Блаженны нищие знанием, ибо счастливы суть

     Монголы прозвали своего хана Бату Хорошим ханом, что объяснялось добродушием основателя государства Российского, а также его щедростью, с какой он раздавал свою долю награбленного всем подряд, от влиятельного нойона и до последнего харчу, точно так же те же самые люди сменили имя его деда с Темуджина на Чингисхана, самим наименованием величая его уникальную способность объединить впервые в истории кочевых племён все степные племена, проживающие в юртах, в одно мощное, процветающее, бесконечно расширяющееся государство. Эти имена были придуманы снизу, в отличие от всех вообще великих, от Альфреда и до Екатерины, наименованных так от избытка жополизного усердия лукавых царедворцев. И в этом - очень большая разница. Как, примерно, между х...м и пальцем. Это, может, ковырялкам палец вполне заменяет х...й, а коблихам по хер ветер что там засовывать в дырки подругам, но мужчинам - натуралам, как и трансам, впрочем, вынь да положь.
    - Зарубили твой труд, - нескрываемо торжествовал Левонтий Магницкай, оглушая приятеля новостью из Кремля, - сказали, что может и был такой твой Х...мор, но унижает он своей неприкрытой сущностью дух национальный.
    - Какой дух ? - гнусаво передразнил Татищев. - Сами же назвали народ смердами от исходящего от них всех смрада. Отсутствие гигиены, Левонтий, к нациям отношения не имеет. Возьми вот монгол, к примеру. Все замечали исходящий от них противный запах бараньего сала, но никому не пришло в  голову назвать их иначе, нежели татарами, хотя все, кому ещё дорого просвещение в России, прекрасно знают, что татары были поголовно вырезаны монголами, оставив лишь имя.
    - Ирония судьбы, - засмеялся дребезгливо придворный арифметик, наконец - то дождавшийся краха противоестественных наук, а история Татищева и была самое противоестественной из наук, так как основывалась на всего лишь совокупности мнений двуногих, а сколько людей, известно, столько же и мнений, то ли дело естество : шаг вправо, шаг влево - не побег, а нарушение здравого смысла, неизменного и твёрдо установленного раз и навсегда.
    - С лёгким паром, - мрачнел на глазах милейший Татищев, - ещё. После Машки Шараповой даже и Ёлки пойдут.
    - Да не трогай ты говно ! - не выдержал плескающейся в глазах приятеля скорби Магницкай. - Даже не вспоминай, оно и вонять не будет.
    - А смердам над всего лишь ноги чаще мыть, - развеселился Татищев, - да обувь из древесной коры заменить сапогами.
    - Вот почему твои монголы, - поднял вверх указательный палец Магницкай, названивая колокольчиком, призывая дворового казачка Лаврика, уже приуготовившего славный обед, - и говорили, что босой монгол - не монгол.
    - И без коня, - поддержал приятеля Татищев, усаживаясь за обеденный стол, - монгол тоже не монгол.
    Лаврик и Мавруша внесли шкворчащее, шипящее и пенящееся, а приятели начали пир горой, так как пирдуха коала находит в совсем других местах силы, в частности, в книгах и документальных фильмах, дающих не только развлечение, но и, что много важнее, познание. С чем сам себя и поздравляет.