Лукойл. История приватизации. Часть 2

Два месяца спустя «распродажа» ЛУКОЙЛа не пришла к финалу — она превратилась в более откровенную охоту.

Американец Тодд Боэли, возглавляющий консорциум, больше не говорит о покупке за наличные. Теперь он планирует обменять замороженные акции ЛУКОЙЛа, принадлежащие западным инвесторам, на самые ценные зарубежные активы компании. Вашингтон продлевает переговоры, но ставит жёсткое условие: ЛУКОЙЛ не должен получить от сделки ни копейки живых денег.

Схема Боэли: «макулатура в обмен на активы»

В прошлый раз Боэли упоминался как «второй претендент». Теперь его подход ясен — и он умнее, и жёстче, чем простое ценовое предложение.

По данным Reuters, в начале ноября консорциум Боэли через банк скупил у примерно десяти американских и британских инвестфондов и американского депозитарного банка крупный пакет замороженных акций ЛУКОЙЛа — по 30 центов за доллар номинала. Для прежних держателей эти бумаги при санкциях почти мёртвый груз. Боэли скупил их дёшево и теперь планирует обменять эти акции на зарубежные активы ЛУКОЙЛа (LUKOIL International GmbH).

Иными словами, Боэли не нужно выкладывать десятки миллиардов долларов наличными. Он расплачивается акциями самого ЛУКОЙЛа — просто раньше они принадлежали застрявшим западным фондам. Если сделка состоится, ЛУКОЙЛ получит обратно пакет собственных акций, но не получит никаких доступных денег. Западные инвесторы развяжут себе руки, Боэли получит реальные активы, а у ЛУКОЙЛа останется пачка замороженных бумаг.

Состав консорциума тоже показателен: помимо самого Боэли — эмиратские International Holding Company и Al Hail Holding, семья сирийско-катарского миллиардера аль-Хайята и Американская корпорация по финансированию международного развития (DFC). DFC — федеральное агентство США; по данным The New York Times, в структуре сделки оно может получить около 15% акций. Американское правительство одновременно душит ЛУКОЙЛ и через собственное агентство участвует в доле покупателя. Выглядит некрасиво, но честно.

Carlyle выбыл, а OFAC выдаёт «продлевающую жизнь» лицензию

Carlyle, которую ещё недавно считали главным покупателем, выбыла. Соглашение, подписанное в январе, истекло в конце июля, так и не дождавшись одобрения Управления по контролю за иностранными активами Минфина США (OFAC). ЛУКОЙЛ признал в отчётности, что договор «истёк из-за отсутствия одобрения OFAC», и сейчас ведёт «интенсивные переговоры» с другими сторонами.

Позиция OFAC прозрачна: не мешаем договариваться, но и не спешим одобрять. 21 октября OFAC продлил генеральную лицензию на переговоры с 22 октября до 21 ноября. Отдельные разрешения на операции с зарубежными АЗС и болгарскими активами продлены до 24 апреля 2027 года. Такой ритм — «продление на месяц» — сам по себе инструмент контроля: договаривающиеся стороны постоянно находятся в неопределённости, и их переговорная сила непрерывно ослабевает.

Официальные указания OFAC ставят несколько жёстких условий: покупатель должен полностью разорвать связи с российской «Лукойл»; причитающиеся ЛУКОЙЛу платежи должны оставаться на замороженных счетах; сделка не должна приносить ЛУКОЙЛу прямой финансовой выгоды, включая обмен активами или акциями — и последний пункт как раз и есть сердцевина схемы Боэли. Так что пройдёт ли его конструкция через OFAC — большой вопрос. Либо Вашингтон даст Боэли зелёный свет, либо эта идея «акции в обмен на активы» будет убита собственными правилами.

Огонь с фронта добрался до дома

Зарубежные активы — тревога отдалённая, отечественные НПЗ — пожар близкий.

В ночь с 31 октября на 1 ноября украинские дроны снова атаковали «ЛУКОЙЛ-Нижегороднефтеоргсинтез» в Кстово Нижегородской области. Губернатор заявил о более чем 100 перехваченных дронах, но «промышленные предприятия в Кстовском районе получили значительные повреждения». Мониторинговые каналы по открытым данным предположили, что очаг возгорания мог охватить ряд установок АВТ-6, АВТ-5 или блок висбрекинга гудрона.

Этот НПЗ уже не первый раз под ударом в этом году. В августе он останавливался из-за повреждений установок после атаки дронов, а в сентябре, по данным Reuters, работал лишь на четверти номинальной мощности. Для российского нефтепереработчика, у которого санкции отрезали западные технологии и финансирование, повторные простои и повторные ремонты съедают не только оборудование, но и без того напряжённый денежный поток и поставки топлива на внутренний рынок.

Кто спешит, а кто ждёт

Алекперов и Федун ушли. Федун в начале 2025 года продал около 10% акций обратно самой компании примерно за $7 млрд — Reuters сообщал, что покупателем выступил сам ЛУКОЙЛ. Алекперов же из-за персональных санкций Великобритании и Австралии ещё в 2022 году покинул руководящие посты, а в сентябре 2026-го вышел из совета директоров. Сейчас через семейные трасты у него остаётся бенефициарный интерес около 5,43% и голоса по примерно 3,12% акций; компания настойчиво подчёркивает, что он «не контролирующий акционер».

Сейчас ситуация такова: ни одно лицо или структура публично не признаны контролирующими ЛУКОЙЛ. Более 92% акций числятся за юридическими лицами, свыше 71% — в депозитариях, а реальные бенефициары спрятаны за номинальными держателями.

Если схема Боэли в итоге пройдёт, ЛУКОЙЛ потеряет самые ценные зарубежные активы — НПЗ в болгарском Бургасе (крупнейший на Балканах), румынский Petrotel, 45% доли в компании Upstream в Ираке, Казахстане, Азербайджане и Африке. Взамен он получит пакет скупленных за тридцать центов собственных акций, которые пока некуда потратить.

Моя статья двухмесячной давности "Лукойл. История приватизации" заканчивалась вопросом: есть ли у компании ответственный хозяин? Теперь ответ яснее: нет. Есть группа покупателей, каждый со своим интересом; есть вашингтонский регулятор, выдающий лицензии на месяц; есть отечественная нефтепереработка, которую снова и снова атакуют дроны; и есть материнская компания, которая юридически владеет зарубежными активами, но в реальности не может ими распоряжаться.

21 ноября лицензия OFAC снова истекает. Боэли говорит, что договорится «через несколько недель», но правила Вашингтона гласят: не позволять ЛУКОЙЛу получать выгоду. Эти два тезиса вместе уже звучат противоречиво. Кому в итоге достанутся зарубежные активы ЛУКОЙЛа, решит не тот, кто больше заплатит, а то, как Вашингтон в данный момент посчитает нужным распорядиться ими в своих политических интересах. Что же до самого ЛУКОЙЛа, то в этой игре он скорее стол — все кладут на него свои карты и играют, но никто не спрашивает, хочет ли стол этого.

Ноябрь, 2026 год.


Рецензии