Войной рождённые герои. часть 2, глава -3

Глава третья
Первый день на полигоне состоял в основном из организаци-
онных процедур. Призывники-резервисты сдали свои доку-
менты майору-штабисту и занялись обустройством в казарме.
Во второй половине дня их по очереди стали приглашать в штаб
и объявлять статус будущей службы.
В кабинете начальника штаба Вахмистрова Костя оказался бли-
же к вечеру. Прочитав вслух записи в военном билете, полковник
посмотрел на резервиста и безразличным голосом произнёс:
— Согласно военному образованию и информации из лично-
го дела, ты рекомендован на должность заместителя командира
батальона по политической части. Окончательное оформление
в этой должности будет произведено после определения тебя
в конкретное воинское подразделение. Вопросы есть?
— Нет. Вам виднее, куда меня направить.
— Ну, вот и хорошо. Приступай к тренировочным занятиям.
Сразу по выходу из штаба Костя впервые решил позвонить
деду, который, как он считал, поймёт его и подготовит к этой
новости остальных членов семьи.
— Алло, дед, это я. Прошу тебя, сначала выслушай меня,
а потом можешь говорить всё, что обо мне думаешь. В общем,
я принял решение пойти на СВО. Не только решение принял,
а уже нахожусь на военном полигоне. Через две недели нас от-
правят в зону боевых действий. Я должен был это сделать. Мо-
жет, конечно, и неправ, что не посоветовался с тобой, но по-дру-
гому поступить не мог.
После этих слов Костя замолк, прижал ухо к телефону и стал
терпеливо ждать справедливую реакцию Дмитрия Васильевича.
Но на его удивление после короткого молчания дед спокой-
ным голосом произнёс:
— Твоё решение стоит уважения. И если даже случайное, сде-
ланное на эмоциях — оно исходит от взрослого мужика. Я ду-
маю, что армейская жизнь в условиях войны раскроет тебе глаза
на действительность и заставит любить свою страну и её народ.
Мне, конечно, тревожно за тебя, но то, что ты будешь защищать
Родину, а значит, и нас, греет и придаёт гордость за тебя. Береги
себя. Матери и Вере позвони сам. Они тебя потеряли. Я поста-
раюсь объяснить им твое решение и по возможности успокоить.
Просить прощения у них будешь при личной встрече.
— Дед, спасибо тебе. Ты правильно меня понял. Я тебя не под-
веду.
— Ты где сейчас находишься?
— На военном полигоне в Наро-Фоминске.
— Я постараюсь навестить тебя.
Получив неожиданную поддержку, Костя повеселел. «Ум-
ный у меня дед. Не стал читать мораль, а принял мою сторону.
Думаю, далось это ему не просто. Мужественный человек», —
с благодарностью подумал он. Разговор с остальными членами
семьи оставил на следующий день. «Пусть дед их подготовит,
а потом уж и я с ними свяжусь», — решил он.
Интенсивные занятия проходили каждый день по нескольку
часов. Костя втянулся в их ритм и без особого напряжения вы-
держивал физическую нагрузку.
В первый выходной день повидаться с ним приехали дед,
мать и Вера. Встреча была нерадостной, а разговор тяжёлым.
Особенно нервным он оказался между Костей и Верой.
— Ты где трое суток был? Почему не отвечал на мои звонки?
У тебя есть другая женщина? Ты от меня решил на фронт сбе-
жать? Если я тебе надоела, ты так и скажи. Цепляться за тебя
не стану, — вопрошала Вера.
— На работе проблема возникла. С начальником поругался.
С горя сорвался и у друзей завис, — соврал Константин.
— Не обманывай. Дмитрий Васильевич звонил начальнику
твоего главка. Там у тебя всё в порядке.
— Значит, пожалели его.
— А на СВО зачем идёшь? Чтобы избежать наказания на рабо-
те? Ты что, меня за дурочку принимаешь?
— На войну иду по своему глубокому убеждению. Хочу себе
доказать, что не совсем ещё пропащий человек.
— Ты сейчас правду говоришь или смеёшься надо мной?
— Правду и только правду. И нет у меня другого мотива, тол-
кающего на бой с лютым врагом.
Вера помолчала, посмотрела пристально в глаза Константина
и тихо произнесла:
— Я не думала, что ты настолько пустой человек. Поступай,
как знаешь. Может, поумнеешь. А если не получится, то я и без
тебя проживу.
Мать мало говорила. Глядя на Костю, она боялась, что не вы-
держит и у всех на виду разревётся. Поняв, что сына уже не от-
говорить от страшного, по её мнению, решения ехать на войну,
она дрожащим голосом попросила:
— Ты хоть пиши чаще и по телефону звони. Я буду за тебя
сильно переживать. Под пули зря не лезь и береги себя. Попусту
не выказывай своё геройство. Это тебе не компьютерные игры.
