О слабости. Старт

Парадокс Бытия, Мироздания, Бога (каковые понятия являются вещами совершенно тождественными) состоит в том, что Ему-то, как Абсолюту всего сущего, как выражению, стало быть, абсолютной силы, не должно бы быть свойственно это качество. Однако же, если у Бога не было бы слабости, то в чём тогда состоял бы смысл Его жизни? Ибо как мы, смертные, стремимся, по возможности, преодолеть свои слабости ради обретения большей власти, большего влияния в мире, так и сам Господь Бог должен же к чему-то стремиться, должно же и Ему чего-то не хватать для достижения полного счастья, ведь в противном случае жизнь теряет всякий смысл. Ибо когда у кого бы то ни было всегда есть всё, что ему надо, тогда ему ничего не хочется. А коли ему ничего не хочется, тогда в чём же, собственно, будет состоять процесс его бытия? В том, чтобы пребывать в состоянии вечного покоя. Но для этого не нужно жить. А можно валяться себе камнем хоть целую вечность. А жизнь есть комплекс ощущений. Хотеть надо чего-то, чего-то надо пытаться достичь, чего-то должно не хватать, постоянно или периодически, каковую нехватку живое существо ощущает чувственно как страдание, которое и стремится устранить, совершая определённые действия. А коли так, то и у Бога должна иметься слабость, не позволяющая Ему достичь удовлетворения главного своего желания, которую слабость Он и преодолевает без конца и начала - и не может всё-таки полностью преодолеть. Ибо добившись всего, что Ему нужно, Он лишится смысла жизни и умрёт - чего по непонятному нам аксиоматичному закону природы не может быть никогда (а если бы могло быть давно бы уже произошло - и ничего бы и никого в мире не осталось). Абсолютная сила, таким образом, не совместима с жизнью в принципе, равно как и абсолютная свобода. Чегой-то постоянно должно уязвлять, доставлять некие страдания,  преодоление или только облегчение которых просто необходимо для поддержания жизни. Необходимость правит миром смертных, но она же управляет и жизнью единственного бессмертного существа, чья  беспредельная плоть и является Мирозданием. Ибо свойства Бога есть не что иное, как свойства смертных, умноженные на бесконечность. А такого свойства, как свобода, у конечных, смертных тварей нет и быть не может. А ноль, как известно из математики, на сколько ни умножай, всё одно произведение останется равным нулю. Тут вполне можно возразить, что законы конечного мира принципиально отличаются от законов мира бесконечного - и поди откажи в праве на существование такому возражению. Однако же, если принять ту точку зрения, что в основах устройства конечного и бесконечного миров нет принципиальной разницы, тогда можно хоть чего-то понять о беспредельном во всех проявлениях Мироздании и хоть как-то его объяснить. Если же считать, что бесконечность есть нечто совершенно иное, чем ограниченность, тогда  никогда ничего мы не поймём, ни в чём не разберёмся. Вдобавок довольно странно, нелогично полагать конечный мир, входящий  в виде элемента в мир бесконечный, чем-то принципиально иным. Едва ли составные части и целое могут уж совершенно отличаться друг от друга.            
То бишь неотъемлемым свойством самого Бога является слабость.

Вообще, это явление универсальное, бытующее само по себе, без дополнительных усилий, точнее, даже без каких бы то ни было усилий. Чтобы демонстрировать это качество, не надо обладать никакими способностями, не надо совершать никаких поступков, не надо делать вообще ничего. Слабость уравнивает всё и всех, превращая что угодно и кого угодно в абсолютно неподвижное нечто. Выражением абсолютной слабости служит полная обезличенность, эдакая анонимность, тождественность всех её носителей. А естественным логическим завершением этого идеального, то бишь в законченном виде не существующего в Мироздании свойства, является смерть. А смерть поставляет материал для возрождения. А значит, для созидания, для делания, для творения, которое без силы, антипода слабости, невозможно. Но сила не может действовать долго, по мере своего затрачивания она нуждается в восстановлении, для чего совершенно необходимо вернуться к слабости, к пассивности, к покою. И сила, таким образом, сравнительно краткосрочна - а слабость как раз наоборот, весьма продолжительна.

Вдобавок слабость, сравнительная слабость большинства людей позволяет создать иерархичное общество, в котором возникает гораздо меньше противоречий между ними и которое, таким образом, в наибольшей степени способно к научно-техническому прогрессу, к совершенствующему развитию. Ведь если каждый будет сильным, то поди-ка попробуй выстроить взаимоотношения подчинения-господства, всяк будет рваться в руководители, вместо того, чтобы становиться усердным исполнителем, что будет только тормозить развитие общества, делающее его более умелым и сильным.
Слабость, таким образом, реализуется в двух аспектах бытия. Во-первых, даёт отдых, необходимый для дальнейшей жизни. Во-вторых, слабость позволяет силе наилучшим образом удовлетворять те потребности психики, которые ведут к совершенствованию человека и изменяемого им мира.

