140. Молот и Наковальня

 Агафон Куршавелев долго не появлялся  - я все прохаживался и вспоминал, как здесь около клуба, когда-то, стояли карусели, батут, тир и наковальня с молотом - и Румын из "Чмороха" пробовал выбить рекорд.
         Я не стал с ним соревноваться.
        Я каждый день бегал, зимой погружался в прорубь (1 раз  по шейку после 2-х километровой пробежки) и вечером, выходя в оббитый грузчицкой каталкой коридор Пункта питания, подтягивался на турнике - раз, другой, третий - делал несколько подходов, вызывал и тренировал силу, чтобы потом ее применять.
         Вкладывал я ее в вибрацию голосовых связок и в штрихи медиаторные по струнам гитары; иногда в легкое, чтоб не поднимать пыль, притоптывание ногой.
       Что я еще делал - так это прочитывал на старославянском молитвы по молитвослову - усердно стоял перед старой, с выскобленными боками, иконой, а потом ехал в родник "Святая Мария", что находился за солдатскими прудами.      Дорогой думал над фразой, вычитанной в какой-то книге - "чтоб стать бессмертным - надо беречь слюну и сперму". Я это понимал так: сдерживаться надо - не давать выход дуры-силы; слюну - это значит не злиться, не брызгать ею, и когда ешь или пьешь, чтоб она не текла от удовольствия. А сперму - это контролировать себя с женщиной - слабо это получалось - но я стремился.

Изучал книги, где есть слово "ци" (энергия), никогда не натягивался серным дымом (претили несветлые существа, убыстряющие движение крови в 4 раза), а что касается алкоголя - домашнее вино в порядке дегустации, чтоб похвалить изготовителя.

          Я всегда помнил строчки поэта Анатолия Жигулина:




Эти сладкие яства

Нам, поэтам, беда,

Ведь при них - от лукавства

Не уйти никуда.


Лишь бы правды погуще,

Как Твардовский сказал,

А не райские кущи
               
И стотысячный зал.

     Я познакомился с Ферсманом и Бураном - бассистом  и барабанщиком - очень зигзагными людьми, и был у меня  Велин - насыщенный взрывчатый гитарист. Первые два были из породы викингов, берущими вдесятером Париж. В музыке, мне казалось, мы могли вчетвером рвать зубами сырое мясо.
      Я именовал группу "Ничто не слишком" - чтоб выйти из ожидательного, автопилотного режима - и ринуться.