Помни, ты у меня один.
Не досажал внуку разговором и Дмитрий Васильевич. От угне-
тающей атмосферы встречи Костя устал, и, когда дед сказал, что
им пора возвращаться домой, он внутренне даже обрадовался.
Прощаясь, дед обнял внука и произнёс:
— Тебе уже тридцать два года. Я в этом возрасте крупным
предприятием руководил, а ты до сих пор со своими «хотелка-
ми» разобраться не можешь. Думаю, что армия и боевые усло-
вия расставят в твоих мозгах всё по полочкам. Мне начальник
штаба сообщил, что ты на должность замполита будешь назна-
чен, поэтому береги не только себя, но и своих подчинённых.
После двухнедельных учений на Наро-Фоминском полигоне
резервистов посадили в пассажирский поезд и повезли в город
Тверь, где они провели ещё десять дней. Условия для трениро-
вок здесь были намного сложнее тех, что уже прошли. Но мо-
лодые, здоровые мужики быстро адаптировались и к ним, по-
казывая отличные результаты по всем направлениям боевой
подготовки. Вечером, после отбоя, лёжа на жёсткой панцирной
кровати, Костя незлобно поругивал себя за спонтанное реше-
ния идти на фронт, но с каждым последующим днём такого са-
мобичевания становилось всё меньше и меньше.
Незадолго до окончания учения из резервистов были сфор-
мированы четыре роты, которые, в свою очередь, поделились
на двенадцать взводов, и состоялись утверждения офицеров
на должности, соответствующие их званиям. Костю назначили
командиром третьего мотострелкового взвода четвёртой мото-
стрелковой роты. Ему это не очень понравилось. С трудом про-
бившись в кабинет начальника полигона, он в категорическом
тоне высказал ему своё несогласие с назначением:
— В соответствии с моей учётной карточкой, где стоит ВУЗ
850200, я военный прокурор — следователь, а не пехотный
офицер. Начальник Наро-Фоминского военного полигона пол-
ковник Вахмистров определял меня на должность заместителя
командира батальона по политической части.
— А Тверского военного полигона я начальник. Так что, лейте-
нант, будешь исполнять ту должность, на которую я назначил. Если
не согласен, пиши рапорт на имя моего вышестоящего начальни-
ка. Что категорически не советую делать. Ещё вопросы есть?
— Вопросов больше нет, — ответил, расстроившись, Костя
и пошёл в распоряжение своей роты принимать командование
над третьим взводом.
Ночью 26 марта весь личный состав резервистов, находящих-
ся на полигоне, подняли по тревоге, приказали упаковать лич-
ные вещи в рюкзаки и построиться на плацу.
Стоя под тусклым освещением ламп в одной шеренге со сво-
им взводом, Костя почувствовал необъяснимую тревогу и пре-
дательскую дрожь в ногах. «Что с тобой, приятель? Мандраж
заколотил? Поздно. Возьми нервы в руки и учись со страхом бо-
роться», — выдал себе установку он.
Вскоре в сопровождении трёх старших офицеров перед стро-
ем резервистов появился начальник полигона. Окинув шерен-
гу строгим взглядом, полковник зычным командирским голо-
сом выкрикнул:
— Воины, ваше обучение закончилось. Впереди фронт и упор-
ные бои. Надеюсь, вы не зря провели тренировки на нашем
полигоне, и они помогут вам в реальных боевых условиях.
Представляю офицеров, которые будут сопровождать вас до пе-
редовой фронта: командир батальона подполковник Никитин,
начальник штаба батальона майор Самойлов и заместитель
командира батальона по строевой подполковник Шабаров.
На этом моя миссия закончилась. И повернув голову в сторону
стоящих рядом старших офицеров, произнёс:
— Командуй, подполковник! Теперь они твои.
Пройдя острым испытующим взглядом по лицам стоящих
в первом ряду резервистов, командир батальона приступил
к своим обязанностям:
— Сейчас организованно, армейской коробкой мы выдвинем-
ся в сторону железнодорожного вокзала, с которого отправимся
на фронт. Прошу соблюдать порядок и дисциплину на всём пути
следования. Нарушители будут наказываться жёстко и незамед-
лительно.
Как только подполковник закончил речь, четыре капитана
вышли из общего строя и скомандовали:
— Налево! Вперёд ша-а-гом марш!
«Ну, вот и всё. Манёвра для отступления у меня не осталось.
Теперь только вперёд», — невольно подумал Константин.