Если мы посмотрим, как развивается косный мир космоса, мир звёзд и их скоплений, то увидим следующее. Все они, в общем и в целом, только излучают энергию в окружающее пространство. И хотя этот процесс не линейный, не всегда происходит только отдача тепла и света, иногда звёзды накапливают энергию, остыв - но потом, снова взрываясь, опять выделяют и выделяют её. На примере звёзд видно, как в частных случаях проявляется общая закономерность, заданная Большим Взрывом гиперплотного вещества Вселенной, если руководствоваться современной, вполне логичной теорией о происхождении космоса. А что, собственно, такое представляет собой ядерный и термоядерный пожар всевозможных звёзд, длящийся миллиарды лет? Да ничто иное, как уничтожение, выбрасывание накопленной потенциальной энергии, превращение её в бесполезную, но притом очень мощную кинетическую, световую и тепловую. Идёт просто рассеивание вещества и энергии Вселенной, чисто деструктивный, с точки зрения того, что существовало д о Большого Взрыва, процесс. А откуда я, спрашивается, знаю, что там было д о? Д о начала времён, как утверждает современная наука? По её мнению, был невообразимо плотный сгусток всей материи нашей Вселенной, образовавшийся в результате предварительного сжатия, каковое невероятное уплотнение и взорвалось, в соответствии с законом природы. Но почему бы не предположить, что эта гиперплотная масса была неким элементом гипергигантского сложного и совершенного конструкта или даже самим таким конструктом? Век которого и завершился в результате предопределёного взрыва? И ничего уж совсем немыслимого в подобном предположении нет, ибо аналогов ему в нашей земной жизни сколько угодно. Возьмём любой пожар, не важно, горит ли произведённое человеческим трудом или природной стихией: то чрезвычайно сложное, иногда и живое, на создание чего потрачена масса сил и энергии, а то и ума - оченно быстро превращается в кучу пепла и золы. Вот зола - та уже не горит, хотя и она может при определённых условиях превратиться в ещё более примитивные формы материи.
Так что я предлагаю аналогию между обыкновенным пожаром и Большим Взрывом. И право на жизнь такая аналогия имеет. Никто ведь доподлинно не знает, что' конкретно было перед Большим Взрывом. А исходя из столь мощного и продолжительного процесса распада вещества с выделением невообразимого количества энергии, что происходит после Большого Взрыва, вполне можно предположить о наличии до него некоей о-очень сложной и совершенной структуры, которая, собственно, и уничтожилась и уничтожается, находится в процессе уничтожения доселе.
Применительно к предмету нашего рассмотрения, всё выглядит достаточно просто. Ранее, до Большого Взрыва, кем-то была создана сложнейшая структура, а потом она умерла, разрушилась, взорвалась - и доселе, в течение миллиардов лет длится процесс её распада. Вот то, что было д о, то бишь создание структуры, превратившейся в современную Вселенную - это было актом силы. А то, что произошло потом, то есть Большой Взрыв и его последствия - это и есть выражение грандиозной, с позволения сказать, слабости.  Понятно, что моя фантазия уж очень вольная, и утверждать, что всё воистину так и было, категорически нельзя. Лишь некоторая вероятность такого утверждения допустима, не более того. Но уж ни малейших сомнений не вызывает факт энергетического и вещественного в ы д о х а, рассеивания, энтропии, увеличения объёма остывающей Вселенной. Горение звёздной материи длится и длится, состояние взорвавшегося пространства инертно и, в целом, деструктивно. И какой бы силой это движение ни обладало, оно, по сущности своей, есть воплощение слабости. Ну а тот факт, что внутри этой деструкции есть столь сложная и способная к совершенствующему развитию жизнь, наша, человеческая жизнь на планете Земля у звезды по имени Солнце, является лишь частностью, частным случаем конструктивного элемента общего деструктивного процесса.
Выходит, что' там было д о, нам в точности неведомо, а то и вообще неизвестно, но п о с л е миллиарды лет наша Вселенная находится в состоянии слабости - и вот это можно констатировать безо всяких яких.

Что же касается нашей обычной жизни, нашего повседневного существования в доставшейся нам юдоли скорбей (которую иногда, однако же, называют и наилучшим из миров), то тут тоже всё выглядит, пусть и не совсем, но таки довольно просто и однозначно. Чем значительнее делаемое нами дело, чем масштабнее задача, которую мы берёмся решить, чем более продуктивных, впечатляющих и ярких результатов мы достигаем или хотим достичь, тем больше и тем скорее мы от этого устаём, причём, иногда "устаём" до такой степени, то бишь оказываемся в таком состоянии, что лишаемся всяких сил продолжать стремиться к запредельным свершениям. А в особо тяжёлых случаях люди просто таки надрываются, теряя способность даже обычной работой заниматься, а то даже и погибают. Само собой разумеется, что возможности человеческой психики, центральной нервной системы любого человека огромадны, и люди, в принципе, могут заставить себя терпеть ради чего бы то ни было, ради элементарного выживания или достижения своей мечты, такие лишения и страдания, которые ни одна скотина не выдержит, ни одно животное, ибо ёмкость ЦНС  любого животного во много раз меньше, чем у человека, а от возможностей этой наиглавнейший системы напрямую зависят и приспособительные возможности организма. Но эта самая сверхизбыточная ёмкость ЦНС человека заставляет его и постоянно стремиться к новым достижениям, стремиться обретать новые, дотоле недоступные знания и умения, несмотря на возникающую из-за усталости слабость. Люди, по крайней мере те из них, которых принято считать сильными личностями, сами загоняют себя бог весть куда, ставят перед собой такие цели, пытаясь достичь которые довольно быстро расстрачивают большую часть своих незаурядных сил и впадают в состояние слабости. И в итоге слабость всегда преобладает над силой. Нет, она не побеждает силу в большинстве случаев, но, по большей части, находится в довлеющем положении. Из обычного жизненного, даже, можно сказать, житейского опыта каждому человеку известно, что желания всегда превосходят возможности, в той или иной мере, в зависимости от потребностей конкретной персоны, но тем не менее - всегда. Всегда каждому хочется больше, чем можется. И всегда, увы, усталость и вызванная ею слабость не позволяют человеку добиться своего целиком и полностью. Всегда предел сил - вот он, рядом, а слабость пределов не знает.
