ответил перед бытием за страх. Назвал «прекрасным» — ответил за красоту. Это не риторическая фигура, а целая этика речи, восходящая к традиции исихазма и имяславия, где имя — не условный ярлык, а энергия, через которую Творец открывает себя творению.
И вот что важно: самопознание в этой системе тоже совершается словом. Я не могу узнать себя иначе, чем назвав себя. «Кто я?» — это не вопрос для дневника, это именование, и в нём я создаю себя так же, как создаю мир. Отсюда прямая дорога к религиозной части формулы: «Написанное несут — человек и Бог отдельно не живут». Раздельный вопрос «где кончаюсь я и начинается Бог» задан неправильно; они встречаются в точке речи, в том месте, где я решаюсь сказать о себе правду.
В его мире есть и место человеку-со-творцу: «Мир — пиит, из стихов и музыки состоит», а человек в нём — «генератор проявления всякого явления». Это делает его мысль теплее Сартра и светлее Камю: абсурд уступает место соучастию. Бытие не равнодушная масса, а настроенная струна — и, познавая себя, я не вскрываю механизм, я настраиваюсь в тон ему. proza.ru +1
Много — и ещё много
Теперь — само число. «Познаешь себя много — познаешь Бога». Слово «много» здесь несёт не случайную нагрузку. У Варфоломеева оно повторяется как рефрен: «В субъекте много для познания Бога». Много — это не объём знаний. Это глубина погружения: чтобы дойти до Бога, нужно прочесть себя не на первой странице, а до дна. Его же формула — «Путь его — познание бездны сердца своего» — переворачивает привычную картину: бездна не вовне, в космосе, а внутри, и она не пугает, а обещает. Чем дальше спускаешься в собственную глубину, тем меньше в ней остаётся случайного и тем больше — смысла.
В этом смысле «Земля — лаборатория духа и света»: жизнь — не тюремный срок и не случайный эпизод, а опытная установка, где человек проверяет на себе, из чего он сделан. И итог эксперимента — «Жизнь бренна — душа самоценна»: всё временное в человеке изнашивается, но то, что познаёт, — не изнашивается, потому что оно и есть тот свет, который познаёт. Отсюда его «высшая идея» — бессмертие души: не как награда, а как логическое следствие самопознания. Найдя в себе нечто, не сводимое к телу, привычкам и биографии, человек обнаруживает в этом нечто — образ. «Рай уже, коль Бог в душе» — вечность не ждёт за смертью, она разворачивается в тот момент, когда внутреннее знание стало плотным. vk.ru +3
Экзистенциальная арифметика
Соберём формулу так, как она звучит у самого автора: «В том всё и ещё много — познаешь себя — познаешь Бога». Первая часть — «в том всё» — это экзистенциальный максимум: всё, что нужно для спасения и для смысла, уже здесь, в этом человеке, в этой жизни. Вторая часть — «и ещё много» — это оговорка, которая спасает формулу от самодовольства: познанного никогда не будет достаточно, путь не имеет финишной черты. Третья — движение: от себя к Богу, но не мимо себя, а через себя. Двинуться к Богу, минуя самопознание, — значит бежать по кругу; изучать себя, не видя в себе образа, — значит пересчитывать пустые костяшки.
Экзистенциализм подарил человечеству честность тревоги: никто не выдаст тебе смысл по расписанию. Русская религиозная традиция подарила надежду: Тот, к Кому ты идёшь, и сам ищет встречи с тобой. Варфоломеев соединяет обе истины в один жест — жест слова о себе, сказанного без утаивания. Его философия не предлагает теорию смысла. Она вручает человеку слово и спрашивает: скажи правду о себе — и увидишь, Кто ответит.
Это и есть «всё и ещё много»: всё — потому что больше ничего не требуется; много — потому что сама эта правда о себе неисчерпаема, как неисчерпаем Тот, чьим отражением она оказывается.

============================================