146. Гаврош с Затинки

 - В четверг играем в "Плане" (другое название «Дебриария») - услышал от одной из репетирующих групп. Я иногда слышу это слово в других контекстах. А первый раз было в песне, в 1967 году:
               
                Богата планом страна родная,
                Страна родная Узбекистан.
                Не надо плана нам с Тегерана,
                У нас хороший советский план.

Дикий устрашающий голос под струнный звон с угла двора - Оброк поет.
Он - шпана. Я  - шестиклассник - его боюсь. Он живет по диагонали от меня - в нижней квартире нашей брежневки. У Оброка слева фикса - золотой зуб среди белых зубов. Мишка Оброков.
Семья Оброковых - это шквал новостей в нашем дворе. В 4-х комнатной квартире на 1 этаже, в одной из комнат у них стоит лошадь и жует сено. В семье много детей. Половина в тюрьме. Отец может зубами поднять 50-ти килограммовый мешок сахара.
Квартирные драки и пьянки выплескиваются на улицу. У Мишки что-то воровское в лице, цыганское. Тип лица, как у Высоцкого, глаза горящие. Гаврош. Юный мужчина Затинки.
На 7 ноября к нему пришло полгорода молодежи: послушать, как он поет. Потом он бежал за кем-то в белой рубашке с широкими рукавами - поскальзывающийся, хмельной, с развевающимися пластинами черных волос, знающий как поступать с лучом творения, шедшим на нас в то время, в шестидесятые,  красные годы.
Очень развитый, артикуляционный, голосовой аппарат, чувствовалось, что этот паренек действует словом, прикладывает к нему силу.
Когда он пел во дворе - открывались окна.

1967 год, молодые женщины вдруг слышат гитару и буйный извив вокала. Женщины, въехавшие со своими семьями в новые квартиры рядом с Окой, лесопарком.
Подросток,- я высунулся по пояс и стал смотреть в сторону котельной.
Вот это окно слева от моего стола, как пишу, спустя 40 лет.
Воспоминание водило меня столько же времени, сколько Моисей еврейский народ.
Жизнь текла, и вдруг со дна поднялась золотая раковина.
Это жизнь ушла - и я плакал по ней.

          Я забыл хулиганские песни,
          Что подростком слыхал во дворе.
          И сегодня услышу их если,
          Поскользнется нога на тропе.

          Но она вернулась, имея сверхконцентрированное выражение — звук.
Вдруг  на бардовской гитаре я стал играть такие загогулины, что КСПуки отворачивались - а мне было наплевать на них - кострово-лесных поэтяшек.
          Я говорил: есть, чем потресть.
          В смысле потрясти.
       Гитарист группы "Латры" Дудинов (в свое время простоявший на одной ноге в шкафу 3 часа, пока грузин между факаньем спрашивал у своей любовницы: Ну, где этот рыжий? - встречу, убью!) - спросил у меня: сколько ты весишь? Я промолчал и подумал об Оззи Осборне: вот у кого риффы тяжелые, как бивни мамонта, которыми можно трясти. А у рыжеволосого Дудинова я тоже хочу спросить:

- А ты сколько весишь, что смог простоять на одной ноге 3 часа - Дудок, делающий музыку под стиляжью группу "Браво"?
Что же касается меня - то я трясу риффом "Гегемон Тевтон".