Таким образом, сильные люди сами превращают себя в слабых, со своей собственной точки зрения, в своём сознании, по причине чрезмерных претензий человеческой психики. Могли бы довольствоваться меньшим - всегда бы оставались сильными, в своих собственных глазах, не говоря про мнение окружающих, ибо все бы свои дела делали наилучшим образом. И такие примеры тоже есть, просто всё-таки их маловато, ибо человек всегда отыщет повод для недовольства собой, своим положением.

О да, любой богатырь духа, любая волевая личность, любой идущий к своей цели, невзирая на самые невероятные препятствия - может запросто превратиться в слабака, если уж не в беспомощное, то в маломощное создание. А слабый от природы даже в жёстких и жестоких условиях существования так и останется слабаком, если вообще выживет. Исключения возможны, но, как правило, в жизни бывает именно так.
Хочу привести пример из хорошей, в смысле, правдоподобной и читабельной, литературы. Тут прочитал я недавно, впервые в жизни, кстати, от корки до корки и вдумчиво, очень даже интересный роман, разновидность семейной хроники, классическое произведение нашего сатирика 19 века Михаила Салтыкова-Щедрина под названием "Господа Головлёвы". Речь там, в общем, идёт о том, как одна дворянская семья полностью прекратила своё существование на протяжении трёх поколений. Можно сказать, выродилась. Вступили в брак молодой человек с девушкой, нарожали детей, у тех тоже дети появились. Но в итоге получилось так, что все их внуки покинули сей мир в очень даже молодом возрасте, не оставив никакого потомства. То есть со времени рождения основателей фамилии прошло лет 80 с небольшим - и никогошеньки не осталось от их довольно приличного, по численности, приплода, от четверых отпрысков. История эта нашему поколению хорошо известна, да и более молодым поколениям, я полагаю, тоже. Быть может, современным 20-30-летним нашим соотечественникам, в их массе, о "Господах Головлёвых" даже и слышать не приходилось, но в наше время и в школе мы этот роман проходили, и спектакли по нему ставились, и кино снималось.
Так вот, во всей этой фамилии, из 10 человек трёх поколений (отец, мать, четверо детей и четверо внуков), была только одна сильная личность, которая свой потенциал и реализовала очень даже неплохо.
Родоначальница семейства Арина Петровна Головлёва своими неусыпными трудами увеличила богатства клана аж в десять раз - как я понял, если брать в денежном эквиваленте. А число крепостных рабов, принадлежащих помещикам Головлёвым, возросло и того пуще - со 150 человек до 4000. Арина Петровна очень даже грамотно единолично управляла доставшимся ей с мужем имением. Вдобавок она преумножала головлёвское состояние с помощью всяких судебных тяжб, добиваясь отторжения у соседей спорных участков земли. В общем, серьёзная была тётенька, с такой не забалуешь. Правила своим хозяйством железной рукой, никаких мелихлюндий себе не позволяла и ленью не страдала, во все дела вникала с должным рвением и умением. И вот такая, стало быть, селфмейд леди взяла да на старости лет, во-первых, потеряла львиную долю находящейся под её контролем собственности, за каким-то рожном поддавшись на хитрость и лицемерие своего сына Порфирия, более известного по прозвищу Иудушка, и всё почти ему отдав. А во-вторых, Арина Петровна перестала заниматься хозяйственными делами, перестала уделять какое-либо внимание своему оставшемуся, как сейчас бы сказали, бизнесу. Жизнь её превратилась в праздные сладкие воспоминания о днях былой значительности, в наркотическое смакование того, что было. Она как-то вот взяла да и перехотела трудиться по-прежнему и опять вести дело сельскохозяйственного производства рачительно и преумножительно. А возможность такую имела. И характер у неё был сильный - о чём вся предыдущая жизнь Арины Петровны Головлёвой ясно свидетельствовала. Однако дала властная и привыкшая к ответственности старуха слабину, не потянула, не выдержала, точнее, не захотела выдерживать былого напряжения.

Может, старость тому причиной, силы-то уж не те, напрягаться по-прежнему, как в молодые-то годы, невмочь. А может, и ещё что. Только это, право слово, и не важно - в контексте того, об чём я толкую. Сила - весела, с ней не заскучаешь. Она даёт ощущение самоутверждения сама по себе. Ежели ты можешь - ты уже крут и значителен. И не имеет значения, что именно ты можешь, лишь бы это дело, лишь бы умение это было трудное и всем, в той или иной мере, желанное. Но веселье, жизнеутверждение, оптимизм силы тяжело даётся, довольно быстро и весьма здорово утомляет, особливо, если вектор силы велик. И хочется - и колется. А уж когда обстоятельства норовят подножку поставить, да одну за одной - ой, и огромен же соблазн бросить всё нахрен и жить без чрезмерного напряга. А уж на старости лет и никакого уже напряга не хочется. Так что многие люди, казалось бы, по самой природе своей не склонные к дуракавалянию, рано или поздно превращаются всего лишь в смакователей прежней своей значительности. А вот обратного движения - от слабости к силе - днём с огнём не сыщешь, как правило. Хотя исключения, очень редкие, случаются и здесь.
