Испытание любовью

*ИСПЫТАНИЕ ЛЮБОВЬЮ*

Я спускалась по ступеням узкой улицы, вымощенной крупным булыжником, а мне навстречу шел Иисус. Он улыбался. Я рванулась ему навстречу, чтобы идти за Ним.
— Нет, тебе со мной нельзя, — и Иисус прошел мимо. Я еще не знала, что мне снился Иерусалим...

*Глава 1. Ромка.*

Ромка не смотрел на ее лицо, он не мог отвести глаз от ее руки. Рука как будто думала, решала его участь — чуть-чуть постукивала кончиками пальцев по столу. Пауза висела в воздухе и не давала дышать. Когда движения пальцев прекратились, Ромка похолодел.
— Подойди ко мне...

Ромка хотел спросить «зачем?», но не смог произнести ни звука. Смог только открыть рот. Он боялся ее ответа. И боялся молчать. А тем более — встать и подойти к этой женщине, его новой воспитательнице.

Детдомовских воспеток Ромка не боялся. Они орали, могли ударить, запереть в изоляторе, даже попросить «старшаков» избить его, но все это было понятно и поэтому не пугало.

А здесь жили по каким-то особым правилам. Пока что Ромка узнал только одно — здесь нельзя драться. А что может быть нелепее для пацана? Даже если ты младше и слабее всех, ты должен правильно себя «поставить». Показать, что ты не боишься драться и даже нападать первым. Тогда все будут знать, что тебя лучше не трогать. В детдоме воспитатели и внимания не обращали на такие разборки.

А здесь нате вам... И по тому, как на него смотрели другие мальчишки, когда за ним пришел Эвальд, Ромка понял, что они его заранее жалеют! Как будто на расстрел повели. Что за фигня?...
В душе что-то заметалось, ища выход.

Выход мог подсказать Костя, единственный друг в этом интернате, который его и привел с улицы. Но его не было в комнате, когда пришел Эвальд и повел Рому к воспитателю.
И вот он уже сидит в кабинете и не может понять, что с ним творится.

— Рома, подойди ко мне, — повторила Вера Михайловна так же спокойно.

Время для раздумий закончилось, это было понятно.
Ромка посмотрел на окно и встал. Сделать несколько шагов было уже легче.
Вера Михайловна взяла его голову своими теплыми и сильными ладонями и заглянула в глаза мальчика:
— А теперь расскажи мне, что произошло...

Тепло ее рук было таким мощным, что казалось — это теплая волна окатила его всего. Ромка поднял глаза и неожиданно для себя заплакал. Как маленький, как давно уже с ним не случалось. Он плакал, и ему казалось, что эта малознакомая женщина, которую он только что боялся, понимает его как никто на свете еще не понимал.
А она шептала в его макушку:
— Ну все... все... Все кончилось... Не плачь, все будет хорошо...
— Я больше не буду...
— Что не будешь?
— Ну... драться не буду, — Ромка вздохнул.
Вера Михайловна улыбнулась и тоже вздохнула...

— Давай сделаем так... В течение первого месяца ты будешь приходить ко мне каждый вечер и рассказывать, как у тебя прошел день. Что было хорошего, что не очень... Но главное — ты должен научиться обо всем рассуждать честно, как есть. Понимаешь?
— Да, — согласился Ромка, хотя понимал очень смутно. Ничего, Костя объяснит потом.
— И если ты сделаешь что-то плохое, ты тоже об этом честно расскажешь...
— Фигасе!.. — вырвалось у Ромки, — а если не буду?
— Почему не будешь?
— Да так никто никогда не делает!
— Ну, в детдоме не делали, а у нас все новички начинают с этого. Потому что лжецы и нераскаявшиеся грешники не войдут в Царство Божие. Ты скоро начнешь изучать Слово Божье и узнаешь об этом подробно. Ты же понимаешь, что у нас не обычный интернат, а христианский. Значит, мы должны учиться поступать как христиане. Да, сначала это покажется трудным, потом привыкнешь.
— А спросить можно? — Рома произнес это самым равнодушным тоном, на какой только был способен.

Но каким-то непостижимым образом Вера Михайловна его поняла и ответила:
— Нет. Об этом мы сегодня говорить не будем. Рано.
— Но Вы же не знаете!... — Ромка не мог поверить, что его мысли кто-то может угадывать.

Воспитатель улыбнулась:
— Ты хотел спросить, будут ли тебя наказывать за плохие поступки? И я уже ответила, что сегодня мы не будем касаться этой темы. Тем более, что ты пообещал мне больше не драться...
Пойдем обедать!