Так что была-была Арина Петровна, старалась-старалась, многого добилась (не понятно, правда, для чего, но это другой вопрос), а потом вдруг раз - и всё ей стало пофигу. В конечном итоге, она перестала делать что-либо вообще. Даже, кажется,  и есть почти перестала, а токмо валялась в постели с утра до ночи и с ночи до утра - да так и погасла, с голоду, похоже, преставилась. Вот вам и сильная личность. Ибо то, что трудно даётся, имеет очень чёткие пределы - и одно поддержание этого требует постоянных усилий. А лёгкие дела, точнее, делишки сами собой происходят, никакого напряжения для их делания развивать не нужно, и ничем они не ограничены.
Вообще, и среди известных исторических личностей, и, наверно, среди людей, которые знакомы каждому из нас лично, полно примеров значительных, сильных индивидуумов, у которых были и есть всевозможные слабости.
Взять одного из самых крутых государственных деятелей всех времён и народов, нашего первого императора Петра Алексеевича Романова, известного всему миру как Пётр Первый и Пётр Великий. Человек взялся перевернуть всю жизнь русского народа и государства, сделав её лучше во всех аспектах, сделав наше российское бытиё более целесообразным системно. Получилось у дяди не очень, но старался-то как, себя не жалеючи! Трудов положил за ради процветания Отчизны наш героический царь сверх меры. Однако же в подвижничестве своём Пётр Алексеевич постоянно до того утомлялся, что никак не мог обойтись без помощи алкоголя. Каковая помощь носила на протяжении всей жизни самодержца хронический характер. И дозы психотерапевтического зелья он принимал явно превышающие возможности собственного организма. О чём имеются многочисленные свидетельства современников. Этот гигант воли и дела переустройства на лучший лад всей российской действительности был, увы и ах, самым классическим алкоголиком. Что явно ускорило его смерть, случившуюся всего-то в возрасте 52 лет.

Никак вот он почему-то не мог обойтись без почти постоянного наличия в организме большой, сравнительно, дозы этилового спирта. И нахрена же это уж так-то ему было нужно? Вот ведь в чём вопрос. А ежели учесть, что он ещё вдобавок и курил, то вот вам аж целых две явных слабости. Выходит, что без этих двух очень даже вредных для здоровья  привычек все его, а с ним и целой России, успехи в преобразовательных делах должной, достаточной радости лично ему, государю всея Руси, не доставляли. Для полного счастья не хватало Петру Алексеевичу почти всегда пребывать подшофе, а иногда и в сильном подпитии, и вдыхать дым травы никоцианы, как в те времена порой называли табак. Ну да он такой был и есть не один среди людей и даже животных. Алкогольная и табачная, она же никотиновая, виды зависимостей являются полноценными психическими болезнями, для излечения от которых требуются немалые усилия как самого пациента, так и лечащего его врача, а то и врачей. И при твёрдой решимости самого больного вполне можно перестать зависеть от этих наркотических средств. А зачастую можно обойтись и без медицинской помощи, можно и самостоятельно преодолеть пагубную потребность. Было бы желание и соответствующая этому желанию сила воли - и тогда ничего невероятного в том, чтобы излечиться от алкоголизма и болезненного табакокурения, нет. А уж коли мы-то здесь толкуем о сильных личностях, значит такой исторический деятель, как Пётр Великий, всяко смог бы избавиться от своих приобретённых, причём, благоприобретённых психических патологий. Смог бы, да - но только если бы захотел. А это ж ведь дополнительные усилия прикладывать нужно, а жизнь у Алексеевича и без того вовсе не была малиной. Сплошная ответственность и сплошные труды, а расслабляться-то тоже нужно, отдыхать от напрягов. Вот в пьянстве и курении первый наш император и находил отдушину.
А что избавиться от того и другого зависимого состояния, при собственной к тому воле, не представляет какого-то даже труднопреодолимого препятствия - это известно мне лично. Добро бы я чисто теоретически рассуждал об излечении от пьянства и курения, тогда бы меня можно было упрекнуть в незнании сути дела. Но я сам и пил, и курил очень даже прилично и довольно долго, в течение восьми лет регулярно занимался такими для собственного организма безобразиями. Пусть и не каждый день, но раз пять-то в неделю точно. Иногда, правда, были и перерывы на полгода или несколько месяцев. Пил-то и курил я только на работе, со своими ребятами, с хорошими своими коллегами и товарищами. То бишь не на любой работе и не с кем угодно. А на стройке и со старыми приятелями.
А дома - ни-ни, ибо жена категорически не воспринимала подобный образ моей жизни. И начал я постоянно заниматься столь пагубным делом в возрасте аж 53 лет. Дотоле тоже иногда выпивал и периодически покуривал. Причём, выпивал порой очень даже для себя изрядно, да только случалось это крайне редко, где-то раз пять-шесть в год. Как я дошёл до жизни такой поближе к старости лет? А бог его знает, если в точности попытаться ответить на столь сакраментальный вопрос. Но кое-какие соображения есть. Дело в том, что до 2016 года, до своих 53 лет, я ещё питал какие-то иллюзии о возвращении былой физической силы, я ещё продолжал заниматься тем единственным упражнением пауэрлифтинга, которое пока что оставалось доступным для меня - жимом лёжа. Ибо после операции по эндопротезированию левого тазобедренного сустава, которую мне сделали в 2013 году, только жимом лёжа мне и можно было всерьёз заниматься. Хотя понятно, что какие уж в 50 лет могут быть тренировки, тем паче, что и руки уже были не в идеальном состоянии? А всё мне грезилось, что смогу-таки поднять без всякой анаболической химии столько, сколько никто больше внатураху осилить не сможет.

И вот в 2016 году, во время очередной ничего себе тренировки в жиме лёжа случилось предопределённое - возникла боль в районе левого плеча, там, где ключица соединяется с лопаткой. И нет бы мне тренировку-то прекратить, а я взял да и продолжил. А дурное дело нехитрое - от дополнительного усердия страдания только усугубились. Впрочем, принципиального значения это не имело. Не в тот раз, так в другой всё стало бы ясно. Появившаяся боль уже не вызывала бы никаких сомнений - занятия с отягощениями следовало заканчивать, причём, навсегда, иначе быть беде. И с тех пор спорт остался для меня в прошлом. Отчего я как-то загрустил, впал в перманетную неудовлетворённость жизнью. Того сильного ощущения надежды на небывалое совершение, которое давала тяжёлая атлетика, теперь взять было неоткуда - так мне тогда казалось, так это мной переживалось. А какого, собственно, рожна? Потом-то, к 2025 году, я придумал себе большущее дело - так чего ж столь долго кумекал, нешто в 2016, ну, или в 2017 не сумел бы допетрить? Да уж, как пить дать, сообразил бы - при наличии желания. Вот то-то и оно! В том и загвоздка, что заниматься новым тяжким делом, рискованным, с сомнительными перспективами, хотя чисто теоретически и многообещающим, мне как-то тогда не улыбалось. А хотелось некоторой расслабухи, хотелось ограничиться двумя постоянными напряжениями - сочинением литературных произведений, поэзии и прозы, и снискиванием пропитания работой каменщика. Третьего дискомфорта, возможно, самого поганого, я тогда категорически не принимал. И та благодать, которая была наградой за дискомфорт, никак меня не устраивала. Мне нужна была только благодать, без прилагающихся чрезмерных мучений. Произошёл типичнейший случай человеческой потребности в том или ином наркотике. Ну и выбрал я привычный и общепринятый, практически, во всём мире, во всяком случае, в крещёном, в христианском - то бишь алкоголь. И начал помаленьку выпивать, в основном, крепкие напитки, реже водку, чаще перцовку или старку, в общем, какие ни то настойки, а то и самогон, коньяк или виски, и прочее подобное, всё увеличивая дозу. Водка мне как-то меньше по вкусу. И  занимался пьянством, как правило, на работе. И, конечно, пил - а дело разумел. Ибо какой же смысл нализываться в стельку? Какой от снотворного одурманивания кайф? Не говоря уже про то, что деньги-то надо зарабатывать. Выпить, закусить, как следует (а выпивки без еды для меня попросту не существует, одна она мне задаром не нужна), прийти в возбуждённое состояние, поговорить за жизнь со своими пацанами, потом поработать в таком приподнятом настроении, потом ещё выпить, закусить, посидеть, потолковать о том, о сём. А иной раз и спеть, а то и сплясать, по настроению. Другого пития мне и не нужно. Оно понятно, что и все употребляющие того же именно и хотят. Но многим в процессе принятия замечательного снадобья кажется, что для достижения полнейшей эйфории нужно усвоить ещё капельку-другую. И вот тут-то кроется общеизвестный, но от того не менее коварный подвох. Ибо после очередной незначительной добавки возбуждающий эффект алкоголя вдруг превращается в отупляющий. И превысивший меру гражданин впадает в прострацию, а то и засыпает. Лишаясь, таким макаром, буйства радостных эмоций и чувств. А после пробуждения вдобавок испытывает и муки похмелья. Справедливости ради надо сказать, что некоторые ребятки и девчатки для того и пьют, чтобы поскорей забыться пьяным сном. Но мы-то тут толкуем про сильных духом индивидуумов, которым подавай мощные положительные переживания за счёт резвящегося в организме алкоголя. Впрочем, и они зачастую желают сперва как следует возбудиться и поликовать, а потом отключиться напрочь. Варианты бывают всякие. Тем не менее, большинство выпивох превышать свою меру вовсе не хотят. И если превышают, то либо они слабаки, либо вполне осознанно идут на это, не слишком боясь грядущего чистилища похмельного синдрома.

Что же касается моей алкогольной практики, то крайне редко мне доводилось перебирать до тошноты и рвоты, раз, наверное, пять за всю жизнь (причём, ни единожды, насколько я помню,  п о с л е 2016 года). А уж похмеляться на следующий день - этой потребности я никогда не испытывал. Сама мысль о том, чтобы после вчерашнего перепития принять хоть сколько-то водки, вызывала у меня отвращение и некоторую тошноту. А если я превосходил всё же собственную меру, что случалось не столь и редко, то савсэм малэнька, настолько, что сколько-нибудь нехороших последствий на следующее  утро не было. Начав в 2016, примерно, с трети пол-литра сорокоградусной, я довольно скоро  добрался, опять же, примерно, до целого пузыря в день. Каковой выпивал, как правило, с обеда до конца рабочего дня. А порой и с утра стартовал. А иногда мы с кем ни то задерживались после работы, после пяти вечера, засиживаясь, бывалоче, аж до девяти-десяти часиков. А раза два, а то и три и вообще я ночевал в бытовке.
Параллельно с пьянством увлёкся я и табакокурением. Обычно за день выкуривал, приблизительно, пачку, но уж точно не больше двух пачек каких-то сигарет, сейчас и не помню, каких именно.
Происходило это привычное для нашей российской среды наркотическое бытиё, как я уже говорил, не постоянно, а с перерывами разной длительности. В выходные дни, находясь при жене, я не пил, не курил, так что два дня в неделю организм отдыхал от вредного кайфа. Ну и работал я неофициально, как шабашник, без записи в трудовой книжке, и график был достаточно вольный, месяца три, а то и четыре в году составлял, так сказать, отпуск за свой счёт - тогда я тоже почти не употреблял горячительные напитки вкупе с дымом сигарет. Ещё в 2020 полгода отработал дворником в пансионате "Солнечный", что расположен километрах в 4 от нашего с женой дома. Там пить было никак нельзя, начальство за этим следило, а даже если бы вдруг было и можно, то и некогда, и всё одно не с кем, чтобы для души, с разговорами и спорами. Ибо с людьми я схожусь долго и отнюдь не со всякими. Со своими пацанами - да за милую душу! С теми, с кем не один год вместе, с кем работали по-хорошему, кого достаточно знаю я и кто так же знает меня. С такими ребятами и девчатами и выпить в удовольствие. А с не вполне понятными личностями чего ж пить-то? Пить только ради пьянства, ей-богу, как-то скучно. Вот с таким  именно смыслом и употреблял я горячительные напитки.
Конечно, понятно, что все приблизительно этого и хотят, когда выпивают, о чём я только что и говорил. Но повторить есть смысл, потому как перед глазами каждого из нас полно примеров, когда самые разные индивидуумы продолжают злоупотреблять спиртным и тогда, когда уже никакой радости от этого излишества не испытывают. И ничем, кроме слабости, объяснить подобное упорство я не могу. Русская народная мудрость сформулировала этот мотив однозначно: если не хочешь работать, выпей с утра - и весь день свободен! Правда, слово "выпей" в данном конкретном случае не вполне корректно, здесь больше подойдёт "нажрись". Так что болезненная приверженность к алкоголю, на мой взгляд, объясняется в явном большинстве случаев нежеланием напрягаться.

Вот, собственно, и вся болезнь. Вместо того, чтобы иметь какую-то заботу, ломать голову и заставлять работать мышцы, предайся опьянению с непременным отупением и апатией - вот и при занятии, вроде, и делать нихрена не надо. В той или иной мере это касается и прочих, так сказать, вредных привычек, например, табакокурения и чревоугодия. Люди пьют и прочими гадостями наркотическими увлекаются не радости для, а лени и безделья ради. И ежели человек хочет жить более или менее нормально, то бишь работать всерьёз, а не дурака валять, то с пьянством, по виду напоминающим алкоголизм, он рано или поздно покончит. Да и даже не обязательно хотеть трудиться в поте лица, чтобы прекратить поддавать по-хорошему, точнее, по-плохому. Достаточно просто испугаться смерти, как следует. Хватит и того, что организм недвусмысленно даст знать выпивохе, что ему, организму, стало как-то хреново, и продолжение возлиятельного модуса вивенди может привести к тяжким последствиям, вплоть до летального исхода. И происходит с человеком такое преображение, которого ещё недавно он и сам представить не мог - без каких бы то ни было запредельных волевых усилий он - о-па - и бросает пить раз и навсегда. Пускай и с помощью нарколога, но ведь излечивается же от пагубы, ведь может же теперь обойтись без привычных неслабых доз. И живёт себе потом, как ни в чём не бывало. Как будто так и прежде жил. Только маленько удивляется, а нафиг же он дотоле столь безбожно пьянстовал? Впрочем, удивляются не все, потому что чего ж тут непонятного?
А что касается моей борьбы с пьянством, то и я вот по только что сформулированной причине и прекратил постоянное употребление горячительных напитков. Прежде всего - по этой причине. Жить-то хочется, и не просто жить, а чувствовать себя молодым и здоровым, более или менее. А с алкоголизацией процесс бытия, тем паче, здорового, совмещается плоховато. Но, честно говоря, я бы бросил пить даже при условии, что пьянство было бы полезно для здоровья. Потому что работать нормально оно точно мешает. Причём, мешает заниматься любой работой. Во всяком случае, та степень опьянения, которая желанна для общения с людьми с полным удовольствием. Да и, честно говоря, слишком часто, по сути, постоянно пребывать в состоянии сильного подпития надоедает. Даже если есть с кем поговорить по душам. Ко всему ведь привыкаешь. И былого кайфа уже не испытываешь, в сущности, от чего угодно. А тут, вдобавок, ещё пребываешь в  состоянии приличной заторможенности. Ну и на кой чёрт такое счастье?. Хотя, находясь немного подшофе, работоспособности не теряешь, но и ничего не приобретаешь. А коли так, то и к чему ж пить?
И теперь я выпиваю иногда, весьма редко, хотя и прилично при этом. По настроению, которое случается тем реже, чем больше прошло времени с тех пор, как я бросил перманентное пьянство.
Что же касается курения, то с ним лично мне покончить было ещё проще. Хотя, опять же, слово "покончить" тут не вполне годится. Потому как  напрочь курить я не бросил. Просто раз в тыщу уменьшил количество выкуриваемого табака. И один раз в 25 году, а потом тоже один раз в 26 повдыхал-таки дыма от изрядного количества сгореших сигарет. Правда, 26 год пока продолжается, но едва ли я до его окончания ещё покурю.
А бросить эту вредятину было мне проще, чем пьянство, потому, что  явно на нервную систему табачный дым не действует, в отличие от алкоголя. А коли так, то и особого кайфа при курении не возникает. То бишь, у меня не возникает. А вот неприятные последствия имеют место тут же. Как-то при переборе этого дела меня иногда, нет, не подташнивает, но что-то вроде того я испытываю. В общем, несколько плоховато себя чувствую. В итоге, если курю в меру, которая слишком мала, то всё нормально и даже по кайфу. А если меру превосхожу (а превзойти её хочется), то уже чегой-то самочувствие ухудшается. И получается так, что перебрать с куревом мне  легче, чем со спиртным. Ну и коли удовольствие от вдыхания табачного дыма не выраженное, а побочный эффект более или менее явен, то тогда и бросить эту вредную привычку достаточно легко.
Вот таким макаром я и завязал с убивающей ерундой. И хотя не могу утверждать, что отказ от безобразия дался мне очень уж легко, тем не менее, никаких героических усилий прикладывать не пришлось. Просто очередной этап моей жизни пришёл к логическому завершению. Захотелось мне побытовать в алкогольной нирване - вот и претворил я своё желание в жизнь. А потом  такое существование мне явно надоело - а потому, приложив некоторые усилия, я от него отказался. Тут ведь кому чего надо - и у кого на что сил хватит. Вот уж на э т о моей мочи достало. Моя персональная слабость проявляется кое в чём другом, и в основах своих вполне универсальна. Но в чём конкретно она, моя главная слабость (ну или слабости) заключается - об этом будет потом отдельный разговор. Тут, кстати, хочу порассуждать и о том, почему, на мой взгляд, курение и чревоугодие тоже используются людьми для оправдания собственной лени и желания как можно меньше напрягаться, хотя, конечно, пригодны для этой цели куда меньше, чем алкоголизм. Но всё же пригодны.

Можно ведь работать весьма интенсивно и с перекурами, а можно и курить, не прекращая работу. Но если работать не больно охота, то легко превратить трудовой процесс в сериал продолжительных перекуров, с трёпом о том, о сём, каковое времяпровождение перемежать, для разнообразия, работой. Так и не соскучишься - и нихрена толком не сделаешь. Вроде, при занятии - и без напряга. Для тех, кто пыхтит себе по жизни потихонечку, стараясь приспособить, по возможности, ближних для выполнения своих обязанностей, привычка к курению тоже является более или менее подходящей отмазкой для объяснения своей недостаточной работоспособности.
Что же до чревоугодия, кишкоблудия, обжорства, то тут, по-моему, особых сомнений быть не может. Такие люди тратят весьма много времени и на поедание всяких яств, и, главное, на переваривание оных, при каковом процессе они пребывают в сонном, заторможенном состоянии, а значит, трудиться с полной отдачей не могут. Многие из них, стремясь удовлетворить наилучшим образом свою чрезмерную потребность, становятся замечательными кулинарами, поварами, по сути, профессионалами в деле приготовления изысканных блюд. Притом, что зарабатывают себе на жизнь они вовсе не поварским искусством. Вот то-то и оно. Вместо того, чтобы совершенствоваться в давно избранном деле, и даже вместо того, чтобы превратить своё хобби в профессию и попытаться добиться в ней высочайшего уровня, они просто тратят время и силы на получение явно чрезмерного, даже по человеческим завышенным меркам, удовольствия. Что и представляет собой самую что ни на есть банальную слабость. Ибо совершенствование в профессии или даже просто усердное исполнение профессиональных обязанностей требует постоянного напряжения сил, а значит, трудновато даётся. А тут возьмись за нетрудное дельце смакования всяких вкусностей - и приятственно становится, и переработка пищи в организме требует много энергии, так что на надоевшую работу её уже и не достаёт. Ну а чтобы уж и угодить любой своей прихоти, и приобрести полезное умение, что вдобавок и для самоуважения потребно - можно потратить немало времени и сил на обучение приготовлению каких ни то особливых гастрономических изысков. И человек оказывается при деле - и нифига он профессионально не растёт, не напрягается, не мучается. Вот и славно.
Вообще-то, по идее,  по логике вещей, и прочие мании и болезненные пристрастия не могут не быть лишь проявлением человеческой слабости. Причём, во многих случаях, слабости, желанной самому человеку. Слабости,  которой довольно осознанно, хотя и не вполне отдавая себе в этом отчёт, предаются очень многие люди. А то и даже большинство людей. И уж коли стал я рассматривать разные виды зависимостей, изначально вполне добровольных, а потом становящихся проклятием для многих, то надо проанализировать как можно больше из них. Лучше, конечно, все, какие есть.
Например, что такое игромания, во всех её ипостасях, как сравнительно безобидных, так и превращающих человека в нищеброда?
Ну, когда люди просто играют, не азартно, не на деньги или интерес, проводя за столь пустым занятием многие часы, а то и дни, тогда абсолютно ничем, кроме предмета нашего внимания в этом произведении, кроме многоликой и хитрой слабости, такое поведение объяснить нельзя. То бишь люди находят время на то, чтобы производить некие действия, от которых их значительность в мире нисколько не возрастёт, ибо не обретут они новые знания и умения, не станут более крутыми профессионалами. Это такой вариант отдыха, с некоторой игрой на нервах, борьба со скукой без малейшей ответственности за результат. Куда легче гонять лысого в футболе, гонять шары на билиарде или перекидываться в картишки, чем заниматься утомительной работой, которую к тому же нужно непременно выполнить качественно.

И даже если эта работа интересна и увлекательна, то ведь результат всё одно стоит во главе угла, и усталость никуда не девается, её приходится перетерпливать, бросить дело никак нельзя, можно лишь чуток передохнуть, в отличие от игры, где - хочешь, старайся, а не желаешь - пошли всё нафиг. Забава есть забава, она помогает не скучать - и только.
А что же творится с психикой человека, который играет азартно, на интерес? Чем является такая вот страсть, то, что называют игроманией обычно. Хотя, на мой взгляд, чрезмерная потребность в любой игре у взрослого человека уже не нормальна, на деньги ли он играет или просто так, это в любом случае болезненное состояние.
Естественно, в нашем случае мы толкуем про индивидуума, который, играя на деньги, как правило, проигрывает, причём, частенько проигрывает всё подчистую. Или просто все деньги, которые имеет, или даже, и такое случается, вообще в с ё, чем владеет, превращаясь в абсолютного нищего, в буквальном смысле, в человека, оставшегося ни с чем. И самое главное, вступая в игру, он знает заранее, что вероятность выигрыша приближается к нулю. То есть, по сути дела, он даже не испытывает удачу, а просто спускает бабло ни за что ни про что. И что это за феномен такой, спрашивается. Нахрена же люди ведут себя так? Что лежит в основе столь безумных поступков? А всё та же самая слабость, потому что больше нечему. Здесь, думается мне, проявляются две её, слабости, разновидности. Первая заключается в том, что люди просто боятся чересчур богатеть, точнее, даже боятся иметь денег хотя бы раза в два больше минимума для жизни, что-то вроде этого. Главным образом, такой несколько алогичный страх связан с неготовностью человека трудиться не только для пропитания, а для, допустим, совершенствования себя в каком-либо ремесле или умении. Такому индивидуумы надо, чтобы работать его постоянно заставляла нужда, и он совершенно не представляет, чем же ему заниматься, с пользой для себя и окружающих, ежели он будет иметь всё необходимое для жизни, а тем паче, если будет иметь сверх того, не прикладывая для этого ни малейших усилий. И чем богаче, допустим, он вдруг, по воле судьбы, станет, тем хуже, тем душевно неуютнее будет себя чувствовать. Частенько подобные личности, обогатившись на халяву, плохо кончают, причём, в довольно сжатые сроки. Вот именно поэтому о-очень многие из них, если не огромное большинство, подспудно чуя свою истинную сущность, а то и явно её понимая, и предпочитают потихонечку, по возможности, работать, ну, или с бо'льшим напрягом, ежели иначе не получается, лишь бы только не зарабатывать слишком много. И уж о накоплении сколько-то больших денег они и думать не могут. Нет уж, лучше жить в перманентных трудах, конечно, не рвя пупок, но и не валяя дурака - так всяко проживёшь подольше и с нормальным настроением. А с большущим баблом сопьёшься к чёртовой бабушке, а то и сторчишься, по нонешним временам дело обычное. Ежели нет необходимости трудиться, если дом и без того - полная чаша, то ведь и на работу не пойдёшь устраиваться, нафиг надо, тяжело каждый день только просыпаться, вставать к положенному сроку и переться куда-то, не говоря уже про то, что там ещё и чего-то затруднительное делать надо. Причём, до определённого часа, а не по твоей прихоти. Вот то-то и оно. Если подобный мотив не продиктован слабостью, то чем же тогда? Если человек боится быть богатым, потому что богатство погубит его, то причиной такого страха может быть только слабость, и больше ничего.
Вспоминается сцена из советского фильма, минисериала 60 годов 20 века "Угрюм-река". Там один старатель, сам по себе нищеброд, одетый в натуральные лохмотья, ухитрился добыть небывалой величины золотой самородок и ввалился в кабак эдаким царём, мол, гуляю на полную катушку, угощаю всех, и сегодня, и завтра, и дальше! Ну и кончилось всё, разумеется, тем, что просадил он в злачном месте на пустую гульбу многочисленных своих собутыльников целое состояние.
Или роман на ту же, старательскую тему, в котором события происходят в Латинской Америке, называется "Прикосновение Мидаса", не помню, кто автор. Ситуация там - один в один, как в "Угрюм-реке". Моют ребятишки золотишко, вкалывают, как проклятые, недоедают, недосыпают - и вот нарабатывают целую прорву драгоценностей каждый. Потом благополучно продают эту несметность за неслыханные, для них, деньги, и вместо того, чтобы хоть как-то, хоть во что-то вложить нажитое тяжким трудом состояние - красиво гудят на это бабло, поя и кормя ещё кучу оглоедов!
И ещё одно советское кино вспомнилось. Как один мужик, в царские времена дело происходило, нашёл не то самородок золотой, не то алмаз, в общем, сокровище невероятное. Ну и продал его, вроде бы, продешевив, но, один чёрт, загробастав кучу денжищ. После чего оный счастливчик недолго ещё покоптил небо. Года за два, за три убрался от запредельного пития горячительного зелья. Не осчастливила его шальная удача.752

Да и в моё уже время, не в кино или книге, а в жизни, кажись, при Ельцине это было. Какая-то тётенька из Татарии, не то из Башкирии, не то ещё откуда выиграла аж мильён долляров в какую-то лотерею. А тётенька была уже не больно-то и молодая, даже, можно сказать, в годах, лет, может, около 50. Ну и потом жизнь в её семье пошла весёлая, Дым, в общем, стоял коромыслтм, а вино лилось рекой. И тоже праздник жизни оказался эфемерным.